Я выбежала из подъезда и застыла, придерживая дверь и пытаясь отдышаться. Максим сразу заметил меня и, явно взволнованный, сорвался с места. Одним прыжком преодолел все три ступеньки и едва не столкнулся со мной.

– Ты правда плакала из-за меня? – Максим пытался поймать мой взгляд. – Что случилось? Не понимаю, когда успел накосячить. Надеялся, что подкуп твоего брата остался в прошлом. Или нет? Скажи, что не так. Я могу это исправить?

Я замотала головой, не в силах вымолвить хоть слово от волнения. Он огляделся по сторонам, взял меня за руку и затащил внутрь, закрыв за нами дверь. В полутемном тамбуре стало легче. Сама не поняла, как обняла его, встав на цыпочки. Максим моментально ответил, крепко прижав меня к себе. Он и сам тяжело дышал, хотя я не понимала, почему. Эту мини-пробежку даже нагрузкой назвать сложно. Я же видела, как его гоняли днем.

От его кожи пахло медом. Вспомнила, как без спроса взяла чужой гель для душа. Вспомнила наш разговор на парковке, продлившийся до утра. То, как с ним хорошо и просто. Как он настойчиво делал все, чтобы просто со мной увидеться и больше ничего. Предлагал поиграть с мелким в теннис и с моим отцом в «Монополию» без всяких намеков на что-то большее. Ему действительно хотелось проводить время именно со мной, а не чего-то еще. Из глаз снова полились слезы. Да сколько можно плакать?!

– Ева, ты можешь сказать, что случилось? – Максим отстранился и принялся вытирать слезы с моих щек. – Не могу смотреть, как ты плачешь. Тебя кто-то обидел?

Я замотала головой, продолжая всхлипывать. У него на лице читалось столько эмоций даже в полумраке, что мне самой стало больно. О чем-то подумав, Максим наклонился чуть ниже, наблюдая за моей реакцией. Я замерла, резко вздохнув, не ожидая от него подобного, но не отпрянула, удерживая внимательный взгляд голубых глаз.

Мягкие губы осторожно коснулись моих. После секундного промедления ответила, зарываясь пальцами в его волосы. Он выдохнул, обхватив мое лицо руками. Из неторопливого и невесомого поцелуй стал невыносимо нежным и ласковым. У меня словно землю выбили из-под ног. Изо всех сил я цеплялась за Максима, боясь упасть от переизбытка чувств и эмоций.

Заметив это, он прижался спиной к стене, позволяя мне опереться на себя. Почти лежа на нем, боролась с дрожью, боясь, что поцелуй прервется, а я не успею им насладиться. Дышать становилось все тяжелее, и усталость тут была ни при чем. Напротив, в груди разгорался пожар, а в животе скрутилась тугая пружина удовольствия. Я снова привстала на цыпочки, смелее касаясь его губ.

Сильные руки с легким нажимом прошлись по моему телу, остановившись на талии. Максим тут же углубил поцелуй. Стало жарко. Кожа пылала от прикосновений даже сквозь одежду. Я провела рукой по крепкой шее, скользнула ладонью по напряженной груди, чувствуя пожар на кончиках пальцев. Не могла ни о чем думать, кроме Максима, его запаха, вкуса и прикосновений, разгоняющих кровь по телу.

Между нами не осталось ни миллиметра, так крепко мы прижимались друг к другу, желая слиться, стать единым целым. Он подался вперед и развернулся, припечатав к стене, не прерывая поцелуя. Голова шла кругом, дыхание стало рваным. Изо всех сил я прижимала его к себе, сходя с ума от близости.

Внезапно открывшаяся дверь заставила нас отпрянуть друг от друга. Я не рассчитала, что между нами совсем не осталось расстояния. Стукнулась затылком о стену и ойкнула. Максим же подался вперед, собираясь снова меня поцеловать и игнорируя, что мы больше не одни.

– Ой, помирились! Ну наконец-то! Давно тебя, Сашенька, не видела. Так страдала девка без тебя, так страдала. Плакала, никуда не ходила толком! Саш, теперь-то жениться придется. Не видела я, чтоб вы раньше так обжимались! Пойдемте ко мне, у меня там пирог яблочный, чай попьем. Ева без тебя и не заглядывала! Забросила старушку, ой забросила, – причитала теть Зина, соседка с первого этажа.

У меня чуть сердце не остановилось, когда я услышала эту тираду. Как же неловко! Максим еще и не отпускал меня, хотя я все это время пыталась слезть. Внезапно я поняла, что тапочки слетели и я снова босая у него на руках.

– Теть Зин… – голос подвел, пришлось прокашляться. – Это не Саша.

Соседка прищурилась, приглядываясь. Потом расхохоталась, смущенно прикрывая рот ладошкой.

– Ой, как же так? Не Саша? А кто? Ой, ладно, ты потом забегай, расскажешь. Дело молодое, не буду отвлекать! Только не обижай девку мне, знай, найду и палкой побью, если обидишь. Хорошая девка, только ранимая…

– Теть Зин, спасибо, мы поняли, что я хорошая девка, – ответила я, чувствуя, как краснота со щек перешла на шею.

– Пойду, пойду. А ты все равно имей в виду, мы за Еву тут кому угодно шеи посворачиваем! У нас тут, знаешь, сколько бабушек живет, ух! – Теть Зина наконец-то пошла дальше, причитая и размахивая авоськой с яблоками.

Дождавшись, когда за соседкой закроется дверь, Максим смилостивился и поставил меня аккурат на потерянные тапочки. Точнее, он придерживал меня, будто я ничего не весила, давая возможность их отыскать и обуться в полумраке. Он поправил штаны, неловко прокашлявшись. Только сейчас дошло, почему мне не давали слезть.

– Так, кажется, зря я сразу полез к тебе с поцелуями. Нужно было сначала поговорить, – сказал он, внимательно разглядывая меня.

Стало еще более неловко. Я прислонилась к противоположной от него стене, радуясь, что полумрак скрывает, как полыхают щеки.

– А мне понравилось, – рискнула сообщить я, переживая, что понравилось только мне.

Все-таки, кроме Саши, я ни с кем больше не целовалась. Ощущения необычные, но точно приятные.

– Ты сейчас переживаешь, что мне не понравилось целоваться с тобой? – Я и в полумраке различила, как блеснули в усмешке зубы.

– Ну… Ты же приехал поговорить, а тут выбежала я, зареванная, лохматая, неумытая, в пижаме и тапочках…

Максим снова поцеловал меня, но в этот раз неторопливо, изучающе. Ноги отказали почти сразу. Он рассмеялся, удерживая меня на весу, легко чмокнул и отстранился. Его глаза горели неподдельным желанием, из-за чего мне снова стало сложно дышать.

– Вопросы остались? – Я замотала головой, все было понятно. – А теперь рассказывай, из-за чего ты плакала.

Попыталась увильнуть, перевести тему, но Максима не проведешь. Он упрямо возвращал меня к сути разговора, заставляя делиться самым сокровенным. Тем, чем не хотелось делиться с парнем в… четвертую встречу? Тем более с тем, кто нравился. Мало ли, во что это выльется.

Максим слушал очень внимательно, подначивая меня продолжать легкими дразнящими поцелуями. Из-за этого говорить было проще, хотя все равно волнительно. Удивило, что мне впервые не было больно рассказывать об этом. На некоторых местах явственно ощущалась зарождающаяся в нем ярость. Благо он не выпускал ее наружу.

– Так ты поэтому перерыла у меня все ящики? – спросил он, на всякий случай удерживая меня от побега.

– Что? С чего ты взял? – От вопроса бросило в холод.

– В ванной несколько были не до конца закрыты, когда я пошел мыться. На кухне видел, как перерыла вообще все, хотя нужное нашла со второго раза. Проверяла наличие женских вещей? – В голосе слышалось неподдельное веселье.

– Если у тебя кто-то есть, а я простая интрижка, хотелось об этом узнать заранее, – говоря это, я отвернулась, чувствуя жгучий стыд.

– У меня в жизни ничего, кроме интрижек, не было.

От этого внезапного откровения я аж подавилась. Я с недоверием глянула на него, отказываясь принимать услышанное. Какой наглец! Я все-таки простая интрижка… Такого мне не хотелось. Лучше старое доброе ничего, чем отношения без обязательств.

– Никогда не было отношений? – Как бы я ни старалась, горечь в голосе все равно проклюнулась. Не хотелось стать очередной девушкой для разового развлечения.

– Ты сама слышала, что сказал тренер. Никаких отношений, так, только напряжение сбросить да расслабиться. – Он пожал плечами. – На другое времени категорически не хватает.

– Вот как, значит. Ясно. Тогда хорошо, что теть Зина вмешалась. Нам действительно нужно было все подробно обсудить, прежде чем тереться друг о друга.

Максим расхохотался, схватив меня, не давая сбежать. Захотелось драться ради свободы. Думала же, что нужно поберечь свои чувства. Не зря меня девочки Вангой дразнили.

– Подожди, подожди, не убегай. – Максим обнял меня, слегка укачивая. – Не хватает времени – это не значит, что мне не хочется попробовать. Я закрываю глаза и все еще вижу, как ты задорно скачешь в том коротком сарафане, совершенно не заботясь, что о тебе подумают. У тебя ничего не получалось, но ты пришла туда за другим – просто повеселиться. Для меня теннис – это серьезное занятие, которое требует много концентрации и собранности, а не веселья. А тут ты смеешься, ни разу не отбив мяч. Мне одного взгляда хватило, чтобы понять: просто так это не пройдет. Хотел помочь, а в ответ получил оскорбление и насмешку. Сначала не поверил в услышанное, потом понял – хочу получить твое признание. Мне страшно, я не понимаю, что делать, но очень стараюсь. Ты пугаешься, я страдаю. Ты плачешь, мне хочется побить кого-нибудь. Ты не отвечаешь на сообщения, мне хочется прыгнуть в машину и сразу же поехать к тебе, чтобы получить ответ. Когда ты ушла не обернувшись, я чуть не побежал за тобой. Думаю, достаточно очевидно то, что я пытаюсь сказать? – закончил он с явной надеждой.

Я отрицательно помотала головой. Вообще не понимала, что у него на уме. Только чувствовала, что сердце его бьется все чаще, пока он тут откровенничает. Сбивать его настрой не хотелось, ибо слушать было приятно.

– У меня никогда не было отношений, но дело не в том, что мне не хочется чего-то серьезного. Я бы сказал, что у меня не возникало желания строить их с кем-то. Никогда. Пока ты не сказала, что я держу ракетку, как двенадцатилетка.

– Мы знакомы ровно три дня. – Я попыталась улыбнуться. – Рановато о таком говорить.

– Разве где-то запрещено говорить о подобном? Когда я увидел комментарий от твоего брата, аж вспотел. Сразу ему написал. Он скинул твой блог, который ты почти не ведешь. Я подписался не задумываясь, все видео пересмотрел по кругу. Илья сидел рядом, сказал, что я чокнулся. А я и не спорил. Все смотрел и смотрел. Кирилл дал адрес и номер только утром, когда я подтвердил тренировку. Еще и тебя пообещал привести. Я не верил, пока не увидел своими глазами. Да я чуть из штанов не выпрыгнул, а ты меня мастерски игнорировала, потом еще и сбежала. Думал, все потеряно. Хорошо, что для сближения нужно было всего лишь вытащить тебя из окна разваливающегося общежития и накормить пончиками. Думал, придется сильнее постараться.

– Так и что тебе от меня нужно? Я рассказала тебе обо всем, что меня беспокоит. Ты сейчас только сильнее разжег во мне страх. У тебя каждая минута до пенсии рассчитана. А мне всего восемнадцать, и я даже не определилась, что буду делать дальше. Мне на работу пора устраиваться, потом съезжать из дома, учиться платить по счетам и покупать продукты самостоятельно. В колледж еще год ходить, после пар работать, чтобы получать хоть какие-то деньги. Мне хочется стабильности хотя бы в одной сфере, но в отношениях с тобой ни о какой стабильности, кроме двух-трех часов в день возможного взаимодействия, речи не идет. Я правда считаю, что это плохая идея. Это даже отношениями не назовешь.

– Ты просто не хочешь смотреть шире, поэтому и не замечаешь очевидного решения большей части твоих проблем.

– Например?

– Можно просто жить у меня. За аренду платить не надо, по счетам платить не надо, за еду платить не надо. Время вместе можем проводить по утрам, вечерам и ночам. И вот уже нет никаких препятствий для отношений.

– Если их нет, тогда почему ты не спорил с тренером, когда он об этом сказал? – Голос прозвучал грустно. Погладила его по лицу, собираясь все-таки попрощаться. – К тому же у тебя уже сложился определенный образ жизни, благодаря которому ты добился высот в профессиональном плане. Любые изменения собьют тебя с верного пути, а это очень, очень плохо. Я же понятия не имею, чего хочу от жизни. Но точно не строгого графика и сна по расписанию.

– У меня такое чувство, что ты снова пытаешься со мной попрощаться. – Максим наклонился, пристальнее вглядываясь в мое лицо. – Я хочу быть с тобой. Хочу вместе проводить все возможное свободное время. Хочу смотреть, как ты дерешься с роботом-пылесосом из-за разногласий в вопросах мест утренней уборки, кричишь на Алису из-за будильника и делаешь вид, что совсем не рассматриваешь меня во время зарядки. Сегодняшнее утро было почти идеальным. Это лучшее, что случалось со мной за последние годы. Ева, пожалуйста. Не нужно отказываться из-за того, что ты предполагаешь проблемы там, где их может и не быть.

– Ты должен понимать, что я не перееду к тебе на третий день знакомства. – Я рассмеялась от слишком настойчивых уговоров, пытаясь втиснуть между нами ладони. Понимала, что не могу сказать нет, пока он так прижимается.

– Можно начать с лупы. – В висок прилетел быстрый поцелуй.

– Что значит начать с лупы? – Вывернуться все никак не получалось.

– Значит, завтра после вызова привезу тебя к себе домой, выдам лупу, сяду туда, где мне будет позволено, и буду ждать вердикта после тщательного изучения квартиры на предмет присутствия чужих вещей. Если мое место обитания ты посчитаешь приемлемым, как-нибудь останешься на ночь. Когда захочешь сама. Можешь даже выгнать меня спать на диван или на пол по настроению. А там посмотрим, что будет дальше. Торопиться некуда.

– Так нечестно! Ты до завтра успеешь там все убрать, поэтому я ничего не найду и расслаблюсь. – Я засмеялась, уворачиваясь от очередного поцелуя.

– Можем поехать прямо сейчас. Увезу тебя в пижаме и тапочках, чтобы ты не обвиняла меня в телепортации для устранения улик.

– Нет. – Я поймала его лицо в ладони и притянула к себе. – Так не пойдет. Завтра я согласна снова побывать у тебя в гостях, но вечером уеду домой. Мне просто показалось, что тебе дома одиноко. Можешь считать это одолжением. Могу попробовать взломать твой робот-пылесос, чтобы он смешно матерился.

– Лучше приезжай и матерись сама, если тебе так хочется. Хоть на часик. Да даже на десять минут. Готов привезти и увезти по первому требованию.

– Договорились. А теперь мне пора. Завтра жду тебя в четыре. – Наконец, я вывернулась из смертельной хватки, собираясь сбежать обратно к заждавшимся подругам и мелкому.

Максим быстро поймал меня, зацеловал везде, куда только дотянулся, напоследок поцеловал в губы и отпустил, хотя явно не хотел. Все-таки я помахала ему рукой и в этот раз обернулась, когда поднималась по лестнице. Он стоял внизу и не сводил с меня взгляда. По коже побежали мурашки, на лице появилась глупая улыбка, а сердце в груди застучало быстро-быстро. Пришлось ускориться, пока не плюнула на все и не уехала вместе с ним. К сожалению, это было очень настойчивое желание, из-за которого приходилось чуть ли не тащить себя по лестнице вверх.