Когда скорость, наконец, снизилась, я вернула управление собственным телом. С кряхтением перелезла на переднее сиденье, понимая, что в ближайшее время меня отсюда никуда не выпустят, села по-турецки и пристегнулась. Только потом вспомнила, что хорошо бы осмотреться и придумать план отступления, если малоопасный маньяк вдруг изменит свое поведение.

Салон дорогой, машина явно новая. На экране я заметила цифру 00:30. Расстроилась, что не посплю. Сам Максим выглядел слишком спокойным для ночного похитителя. Уверенно вел и следил за оживленной даже в ночное время дорогой. В Москве по-другому не бывало. Я тряхнула головой, отгоняя желание рассмотреть его поближе.

– Подкупать маленьких мальчиков – преступление, если ты не знал. Могу подговорить его написать на тебя заявление за подталкивание малолетних на преступление.

– Подкупать? – Максим расхохотался. – Меня шантажировали! Я такого мастерства давно не видел. В прошлый раз меня так развели в Китае. Он почти уговорил меня на личную двухчасовую тренировку под запись на профессиональной площадке.

– Так отступил бы, – я пожала плечами, – с пубертатными подростками связываться себе дороже.

Он хмыкнул, снова надавив на газ. Нас обоих вжало в сиденья. Машина зарычала, мы помчались вперед, будто бы у нас была не одна, а как минимум десять жизней.

– Эй, эй, полегче, гонщик! Я бы хотела пережить эту ночь по возможности в целости и сохранности.

Он покосился на меня голубыми глазами и явно о чем-то задумался. Надеюсь, не о том, где спрятать тело.

– Разве похоже, что я собираюсь тебе навредить? – слишком серьезно спросил Максим.

– Ну, знаешь, сложно сказать. Я послала тебя раз десять, отказалась дать номер, сбежала с тренировки, хотя ты явно рассчитывал пообщаться, выкинула цветы, не явилась на назначенную встречу, не ответила на десятки звонков, еще больше сообщений проигнорировала. Разве не очевидно, что мне не интересно общение с тобой?

От услышанного Максим напрягся. Кто-то явно не умел проигрывать даже в таком банальном вопросе. Молчание затянулось. Я решила выждать достаточно времени для успокоения потенциального маньяка-психопата и попроситься в туалет, чтобы сбежать.

– Думаю, мы просто неправильно начали знакомство. Прости, если мое поведение показалось слишком навязчивым или дерзким. Особенно в начале.

Радовало, что от дороги он не отвлекался. Извинение показалось искренним, хотя запоздалым.

– Почему ты так зациклился на мне? Ты же симпатичный. Сомневаюсь, что у тебя есть проблемы с девушками. Или это просто пунктик победителя?

– Ни проблем, ни пунктиков у меня нет. Просто ты меня зацепила, вот и все, – ответил Максим, совершенно не меняясь в лице.

– Да таких, как я, – как воды в Москве-реке. Чего ты пристал-то? Из-за того что поиграл в рыцаря? В любое другое время прошел бы мимо, даже не обратив внимания.

Он рассмеялся. И я вдруг поняла, что мне нравится этот звук. Теплый, обволакивающий смех уверенного в себе человека. Хотела бы смеяться также. Машина замедлилась. Максим на секунду позволил себе отвести взгляд от дороги и посмотреть на меня.

– Я понял, что попал, когда увидел, как смешно ты прыгаешь с ракеткой, совершенно игнорируя задирающееся от движений и ветра платье. А потом ты оскорбила меня! Еще никто не говорил мне, что я держу ракетку хуже ребенка. Захотелось, чтобы ты признала свою ошибку.

Щеки залило румянцем от неуместного напоминания о моем детском поведении. Я подумала, что можно уже забить на приличия и закинула ноги на приборную панель. Удивительно, но Максима это не возмутило. Вот моему папе точно не понравился бы подобный поступок.

– Нравится рассматривать чужие трусы? Фетишист, что ли?

– Ну вот. – Максим вздохнул. – Понравившаяся девушка сначала записала в маньяки, потом в фетишисты. Даже не знаю, есть ли у меня хоть какой-то шанс исправить все это.

– Не-а, сам виноват. Так с девушками не знакомятся, только отпугивают.

– И как же для тебя выглядит идеальное знакомство? Я мог бы попытаться все исправить.

Сначала я хотела ответить, но вовремя поняла, что говорить этого вслух не стоит. Мало ли, снова решит меня украсть или чего похуже.

– Не кажется, что ты уже опоздал?

– Попытаться стоило. – Максим улыбнулся. – Надеюсь, пончики ты любишь не только нарисованные?

Ночной похититель слишком часто смеялся и улыбался. Я не привыкла, чтобы парни вели себя настолько открыто и эмоционально. В мыслях возник образ человека, чье лицо я уже очень давно пыталась выжечь из памяти. Связано ли это было с секретами, которые он так успешно скрывал от меня? Непонятно. Главное – то, что поведение Максима казалось подозрительным.

Машина затормозила. Разглядывая наглеца, я не заметила, как он расположил меня к беседе и разговорил. Еще и притащил куда-то.

– Э-э-э, пончики люблю, – мой голос прозвучал неуверенно. – Нахалов – не очень.

– Как же хорошо, что неподалеку от нас можно найти пончики, но нельзя встретить нахалов, правда? – Максим подмигнул, вытащил ключ зажигания и вылез из машины.

Воспользовавшись шансом, я отстегнулась и потянулась назад, вслепую зашарив по полу в поисках потерявшихся кроссовок. Черт, если бы я только сразу обулась! Хотела же, но отвлеклась на похитителя и забыла обо всем.

Дверь распахнулась. Максим подхватил меня и легко вытащил из машины, совершенно не обращая внимания на сопротивление. Сильный, засранец!

– Ты что творишь?! – зашипела я, пытаясь вырваться.

– Просто предупреждаю твой побег. Куда ты одна ночью пешком? Да еще и босиком. Носочки, конечно, премиленькие, но от холода и грязи не спасут.

Я прекратила вырываться и смиренно повисла у него на руках. Пусть хотя бы страдает от тяжести. Правда, кажется, проблему в моем весе видела лишь я. Максим легко обошел машину и посадил меня на еще теплый капот.

– Ты пончики с чем любишь? – Он навис сверху, уперевшись руками по обе стороны от моего тела.

– Со вкусом свободы от попыток развить в жертве стокгольмский синдром!

– Сомневаюсь, что у них такие есть. Попытаюсь уговорить приготовить, конечно. Но ничего не обещаю. – Ночной похититель пожал плечами, отстранился с совершенно невинным лицом и отправился к единственному работающему в такой поздний час фургончику.

Сидеть на капоте было неудобно. Скользко. Пришлось снять носки для лучшей сцепки с поверхностью. Надеюсь, я заболею, и этого говнюка до смерти замучит совесть. Пока его не было, я начала замерзать. Несмотря на лето, ходить по ночам в футболке, джинсах и без обуви – так себе идея.

Лишь когда похититель показался в дверях фургончика, я поняла, как сглупила. Он ведь не закрывал машину, только вытащил меня из нее. А значит, я в любой момент могла свалить не попрощавшись. Застонала от собственной тупости. Прав был Киря, когда обзывался. Пожалуй, больше не буду на него злиться.

Максим быстро приблизился и вручил мне картонную подставку с двумя огромными стаканами кофе. Сам же откинул крышку громадной коробки и продемонстрировал содержимое с довольной улыбкой.

– Спрашивал пончики от стокгольмского синдрома и даже абьюза, но там были только классические, поэтому взял все вкусы на пробу.

У меня аж слюни потекли, когда увидела коробку, доверху заполненную вкусными пончиками. Я ведь не ужинала, да и в обед почти ничего не съела. В общаге были только чипсы с моим нелюбимым вкусом. Поэтому, не дожидаясь приглашения, я схватила верхний с розовой глазурью и разноцветной посыпкой.

– М-м-м… – из груди вырвался не сдерживаемый стон наслаждения.

Все стало неважно. Замерзшие ноги, ночная прогулка с назойливым типом, побег из общаги, предательство брата, ведь это и близко не стояло с насыщенным клубничным вкусом, от которого у меня внутри аж все запорхало.

Я доела первый пончик в три укуса, потянулась было за следующим, но замерла на полпути. Максим так и стоял, не шевелясь с этой коробкой в руках. Только рот слегка приоткрылся и глаза будто помутнели. Я чуть не подавилась от этого зрелища.

– Господи, ты точно фетишист, – я рассмеялась, вытащив кофе из подставки. – Жуть, пончиковый маньяк, кто бы мог подумать? Что скажет пресса? А твои фанаты? Они в курсе твоих предпочтений?

– Что? Нет, ты не так все поняла. Просто, я же не шутил, когда сказал, что ты мне очень понравилась. И с каждой секундой это чувство растет, – взволнованно ответил Максим, ставя коробку рядом со мной на капот.

– В какой ужасной книжке по подкатам пишут такие советы? – Отчего-то я улыбалась. – Ты же медийная личность, скажи в каком-нибудь прямом эфире, чтобы ее сожгли за плохие советы.

– В той же, где учат так чертовски соблазнительно есть пончики на стоянке посреди ночи, сидя на капоте машины босиком.

Я отпихнула его ногой от себя подальше и взяла следующий пончик. Он не испортит мне поедание непроверенной еды из сомнительной забегаловки. Я наигранно попыталась откусить пончик так, будто действительно собиралась его соблазнить, но сама себя подвела и рассмеялась. Аж слезы из глаз брызнули.

Он присоединился ко мне. Вместе мы придумали игру: укус за факт. Чем больше хочешь сделать укус, тем более весомый факт о себе должен рассказать. Не знаю, зачем я согласилась на все подряд, но это звучало весело.

Максим оказался интересным парнем. Интереснее, чем о нем писали в интернете. Его родители были профессиональными спортсменами. Их родители – тоже. Детям в семье разрешалось самостоятельно выбрать вид спорта, но только один раз. Дальше ребенка тренировали строже, чем взрослого, чтобы вырастить настоящего чемпиона.

Ему нравились фантастические фильмы, а мне – дорамы. Он любил слушать рэп, а я – k-pop. Мой любимый цвет – розовый, его – синий. Мы перебирали факт за фактом, но находили только различия между нами. И это забавляло. Я надеялась, что хоть что-нибудь оттолкнет озабоченного пончикофила, поэтому, не стесняясь, рассказывала самые нелепые факты о себе.

Об учебе на интернет-маркетолога, о несистемных попытках вести блог, о неспособности заполнить резюме для поиска подработки. О том, как делю комнату с братом и как сложно выжить в замкнутом пространстве с подростком. Не заметила, как стала делиться личным: про подруг, переживания о будущем, страхе нереализации и полного жизненного провала.

Не заметила я и как закончились пончики, и как он начал греть мои ноги, разминая их в своих теплых руках по очереди, как снова надел на них носки, которые я ему неведомым образом самостоятельно вручила. И то, как интересно было его слушать: о путешествиях, турнирах, вечных тренировках, единственном друге, трех сестрах и, конечно же, о белом пушистом коте, который сейчас жил с его родителями.

К концу нашего недосвидания Максим знал обо мне намного больше, чем любая из подруг. Скорее всего, это было взаимно. Он выбросил коробку и стаканчики, потом пересадил меня в машину и, слава богам, включил печку. Увидев на часах четыре утра, я предложила подбросить меня до дома. На улице светало, явиться в такой час казалось вполне нормальной затеей. Теперь я знала, что Максиму утром нужно идти на тренировку. А он вместо отдыха протрындел на парковке с незнакомкой.

– Разве свидание уже закончилось? – удивился он, хотя мне было очевидно, что ему хочется спать.

– Закончилось, когда коробка из-под пончиков опустела, – ответила я, едва сдержав зевок. – Давай вези меня домой. Надеюсь, теперь ты знаешь обо мне достаточно ерунды, чтобы я тебе разонравилась.

Сказала, а сама внимательно следила за его реакцией. Стыдно признать, но мне самой понравилось говорить с ним и обсуждать темы, что беспокоили уже довольно давно.

Мне бы хотелось посмотреть на жизнь его глазами. С одной стороны, более свободную, с другой – невероятно строгую и одинокую. До этого разговора я и не подозревала, сколько ограничений у спортсменов, начиная от еды, заканчивая режимом дня. Если из офиса ты выходишь в шесть вечера и становишься обычным человеком, то спортсмен никогда не перестает им быть. Ни на секунду. И ночные пончики, и прогул здорового сна ему придется отрабатывать с лихвой.

– Давай заедем ко мне? Я умоюсь, возьму сумку и покажу тебе, где тренируюсь, – с надеждой предложил Максим, безудержно зевая.

Слишком заразительно. Пришлось спрятать лицо в ладонях, так сильно я зевнула в ответ. Махнула рукой, позволяя продолжать над собой издеваться. Все равно уже сама накосячила, когда решила поговорить с ним и внезапно прониклась. Хотя смотрела же мультики и знала, что так нельзя!

Ехали недолго, минут десять. Хитрец, заранее все продумал и кружил вокруг своего дома! Я ворчала из-за подставы, даже когда мы въехали на подземный паркинг. Максим оценивающе посмотрел на меня, судя по всему, снова собираясь взять меня на руки. Поэтому я не очень резкой обезьянкой перепрыгнула назад, нашла наконец-то свою обувь, взяла сумку и вышла из машины без дополнительной помощи, хотя он все равно придержал дверь.

Я огляделась и присвистнула. Автомобили, стоящие вокруг, стоили целое состояние. Надо бы держаться поближе к сумасшедшему, чтобы ненароком ничего не повредить. А если и повредить, так хотя бы свалить на него.

Мы дошли до лифта, Максим приложил карточку, и дверцы разъехались в стороны. Он пропустил меня, зашел следом, нажал на цифру тридцать и снова приложил карту. И только сейчас я запаниковала, ведь не знала, живет ли он один или с родителями и тремя сестрами.

Я едва дышала, пока шла за ним по слишком красивому холлу. Общественная зона выглядела лучше и больше, чем вся наша квартира. Я старалась не выглядеть слишком ошарашенной, поэтому большей частью пялилась в спину Максима. Наконец, он остановился у какой-то двери и приложил к замку телефон. Послышался щелчок. Он открыл дверь и снова предложил мне зайти первой.

И вот посмотрите на меня! Мисс Предусмотрительность и Осторожность добровольно заходит в квартиру потенциального фетишиста и скидывает обувь так, будто пришла к себе домой. Я ступила на пол и вздрогнула – приятное тепло призывало меня лечь плашмя прямо здесь и уснуть. Теплые полы в моей жизни встречались редко.

Максим же закрыл дверь, сбросил обувь и прошел мимо меня, по пути раздавая команды системе умного дома:

– Алиса, включи свет в ванной. Алиса, включи чайник. Алиса, убавь теплый пол на два градуса. Алиса, закрой шторы в спальне, – команды раздавались одна за другой, будто бы в доме орудовал штат слуг, а не один-единственный голосовой помощник.

Я в ужасе наблюдала за тем, как дом ожил без вмешательства человека. Дорогой ремонт так напугал меня, что я боялась сделать и шаг. Но затянувшаяся тишина подтолкнула меня отправиться на разведку.

Заглянула в три комнаты, я нашла гостиную, ванную и даже спортивный мини-зал. Только в четвертый раз удача повернулась ко мне лицом, и я наткнулась на спальню. Почему-то совсем не удивилась, когда в полумраке разглядела Максима, развалившегося поперек кровати. Ноги и руки свисали, но, судя по звукам, он уже успел уснуть.

И что делать? Я прошлась по квартире еще раз. Посмотрела на хитроумный замок, потом пошарилась в телефоне. Денег на такси нет. Ну или я просто не знала, как в приложении расплатиться кредиткой. До открытия метро оставалось больше часа, а автобусы в нужную сторону начинали ходить и того позже.

Пешком идти было страшно. Слишком рано для такой длительной прогулки по незнакомому району. Думала упасть на диван, потом испугалась. Все еще не знала, живет ли в квартире кто-то, кроме Максима. Не хотелось с утра пораньше попасться на глаза его родителям. Решила пойти спать на кровать. Силы мне еще понадобятся.

Помня, что тренировка у него в девять, я поставила будильник на половину восьмого утра, едва не захныкав от уведомления: «осталось спать три часа». И, недолго думая, растянулась рядом. Но сделала это умнее хозяина квартиры – предусмотрительно завернувшись в одеяло и украв подушку. Стоило почувствовать мягкость постели, как глаза закрылись, а я провалилась в сон.