Противная незнакомая трель крайне беспардонно вытряхнула меня из сна. Я вслепую зашарила рукой по кровати в поисках телефона. Вместо привычного холодного металла нащупала теплое, явно мужское, тело.

– А-а-а! – закричала я и скатилась с кровати, больно ушибив копчик.

Вместе со мной свалилась подушка, которая плюхнулась прямо мне на лицо. Отбросив ее в сторону, я пыталась понять, где нахожусь. В комнате было темно, но даже так я осознала, что нахожусь не дома. Слишком много свободного места и не пахнет носками. События прошлой ночи пронеслись перед глазами. Мы ведь не пили, просто спали очень мало, так почему же так сильно болит голова?

– Алиса, выключи будильник, – произнес сонный голос.

Мерзкая музыка, наконец, прекратилась. Максим свесился с кровати, разглядывая меня слегка приоткрытыми глазами.

– Ты всегда так просыпаешься? – Происходящее его, кажется, забавляло.

Он выглядел безумно помятым, но каким-то теплым и милым. Тут же захотелось вернуться на удобный матрас и снова заснуть. Послышался новый звук. В ногу что-то толкнулось, жутко загудев. Я снова закричала и запрыгнула уже на кровать. Ну что за акробатическое утро!

Посмотрела вниз, стоя едва ли не на Максиме, а это оказался простой робот-пылесос. У нас такого не было, но я видела подобную штуку у Кати. Только выглядела та модель несколько проще и меньше.

– Только когда просыпаюсь в незнакомых местах! – на грани истерики воскликнула я, перешагивая через Максима.

С облегчением отметила, что он не попытался ко мне прикоснуться. Возможно, пытался загладить вину или исправить первое впечатление, но оно уже получено, и так просто забыть о нем не выйдет.

– И часто ты просыпаешься в незнакомых местах? Если да, то я хотел бы послушать, как это происходило. Побила ли ты кого-нибудь? Сожгла ли шторы? Или, может, выкинула мобильный со звонящим будильником в окно, чтобы не мешал спать?

Я ткнула его пяткой в бок, на что нагло пялящийся на меня снизу вверх парень заливисто засмеялся. Тоже хочу смеяться так много. Но, наверное, для этого нужно чуть больше разбираться в жизни. Максим со вздохом сел и потянулся, недовольно морщась, словно у него тоже все мышцы болели.

– Понял, утром ты не разговариваешь, дерешься, а еще прыгаешь резвым зайчиком. Завидую, мне вот проснуться не так просто, но все равно пора собираться. Если хочешь в душ, иди первая, я сначала должен размяться, сделать зарядку и поесть. Чистые полотенца в шкафу, наборы из отелей со щетками – в ящике под раковиной. Чувствуй себя как дома, – говоря это, он широко улыбался, будто ему подобное было приятно. Затем повернул голову в сторону и громко сказал: – Алиса, включи чайник!

Зато он по утрам трындел без остановки. Чтобы выдать подобную тираду ровно и не запинаясь, мне нужно успешно функционировать пару часов.

Никогда не понимала, зачем нужно подключать умный дом. И без него жилось комфортно. Не было ничего проще, чем пнуть мелкого включить чайник, пока я собиралась. Наконец я нашла свой телефон и отключила поставленный несколько часов назад будильник. Тяжело вздохнула, ведь могла спать еще сорок пять минут!

Максим спрыгнул с кровати и вышел из комнаты, на ходу разминая руки. Я слезла следом, пытаясь вспомнить, за какой дверью прячется ванная. Но сначала дождалась, пока он свернет за угол, чтобы понять, куда потом идти. Вспомнила, что додумалась вчера притащить рюкзак из машины, поэтому сначала забрала его.

Со второй попытки нашла ванную, присвистнув от ее размеров. Наша с Кириллом комната была минимум в два раза меньше. Первым делом закрылась, а потом с чистой душой обшарила все ящики в поисках полезностей. На всякий случай проверила, не заявилась ли на чужую территорию. Сначала показалось, что тут вообще никто не жил.

Под раковиной нашлось около двадцати одноразовых наборов из отелей с мини-пастой и зубными щетками. Удивительно, но в стакане у раковины стояла одна из таких, а не какая-нибудь понтовая или электрическая.

Меньше всего мне понравился размазавшийся под глазами макияж, о котором я забыла еще в общаге. Интересно, когда мы сидели на парковке, я уже выглядела так, или еще прилично? Тьфу. Я напомнила себе, что пытаться понравиться парню – плохая идея. Слишком сложно и болезненно разгребать последствия.

Решив больше не наглеть, занимая чужой санузел, я нашла самое большое полотенце, включила музыку на телефоне и залезла под горячие струи тропического душа. Никогда еще под таким не мылась, поэтому первые пару минут привыкала к острым струям, больно бьющим по все еще просыпавшемуся телу.

«Чем мы будем заниматься? Почему я все еще не ушла? Странно все это», – думала я, нагло используя чужой, пахнущий медом гель для душа.

Вода снова сделала меня человеком. Я тщательно вытерлась, влезла в длинный сарафан до пола, умылась и критически осмотрела себя в зеркале. Макияж исчез, а вот синяки под глазами никуда не делись. Смирившись с плохим внешним видом, я покидала шмотки в сумку, повесила полотенце на сушку и направилась на поиски еды с влажными после душа волосами.

Думала, что сориентируюсь по запаху. В итоге пришлось положиться на удачу. Как иначе назвать то, что с первого раза я вошла в нужную дверь? Точнее, двери. Двойные, большие и красивые.

Меня встретила кухня-зал. Посередине стоял стол для настольного тенниса. Он отличался от привычных. Казался толще и крепче. Сам кухонный гарнитур небольшой, зато размер холодильника впечатлял. Возле идеально ровной белой стены на тренировочном коврике занимался Максим. Он заметил меня и заулыбался, хотя я лично понятия не имела, как можно улыбаться в такой неестественной для человеческого тела позе. Да и вообще так часто.

– Чайник горячий. Не знал, что ты любишь, поэтому не рискнул заваривать сам. Бери стакан и наливай что хочешь.

Я собиралась его поблагодарить, но слова застряли в горле, когда Максим сел на полноценный шпагат и лег корпусом на пол. Решив никак не комментировать это, я обошла барную стойку, где заметила закрытую баночку и очищенное вареное яйцо рядом на блюдечке. Пооткрывала ящики, продолжая осваивать новую территорию, нашла только несколько упаковок одноразовой посуды. Меня удивляло, что все в этом доме выглядело каким-то пустым, не обжитым. Шкафы с едой больше напоминали полки магазина. Уютным тут был только хозяин.

Я заварила первый попавшийся чай, взяла явно подготовленный для меня завтрак и села так, чтобы смотреть на Максима без смущения, то есть практически незаметно. Он же перестал обращать на меня всякое внимание.

Это выглядело… завораживающе? Он знал, что и зачем делал, плавно переходя от упражнения к упражнению. При свете дня легкая одежда не скрывала хорошо развитую мускулатуру, чем я, разумеется, не постеснялась полюбоваться. Нужно на законодательном уровне запретить нахалам выглядеть так хорошо, раз даже я не могла удержаться от подсматривания.

В баночке оказалась овсянка с ягодами. Мама делала иногда такую, когда ей было лень возиться с нашими завтраками по утрам. Из-за этой мысли я загрустила: неужели, когда я съеду от родителей, мне будет не с кем поделиться своими мыслями и переживаниями? Завтраки будут проходить так же одиноко? А если я вдруг заболею? Стало страшнее, чем до этого. Оставалось надеяться, что справлюсь.

Впрочем, я все чаще задумывалась о переезде. Но глядя на то, как жил Максим, желание съехать чуть поубавилось. Сам себя будил, сам заботился о еде, сам следил за наличием продуктов и уборкой. Кажется, в основном этим занималась Алиса, но сам по себе, без человеческого присмотра и указаний, робот-помощник мало что мог.

Наконец, Максим закончил изводить мой заинтригованный его внешним видом разум и ушел в душ. Я смогла расслабиться, хотя почему-то и до этого не сильно напрягалась из-за чужого присутствия. Но теперь у меня появилась возможность повнимательнее рассмотреть обстановку. Я вдруг поняла, что не вижу ничего, намекающего на периодическое присутствие здесь хоть кого-то из других людей, кроме непосредственного хозяина квартиры. Чисто, пусто, светло, современно – вот и все, что можно было сказать об этом месте.

Когда появился Максим с влажными волосами, я успела допить чай. Пока он завтракал, смотрела в окно. Всегда было интересно узнать, как видят мир те, кто живет в подобных домах. Оказалось, они платили не только за статус и комфорт, но и за потрясающий вид.

– Нам пора. Если опоздаем, с меня шкуру сдерут. Хотя, возможно, ты только ради этого и осталась.

У меня кожа покрылась мурашками. Глупое тело. Впрочем, не умнее хозяйки. Мне захотелось ему улыбнуться, как это делал он. Почему? Зачем? Максим подобного не заслужил. Подкупил мелкого, каким-то образом добрался до подруг, похитил меня из общаги, заставил сидеть половину ночи на капоте, подкармливая пончиками. Потом нагло соврал, сказав, что хочет заехать домой только чтобы переодеться и взять сумку, а сам просто взял и уснул, явно не пытаясь исполнить первоначальный план. Как вообще можно доверять этому человеку?

– Разумеется. Хочу своими глазами увидеть, как твой тренер тебя унижает. Наверное, поэтому ты отрываешься на простых смертных, пытаясь выместить скопившуюся злобу? Скорее всего, представляешь вместо бедолаг лицо обидчика? – Я задала вопрос с ухмылкой, представляя смешную картинку.

Он расхохотался и взял меня за руку. Прикосновение не вызвало внутри негативного отклика. Напротив, оказалось приятным, поэтому я не стала вырываться. И сразу же отчитала сама себя за глупость. Слишком странные ночь и утро. Нужно было собраться.

– Ты даже не представляешь, насколько близка к истине, – сказал Максим, сжимая мои пальцы.

Я не выдержала и все-таки улыбнулась. Мне действительно хотелось это увидеть. Держась за руки, как влюбленные подростки, хотя ни первыми, ни вторыми мы не являлись, мы спустились на парковку. На этот раз мой рюкзак нес Максим. Удивительным образом отношение к нему менялось каждую минуту, и мне это категорически не нравилось.

До зала мы добрались быстро: видимо, все места, нужные ему для дел и развлечений, Максим старался выбирать поблизости. Вчера сидели на парковке в десяти минутах от его дома, сегодня едем на тренировку, находящуюся в пятнадцати минутах. Стало интересно: не живет ли случайно его лечащий врач этажом выше? Так, сугубо ради комфорта. Вдруг заболеешь, придется еще выходить из дома. Хорошо, хоть я живу отсюда в полутора часах езды на машине, а значит, слишком далеко для него.

Зал приятно впечатлял своими размерами. Кирилл бы пищал от восторга, если бы ему разрешили потренироваться в подобном месте. Даже если бы всю тренировку ему пришлось играть со стеной. Максим усадил меня на первый ряд большой трибуны и убежал с сумкой переодеваться, хотя все равно пришел в спортивном. Видимо, недостаточно спортивном. Скоро вышел его тренер – мужчина лет сорока, одетый в темно-синий спортивный костюм.

Когда появился переодевшийся Максим, началось грубое отчитывание:

– Признавайся, сколько спал? По глазам вижу, нарушил расписание без уважительной причины.

Удивило, насколько хорошо тренер знал подопечного. Максим, конечно, выглядел невыспавшимся, но не до такой степени, чтобы считать это за секунду.

– Э-э-э, ну-у-у, часа два? – неуверенно ответил Максим, будто был школьником, а не действующим чемпионом России.

– Из-за этой девчонки? – Тренер кивнул в мою сторону. – Помнишь, что мы говорили о временных увлечениях?

Его будто совершенно не смущало, что я сидела в нескольких шагах и все слышала. Щеки обожгло, захотелось убежать. Я сцепила руки на коленях, снова задумавшись: «Зачем я сюда приперлась?»

– Кто сказал, что это временно? Ничего не знаешь, а уже ставишь диагнозы, – строго ответил Максим, скрестив руки на груди. Он мялся перед тренером, когда докладывал о сне, а теперь едва ли не огрызался. Из-за меня, что ли? Или просто из-за вмешательства в личную жизнь? – Давай, лучше назначь мне наказание. Я заслужил. Ночью еще штук десять пончиков съел.

Тренер шумно выдохнул, делая пометки в журнале, который держал на весу. Он глянул на меня сердито, потом снова посмотрел на Максима.

– Я в этом спорте дольше, чем ты живешь. И точно знаю, что с таким графиком жизни ни одна нормальная женщина мириться не станет. Мы тренируемся чаще и дольше многих спортсменов, постоянно должны держать себя в тонусе и не расслабляться ни на секунду. Поэтому увлечение в любом случае станет временным, а за пончики тебе плюс двадцать повторений ко всему, что мы сегодня будем делать.

Максим огорченно вздохнул, даже плечи поникли. Затем снова улыбнулся мне, будто бы это его успокаивало. Тренировка была очень похожа на те, что я посещала у мелких, даже по поведению. Они так же расстраивались, когда их заставляли делать что-то сверх меры, ведь это оттягивало начало непосредственной игры.

Тренер гонял Максима, не давая остановиться и отдышаться. Никогда не видела такой скоростной круговой тренировки. Вспомнила, как легко Максим сел на шпагат пару часов назад. Стало интересно, насколько его хватит. Когда завибрировал телефон, поняла, что все это время не сводила с него взгляда. Я глянула на экран и заволновалась: звонила мама.

– Да, мам, привет, – ответила я шепотом, боясь получить нагоняй от тренера. Не удивлюсь, если строгий мужик заставит и меня бегать рядом прямо в платье.

– Пропажа, ты где? – Судя по голосу, мама переживала. – В это время ты обычно возвращаешься домой. Все в порядке?

Я случайно залипла на отжимающегося Максима. Зажмурилась, чтобы прогнать назойливую симпатичную картинку из сознания, заставляя себя вернуться к разговору с мамой.

– Конечно, не переживай. Мы гуляем, думаю, дома буду вечером. Постараюсь прийти раньше папы, чтобы поужинать всем вместе как обычно.

– Почему говоришь шепотом? – Она явно что-то заподозрила.

– Мы на выставку зашли, не хочу мешать людям громкими разговорами.

Губы растянулись в улыбку. Мама всегда легко подлавливала меня на лжи, но никогда не ругала за это. Только в случаях, если считала ложь серьезной.

– Ага, очень тихо у вас там. Выставка для одного человека? – Мама рассмеялась.

– Это интерактивная выставка, тут должно быть тихо, – продолжила я сочинять на ходу. – Ладно, мне нужно идти, пока не выгнали. Напиши мне, если нужно что-то купить. Обязательно забегу в магазин. Люблю, целую! – Я чмокнула динамик, надеясь сбить ее с толку нежностями.

– И я тебя люблю, солнышко. – Мама вздохнула и отключилась.

Точно что-то заподозрила. Значит, вечером ждет разбор полетов. Ладно. Считаю, абсолютно заслуженно. Мне всегда доверяли и ждали этого доверия в ответ. Не хотелось подводить родителей, ведь я ничего такого не сделала. Расскажу все честно, чтобы они не переживали. Ну, почти все.

В прошлый раз нам всем пришлось несладко. Я обещала быть осторожнее и стойко держала слово, пока в моей жизни не появился этот наглый тип. Стало грустно. Вот Максим прекрасно знал, чего ждать от будущего. Казалось, все вокруг него тоже это знали. А я? Я вот без понятия, что делать после колледжа.

Отвлеклась на телефон. Непрочитанными висели двести пятнадцать сообщений. Вспомнила, что обещала разобраться со всем. Открыла чат с Катей и Женей, а там они уже переживали о моем затянувшемся молчании.

«Простите, простите, простите, я очень раскаиваюсь за свое мерзкое поведение! Обещаю обо всем рассказать и загладить все-все косяки. На затравочку сейчас кое-что запишу», – быстро напечатала я, пока не передумала.

Затем включила запись кружочка, приложила палец к губам, типа это секрет, и включила основную камеру. Максим как раз стоял в выгодном ракурсе, хотя у него любой ракурс был выгодным. Тренер бросал мячик за мячиком без перерыва, а он отбивал. Каждый. Не представляю, как у него это получалось. Они же летели в абсолютно разные места!

Максим прыгал из угла в угол, ракетка словно слилась с его телом, на лице застыло сосредоточенное выражение, будто весь мир вокруг перестал существовать. Только он, тренер, ракетка и маленькие пластиковые шарики.

Запись загрузилась в чат. Сообщение мгновенно прочитали. Через минуту – ровно столько длился кружочек – появился значок печатающегося сообщения.

Катенок: «Аааа! Не может быть! И ты молчала? Тихушница!»

Женетворец: «Думала, ты и его отошьешь. Ты простила Сашу? Или убила его, а нам не сказала? Поэтому прервала игнорирование мужского пола?»

Я закатила глаза. Не думала, что они первым делом вспомнят моего бывшего, а не начнут сразу же перемывать мои косточки.

Еванга: «Забегайте вечером, часов в 8. Куплю тортик, поболтаем. У вас скоро результаты?»

Катенок: «Завтра по математике будут. Волнуюсь, жуть. Ненавижу математику. Надеюсь, хотя бы проходной есть. Можешь предсказать, как делаешь это обычно? Часто же попадаешь, ну пожалуйста».

Женетворец: «Подкуп тортиком? Страшно. Но я все равно буду. За сбывшееся предсказание отдам тебе тот браслет, который ты постоянно стреляешь».

Я цокнула языком, предвкушая пытки вопросами вечером. Сама же позвала. Написала Ане и Оле, спросила, как у них дела. Потом снова убрала телефон, решив, что достаточно покоммуницировала с людьми. Как раз в этот момент тренер выкатил… Стену на колесиках? Максим смиренно встал сзади и замер в ожидании.

Мужчина отправил мяч в полет, а Максим отбил его, даже не видя, куда он летит! Я офигела. Кирилл бы сейчас вообще описался от счастья. Удары были коварные, мяч прилетал всегда непредсказуемо. Седьмой по счету не был отбит. Восьмой не полетел.

– Видишь, почему важно придерживаться режима дня? Понимаю, тебе двадцать один, хочется гулять и веселиться, но тебе нельзя на это отвлекаться. Нельзя! Всего один раз нарушил диету и сон, а теперь посмотри на результат! Скорость снизилась, концентрации, считай, никакой. Через пять месяцев командный чемпионат мира! Думаешь, китайцы позволяют себе лопать пончики посреди ночи? Как бы не так! А через восемь – чемпионат России. Тебе титул подтверждать нужно, а не с девками обжиматься!

Максим обошел стену и встал перед тренером, с прищуром глядя ему в глаза.

– Это всего лишь один сбой. Один! Я тренируюсь с четырех лет и всегда, всегда строго соблюдал все правила и предписания. Никогда не играл серьезно вне тренировок, вкуса сладкого не знал до пятнадцати лет. Ты перебарщиваешь. В этом нет ничего такого. У меня все под контролем.

Чего? Почему нельзя играть серьезно? Он же буквально позавчера это делал? Или это было несерьезно?

– Под контролем? – Тренер усмехнулся. – Думаешь, это твой первый и единственный срыв? Мальчик мой, я видел, как это происходит. Запретный плод сладок. Тебе хочется гулять и проводить время как сверстники, но тебе нельзя. Нельзя, как ты не поймешь? Чемпионом можно быть либо в жизни, либо в спорте. Напомнить, за что ты получал медали? Точно не за тусовки. Если я еще хоть раз тебя таким увижу, тебе не понравится результат. У нас всего пять месяцев, и ты должен думать об этом каждую минуту своей жизни, если не хочешь потерять титул. Про игры промолчу, там ты можешь ни на что не рассчитывать, нужно лишь для признания посветить лицом. Денис Рогозин тренируется каждую секунду в ожидании шанса надрать тебе зад, пока ты решаешь познать все прелести жизни. Он не простил проигрыша на прошлом чемпионате России и хочет вернуть звание. Сделай выбор. А пока делаешь, отрабатываем маятник.

Максим выглядел злым. Он бросил на меня косой взгляд и вернулся к тренировке. Слушать все это было неприятно даже мне, страшно представить, каково ему. Раньше я не задумывалась, в каком мире и стрессе жили спортсмены. Кажется, жизнь их не такая уж и сказка. Я подумала о его квартире: холодной и бездушной. Отпало много вопросов.

Захотелось свалить. Я огляделась по сторонам, но не заметила приличной возможности сделать это незаметно. Слишком много внимания я уже уделила этому парню, что сильно мне не нравилось. Не замечу, как снова буду рыдать, свернувшись калачиком у мамы на коленях.

Но уходить просто так некрасиво. Почему-то все равно хотелось поддержать Максима, хотя бы своим присутствием. Пусть получит еще пару нагоняев, раз уж ему приспичило притащить меня сюда против воли: моей и тренера.

Устав сидеть на лавке, я сползла на пол и растянулась, блаженно вздохнув от облегчения. Не могла больше смотреть на Максима и тренера: одного боялась, другого было жалко. Сама не заметила, как задремала, пристроившись на собственной руке. Это у него жесткий распорядок, мне такому для счастливой жизни следовать не нужно.

Проснулась я от осторожного поглаживания по плечу. Из-за сна на полу все тело затекло и теперь болело еще сильнее. Максим все еще выглядел злым, но старался этого не показывать.

– Тренировки утомляют даже наблюдателей? – с легкой усмешкой спросил он, усаживаясь на пол рядом со мной.

– Если они длятся два часа, то терпимо. А ты, – посмотрела на телефон, – ты страдал целых шесть часов.

– Это за нарушение. У нас так наказывают, – пожав плечами, сказал Максим почти спокойно.

– А мелкому просто запрещают играть за косяки, ограничиваясь физической тренировкой.

– Так то дети. Они играют для души, а не для результатов. У них вся мотивация – возможность поотбивать мячик. Мы же тренируемся ради титулов и званий, – голос звучал нравоучительно.

– Ага, – кивнула я, не желая лезть в его душу. – Теперь ты отвезешь меня домой?

– Отвезу, если хочешь. Я же не в плену тебя держу. – Максим потянул меня за руку, заставляя подняться с пола.

Я рассмеялась, никак не комментируя его слова. Потому что мне было что сказать. Но после нагоняя, который получил Максим, казалось нечестным еще и промывать ему мозги. В этот раз он не взял меня за руку, а просто молча шел рядом, думая о чем-то своем. На душе заскребли кошки. Захотелось взять его за руку самой. Показалось, это может немного сгладить негатив после слов тренера. Но я решила не вмешиваться в личное пространство явно расстроенного человека.

Потом выругалась, в очередной раз вспомнив, насколько плохая идея пытаться сблизиться с кем-то противоположного пола. Обаятельный тип затуманил мой разум, заставляя забыть о принятом больше года назад решении. Я надеялась, событий последних суток хватит, чтобы он от меня отстал.

Назад ехали очень медленно, словно Максим забыл о возможности разгоняться выше шестидесяти километров в час. Периодически я ловила на себе задумчивые взгляды, на которые старалась не отвечать.

Хотелось снова заговорить о чем-нибудь важном, обсудить то, что было на тренировке. Обсудить его дом, жизнь, отношения. Узнать Максима. Узнать о нем вообще все. И это было ненормально. Ненормально так желать прикоснуться к нему. Мы знакомы-то всего ничего, да еще и знакомство у нас прошло не лучшим образом. Еще хуже – все остальное.

Лучше, если мы больше не увидимся. Для нас обоих. Но почему, когда я об этом думала, мне становилось плохо? Ведь должно быть все равно. Я еще год назад приняла отсутствие перспектив в отношениях. Слишком боялась. К тому же мы совершенно разные. У нас разные жизни, цели, желания. И пока я не влюбилась в наглеца, нужно было срочно закончить наше общение.

Максим остановил машину прямо возле моего подъезда. И я снова слегка разозлилась из-за нарушения личных границ. Он сразу запомнил, где я живу. Приехал без подсказки!

– Придешь завтра на вызов? – Внезапный вопрос не дал мне сказать то, что я собиралась.

– Какой вызов? – Я нахмурилась, пытаясь понять, о чем идет речь.

– Мне бросил вызов прошлый чемпион России, ты слышала о нем сегодня. Не мог отказать себе в удовольствии снова размазать его по стенке, поэтому согласился. Но об этом никто не знает. Даже тренер. Особенно тренер.

– Если никто не знает, зачем мне говоришь? – Я нервно дернула плечом.

– Потому что хочу, чтобы ты пришла. Для меня это важно. Очень. – Максим так на меня посмотрел, что я случайно разомлела.

– Подумаю об этом, – сказала я и мысленно треснула себя по лбу. Хотела же все прекратить! Размазня.

– Заеду за тобой завтра в четыре. – Он слабо улыбнулся, немного наклонившись ко мне.

– Я же сказала, что подумаю! Еще ни на что не согласилась.

Максим вдруг перестал улыбаться. Красивые губы приоткрылись, словно от волнения. Напряженное лицо медленно приближалось ко мне. Вот нахал! Я, между прочим, пыталась сказать, что мы больше не будем видеться, а он тут с поцелуями! Решила поиздеваться: смиренно дождалась, пока Максим почти поцеловал меня и резко отвернулась, подставляя щеку. Туда он уже целовал. Там же пусть останется и этот поцелуй, на память. Раз не смогла ничего сказать в лицо, напишу ему сообщение вечером.

Я думала, что он обидится или расстроится, а Максим лишь широко улыбнулся и оставил на моей щеке еще два осторожных поцелуя. Засмущавшись, я потянула за ручку, желая как можно скорее оказаться дома.

– До завтра. – Он подмигнул, доставая мой рюкзак с заднего сиденья.

– Я еще ни на что не согласилась, – ответила я, выпрыгнув из машины.

Искушать судьбу дальше было глупо, поэтому я поспешила к подъездной двери, не оборачиваясь. Сердце бешено колотилось в груди. Хотелось вернуться и поцеловать его самой. Что за дурацкие мысли вообще! Еще и машина не уезжала, по крайней мере, я не слышала шума. В подъезд я забежала, тяжело дыша. Оказавшись в безопасности, прислонилась лбом к холодной металлической двери, пытаясь взять себя в руки. Глупая, глупая! Нельзя ему верить. Нельзя.