Девочки отписались, что в общаге до сих пор переполох, и попросили не приходить пару недель. Потом пытали меня насчет красавчика, о котором я, гадюка такая, решила умолчать. Пришлось в общих чертах рассказать о ночном свидании, чтобы они отстали.

Потом я проверила телефон и выругалась из-за подтвердившегося подозрения. Вчера на последний звонок обворожительного нахала ответили и говорили с ним целых три минуты. Он даже по телефону умудрился расположить к себе незнакомцев и уговорить их сдать подругу. Слишком глубоко сомнительный тип пытался проникнуть в мою жизнь.

Ближе к вечеру пришли Катя и Женька. Они наперебой рассказывали все, что успели нарыть о Максиме за последние дни. Меня это сильно повеселило: ведь он уже рассказал мне все и даже больше, чем кто-либо мог узнать из интернета.

Я поделилась своими возмущениями по поводу его поведения. Женя не очень оценила, зато Катя почти растаяла, приговаривая, что это мечта, а не парень. Учитывая, насколько сложно я выходила из неудачных отношений, было странно, что она его так поддерживала. Видимо, Женя лучше помнила о моих истериках.

В прошлом году они проводили со мной практически все свободное время, но по очереди. Гладили по голове, успокаивали, помогали моим родителям вместо меня по дому. Мы были семьей. Я, Катя и Женя. Почти как сестры. И это несмотря на отдаление после моего ухода в колледж.

Странно, что помогло мне именно отвлечение от привычного. Подруги из колледжа, сомнительные ночевки в общаге, лазанье по веревочной лестнице на второй этаж обшарпанного здания – я просто забывала о проблемах, когда была там. Потом чувствовала стыд за побег от чувств. Но главное, что это помогало. А Катя и Женя всегда с улыбками слушали истории о сне на липком полу. Им я всегда выговаривалась, зная, что в ответ не услышу нотаций.

И вот на моем горизонте снова замаячил какой-то парень. Я не понимала, что с ним делать. С одной стороны, Максим – не Саша. С другой – а вдруг все повторится? Как быть? Как справиться с болью, если рядом не будет подруг? Катя и Женя, скорее всего, уедут, а у меня язык не поворачивался спросить куда. Девочки из общаги, конечно, в прошлый раз здорово помогли, как и родители. Но без Кати и Жени я бы ни за что не выбралась из пучины отчаяния раньше, чем через пару лет.

Мы сидели уже несколько часов, когда телефон начал настойчиво вибрировать.

Нахал: «Не могу перестать думать о тебе».

Я цокнула языком, сворачивая прочитанное сообщение. Рассказала девочкам о настойчивости парня, который ни в какую не хотел притормозить. Им же, напротив, показалось это милым.

Нахал: «Что скажешь, если я сейчас приеду? Погуляем? Сходим куда-нибудь? Тебе нравится кино?»

Девочки снова захихикали, облепив меня по сторонам. Они принялись нашептывать мне правильные, по их мнению, ответы.

Еванга: «Ты уехал всего четыре часа назад».

Нахал: «И все эти четыре часа думал о тебе, потому что ты даже не обернулась на прощание».

Я закатила глаза из-за глупой попытки манипулировать моими чувствами и положила телефон на стол, не ответив на прочитанное. Катя схватила меня за плечи и затрясла, Женя же ходила по кухне из стороны в сторону, тихо бубня себе под нос.

– Попробуй предсказать! Ну вдруг он твоя судьба! – Катя заламывала руки, кружась вокруг.

– С Сашей предсказание не сработало! – возразила я, помешивая чай в кружке.

– Но в большинстве случаев твоя чуйка работает на отлично! Мы же так избежали стольких передряг. Садились за правильный вариант в школе, который оказывался легче. Ты всегда вытягивала простые билеты на экзаменах! А тут… Ну, тут просто сам бог велел. Пожалуйста, это же как в кино! – Катя канючила, пытаясь расположить меня к нахалу.

Я отвернулась, уткнувшись носом в стол. Женя причитала, взвешивая все за и против. Катя повторяла вслух факты о Максиме, кажущиеся ей наиболее привлекательными. Знали бы они, что я на самом деле не так уж и против, сменили бы тактику. Оставалось только взять себя в руки и не дать им этого понять.

Телефон засветился, когда на него пришло новое сообщение.

Нахал: «Ладно. Кафе, кино, прогулки – все в топку. Зайду с козырей: хочешь поиграть со мной в теннис? Я разрешу выиграть. И даже в сеть выложить».

Еванга: «Ты пытаешься соблазнить на встречу меня или Кирилла? Если Кирилла, то он уже согласен».

Нахал: «Прекрасно! Сомневаюсь, что родители отпустят его одного. Ему нужен сопровождающий. Старшая сестра отлично подойдет, а ваши родители смогут провести пару часов наедине без вас».

Еванга: «Готов играть с ребенком, лишь бы я согласилась на встречу?»

Нахал: «Готов приехать к вам домой и играть в полную версию “Монополии” со всей твоей семьей, если там будешь ты».

Я вздохнула. Ну и что с ним делать? Рассказала на свою голову про папину любовь к «Монополии». Катя попыталась отнять мобильник, Женя села рядом, недовольно буравя меня взглядом. Решила не отвечать на сообщение, но его это не устроило.

Нахал: «Ева?»

Нахал: «Я сказал что-то не так?»

Нахал: «Или что-то не сказал?»

Пальцы дрожали, пока я набирала сообщение. Откладывать нельзя. Нужно сделать это быстро, не задумываясь. Как пластырь оторвать. Случись еще хоть одна встреча, и я уже не смогу сделать это.

Еванга: «Считаю нашу встречу ошибкой».

Отправила, выдохнула и сразу продолжила писать дрожащими пальцами, торопясь отправить продолжение раньше, чем он опомнится. Катя рядом почти рыдала.

Еванга: «Завтра не приду на встречу. Нам лучше больше не видеться. Никогда. Мы слишком разные, у нас разные цели, жизнь и желания. Прости».

По щекам потекли слезы. Он прочитал и не ответил. Не перезвонил. Не устроил истерику. Значит, все правильно. Тогда почему мне больно? Женя обняла меня сбоку, Катя положила голову на плечо. Тяжело. Очень тяжело. Мы виделись всего лишь пару раз, а я так страдаю. Страшно представить, что было бы, продолжи мы общаться.

Нахал: «Понял. Понимаю, хочешь провести время с семьей. Это правильно, к тому же тебе нужно хорошенько выспаться. Сегодня толком не спала. Завтра заеду в четыре, как договаривались».

Еванга: «Никуда не нужно заезжать. Я не выйду к тебе. Сказала же – нам не стоит общаться».

Нахал: «Сегодня больше и не будем. Завтра прихвачу с собой пончики. Будь готова к четырем».

Написал и вышел из сети. Я взвыла от негодования, а девчонки рассмеялись. Катя поставила чайник, а Женя выбежала в коридор. Вернулась через минуту с ворохом моих вещей. На шум заглянула мама.

– Девочки, у вас все хорошо? – Ее лицо выглядело встревоженным.

– Да, просто сейчас будем выбирать, в чем Ева пойдет на свидание, – подтвердила Катя, раскладывая с Женей в четыре руки мои вещи на кухонном столе.

– Свидание? С кем? – Она посмотрела на мои покрасневшие щеки. – С Максимом? Серьезно?

– Мама! – Я закрыла лицо руками. И почему все решали без меня?

– Что «мама»? Он показался мне милым, но у него перебор с настойчивостью. Хотя, может, сейчас тебе только такой и нужен.

– А если он сделает мне больно? Опять. Как вообще можно кому-то доверять после того, что было? – Мои руки безвольно повисли вдоль тела, а слезы продолжали литься по щекам.

Подруги снова облепили меня, а мама присела на корточки передо мной, взяв за руки.

– Милая моя, как же тебе страшно. – Она погладила меня по щеке. – Саша поступил с тобой очень подло. Очень. Чтобы встречаться с двумя девушками одновременно и каждой говорить о любви, нужно быть невероятно плохим человеком. Но это же не значит, что тебе теперь навсегда нужно закрыться в кокон и ни с кем не встречаться.

– Я любила его! А он, он… – Я окончательно разрыдалась. Воспоминания заставили едва зажившее сердце вновь кровоточить.

Мы встречались целый год. Я чувствовала себя самой счастливой на свете, когда он обнимал меня и целовал. Думала, мы будем вместе всегда. Закончим учебу, съедемся, через пару лет поженимся, как более-менее встанем на ноги. И что в итоге? Его слова, признания, весь он – все было пронизано ложью. И когда я об этом узнала? В свой день рождения!

Я сидела на подоконнике и ждала его, всматриваясь в каждого прохожего, когда мне пришло сообщение с незнакомого номера. Считала, такое выдумывали ради драматичных сюжетов, но нет, подобное могло произойти с каждым. К сожалению, в самый неподходящий момент.

Во вложении находилось видео. Все происходило, как в фильме. Стоны, ахи, вздохи. Томное дыхание. Его голос я узнала сразу. Потом и самого Сашу увидела. Помню, что сидела и продолжала смотреть на экран с закончившимся видео абсолютно молча. Не могла пошевелиться. Казалось, сдвинься на миллиметр – и я рассыплюсь. Рассыплюсь на тысячу осколков и уже никогда не соберусь.

Из транса меня вывел звонок в дверь. Сползла с подоконника и пошла в коридор. Мама принимала от него поздравления, когда я набросилась на Сашу, вцепившись ему в волосы и что-то бессвязно крича о предательстве. Мама позвала папу, он оттащил меня от парня, потом заставил его объясниться. Под угрозой страшной расправы тот признался, что у него есть еще одна девушка.

Отец за шкирку выбросил его из нашего дома, уже самостоятельно угрожая более жуткой расправой, если Саша еще хотя бы раз приблизится ко мне. Видимо, угрозы оказались действенны. Мы учились в одном колледже, но теперь он делал вид, что мы не знакомы. Не знаю, хорошо это или плохо.

Больше полугода я рыдала, свернувшись в комочек, пока мама, папа, Кирилл и подруги окружали меня любовью и заботой, пытаясь вернуть веру в людей. С тех пор ненавижу свой день рождения. Восемнадцатый, к слову, не праздновала. Не собиралась праздновать и девятнадцатый, который будет в октябре.

– Первая любовь, она почти всегда бывает жестока к юному сердцу. – Мама тяжело вздохнула.

– У вас с папой все хорошо, – прохныкала я, вытирая лицо низом футболки и пытаясь взять себя в руки.

– Папа не моя первая любовь, – на ее лице появилась легкая улыбка. – Моя первая любовь бросила меня, пока я ждала его из армии. В увале он встретил другую, влюбился и решил остаться в ее городе после дембеля. Мне было семнадцать, и, казалось, жизнь кончена. Но посмотри, во что все это превратилось. Благодаря тому, что произошло, у меня есть папа, ты и Кирилл. Если бы я когда-нибудь встретила того парня, я бы сказала ему за это спасибо.

– Сказала бы спасибо за то, что он тебя бросил? Да еще так подло? – Я не верила своим ушам. Как можно вообще благодарить кого-то за предательство?

– Конечно. Сомневаюсь, что у нас бы что-то получилось. Я бы ни за что не изменила свой путь. Было больно и сложно, но результат того стоил. Теперь у меня есть любимый муж и лучшие дети на свете. Капризные, своенравные, но мои. И я вас очень люблю. Поэтому скажи мне, ты боишься идти на свидание с Максимом из-за того, что было с Сашей? Или потому что он тебе не нравится?

Я задумалась. Не могла сказать, что Максим мне не нравился. Нравился. Даже очень. Но в его жизни нет места для меня. И я не хочу через пару месяцев после того, как мое сердце окончательно сдастся под его напором, услышать это от него в лицо. Что ему со мной хорошо, просто из-за встреч со мной у него не получается соблюдать режим дня и график тренировок. А быть чемпионом важнее, чем любимым.

Я поделилась своими страхами с мамой. Она улыбнулась так, будто бы я глупая девочка. Потом обняла меня крепко-крепко. Так, что я почувствовала, как сильно бьется ее сердце.

– Солнышко, ты пытаешься подстелить соломку слишком рано, – сказала она мне на ухо. – Дай себе шанс на счастье. Может, дальше первой встречи и не зайдет. Может, тебе и не понравится проводить с ним время. Тебе, а не ему. Думай только о своем счастье. И если тебе будет с ним хорошо, то пусть будет. С остальным разберешься потом. – Она отстранилась, взглянула на девочек, потом снова на меня. – Так что, идешь на свидание или нет?

– Пойду. – Я шмыгнула носом, а потом снова расплакалась, но уже от облегчения.

Меня успокаивали еще полчаса. Потом мама оставила нас, когда заметила мелкого, подглядывающего за нами из коридора. От слез разболелась голова, зато на душе полегчало. Девочки наперебой стали говорить, как мне повезло с мамой. И что они хотели такие же отношения с родителями.

Раньше я не понимала, почему Катя или Женя говорили об этом, пока однажды не застала скандал из-за какой-то ерунды у одной из них дома. Катя не помыла чайную ложку, потому что собиралась выпить чай залпом, а потом сразу налить вторую кружку. Из-за этого ее мама расплакалась и долго кричала на нее из-за неуважения к родителям.

Пока меня отпаивали чаем, Катя и Женя по очереди прикладывали ко мне одежду. В итоге они сами решили, в чем я завтра пойду, придумали, что мне ни в коем случае нельзя будет собирать волосы, а еще что лучше им прийти и собрать меня самим, чтобы я случайно не сбежала.

Кирилл снова появился в коридоре. У мелкого на лице читалась суровая решимость. Он сжал свои маленькие кулачки и строго посмотрел на меня.

– Максим тебя обидел? – спросил малой, насупившись.

Брат тогда был помладше, но его моя боль задела сильнее, чем я думала. С тех пор он каждый раз подскакивал и прибегал, если я шмыгала. Боялся, что снова буду плакать, и что меня некому будет успокоить.

– Нет, малыш, не обидел. Наоборот. – Я отрицательно покачала головой, раскрывая для него объятия.

Он покраснел, но подбежал и обнял меня, игнорируя смешки подруг. Прижался ко мне и виноватым голосом пробормотал:

– Значит, я очень сильно накосячил… Ты же не будешь на меня ругаться?

– В смысле?

Женя подлетела к окну, предположив самое дикое из всего возможного, раскрыла его и выглянула наружу. Затем выпрямилась и повернула к нам голову.

– Он ездит на синей мазде?

– Что?!

Мы с Катей подскочили следом. Кирилл пролез между нами. Максим стоял, упираясь спиной в дверцу машины со стороны водителя и хмуро что-то печатал. Я выхватила телефон мелкого из потных ладошек и заставила его ввести пароль. Киря послушно разблокировал мобильный, прикрыв цифры пальцами, чтобы мы не подсмотрели. Катя и Женя тоже уставились в экран, на котором после разблокировки открылась история переписки с «Чемпион России по НТ!!!».

Быстро пробежалась глазами по строчкам. Мелкий угрожал Максиму расправой, говоря, что не посмотрит на титул. И что обязательно найдет способ уничтожить его репутацию. И что будет упорно тренироваться каждый день, чтобы через несколько лет победить его на соревнованиях. Сказал, что никогда не простит ему мои слезы. Ведь обида должна быть очень сильной, чтобы я плакала целый час и меня никто не мог успокоить. А еще мелкий написал, чтобы он тащил сюда свою жалкую задницу и извинялся передо мной на коленях.

От последнего мы уже смеялись. Откуда только взял эту фразу? Обняла брата и поцеловала в макушку, назвав героем. Он отчаянно краснел и нервничал из-за того, что влез не в свое дело. Но если на сдачу моего номера и адреса я еще могла злиться, то на защиту от потенциального врага – нет.

На телефон пришло новое сообщение.

Чемпион России по НТ!!!: «Мне можно подняться или ты выведешь ее ко мне?»

Девочки начали пихать меня к выходу. Сначала я сопротивлялась, потом сдалась и побежала вниз прямо в тапочках и футболке, залитой слезами. Боялась представить, как плохо выгляжу, но пока во мне горел хотя бы маленький огонек решимости, нужно было поговорить с ним и установить границы. А то я снова закроюсь в кокон и откажусь от диалога.