Машина остановилась у большого вычурного двухэтажного дома. Я могла бы сказать, что безвкусица лютая, но промолчала. Мне даже за десять жизней столько не заработать, поэтому комментировать чужой выбор глупо. Ворота открылись по пульту, демонстрируя еще более спорное зрелище.

Вечерело. Оранжевое закатное солнце подсвечивало слишком много золотых элементов: вензеля, перила, решетки на окнах первого этажа. Кажется, золото в этом доме значило больше, чем я предполагала.

Зато двор был очень аккуратным. С идеально ровным газоном, который будто срезали по линеечке. Максим обошел машину, открыл дверь и подал мне руку. Учитывая, насколько нервно мне было, хорошо, что появилась опора. Сама бы из машины я в жизни не вышла.

Двустворчатая дверь открылась, выпуская наружу девушку лет двадцати пяти. Она бежала в лосинах и длинной майке, из-за чего я расслабилась по поводу своей одежды. Судя по виду, это была Ксюша, мастер спорта международного класса по плаванию. Я мало что знала про ее спортивную карьеру, только то, что такой строгой дисциплины и выдержки не было больше ни у кого в семье.

Она с разбега налетела на Максима, едва не сбив его с ног. Он пошатнулся, но вежливо ответил на объятия, хотя на лице читался холод.

– А вот и наш чемпион! – Ксюша прислонила ладони к лицу, прикрывая широко раскрытый рот.

Темные волосы, собранные в косичку, растрепались от легкого бега. Румянец на щеках выглядел мило, в отличие от стального взгляда, которым она смерила меня. Я вздрогнула, пожелав немедленно свалить куда подальше.

– Ксюша, это Ева, моя девушка. – Максим холодно улыбнулся ей, приобнимая меня за плечи.

– Приятно познакомиться, – пискнула я, пальцами хватаясь за его футболку на спине и радуясь, что этого никто не увидит. Стало намного спокойнее.

– Думала, шутка или PR-акция какая. Ну, ладно, заходите. – Ксюша прищурилась, нервно хихикнула и побежала домой впереди нас.

Максим легко коснулся губами моего виска и прошептал:

– Будут провокации. Не реагируй, предоставь это мне.

«Серьезно? Спасибо, что предупредил!» – хотелось съязвить, но Максим выглядел не менее нервным, чем я.

– Ладно…

Всего пара часов мучений, и, если мне очень не понравится, он меня сюда и Тхэяном3 не заманит. Даже если мне можно будет с ним потанцевать.

Мы поднялись по ступенькам, хотя ноги так дрожали, что я думала, не дойду. Не помню, чтобы Максим так нервничал, когда я привела его познакомиться с семьей. Даже когда отец испытывал его самым страшным взглядом.

В большом холле в глаза бросилась винтовая лестница с золотыми перилами. В доме все было в позолоте, как будто кто-то чихнул поталью. Тяжелые картины в резных рамах привлекали больше всего внимания. В основном простые виды природы, что радовало. Я боялась увидеть портреты монархов или чего похуже.

С громким мяуканьем по лестнице сбежал пушистый белый кот. Максим широко улыбнулся, подхватывая его на руки.

– Вот по тебе я скучал, мистер Самый пушистый кот на свете. В этом доме же живут только чемпионы? Так вот ты – чемпион по пуху!

Теперь уже и я улыбнулась. Максим повернулся так, чтобы я могла погладить кота. Тот подставил мордочку и замурчал.

– Эй, это моя девушка, – прошептал Максим в кошачье ухо. – Да, невыносимо прекрасная, понимаю тебя. Тоже хочу мяукать, когда она меня гладит.

Кот снова оказался на полу, на этот раз недовольно что-то проворчав. Максим потянул меня за руку вперед по широкому коридору. Мы вошли в просторную комнату. У камина стоял длинный кожаный диван, по бокам – кресла. Посередине гостиной – громадный стол, будто бы здесь каждый день проводили званые ужины. А еще цветы. Просто невероятное количество домашних цветов в керамических горшках.

Из арки вышла уже знакомая мне женщина – двукратная чемпионка России по биатлону. Она не удивилась, увидев меня: Ксюша успела всех предупредить. Екатерина подошла к сыну и поцеловала его в щеку.

– Привет, мой чемпион. Еда будет через двадцать минут. Мы не рассчитывали на еще одного гостя, но хватит на всех. Саша вот-вот подъедет. Подождем всех, прежде чем сесть за стол.

– Ага, – только и ответил Максим, разворачиваясь и выводя меня из комнаты.

Я кивнула его матери. Ей до моего приветствия не было никакого дела. Мы с Максимом прошли по дому, больше похожему на музей. Он не заводил меня никуда, только рассказывал, что находится за одинаковыми с виду дверями. Почти все комнаты были приспособлены для занятий спортом.

Мы поднялись на второй этаж, где находились спальни: две гостевые, родительские и еще четыре детские. Ну, как детские… Дети давно выросли, а своими обзавелась только самая старшая из сестер.

Максим толкнул последнюю дверь, пропуская меня, потом щелкнул выключателем. И тут же, закрывшись, рухнул на узкую койку у окна. Он явно расстроился от холодного материнского приветствия. Я решила не трогать его и осмотреться.

Внутри не было даже рабочего стола, зато имелся громадный стеллаж, густо заставленный кубками. На стенах под стеклом висели грамоты, дипломы и награды. Для медалей в комнате нашлись специальные крючки. Я присвистнула. И не думала, что у него настолько много наград.

– Неуютно, – сказала я тихо, садясь рядом. – В таком громадном доме для тебя самого места не нашлось.

– У сестер плюс-минус так же, только наград поменьше. – Максим самодовольно улыбнулся, а затем опомнился и помотал головой. – Поэтому они меня и не очень любят. Им всегда меня ставили в пример, не принимали проигрыши, говоря, что у младшего таких проблем нет. Я бы такого брата тоже ненавидел.

– Ты же понимаешь, что проблема не в тебе и не в сестрах?

Я подвинулась ближе, чтобы обнять его. Максим положил голову мне на плечо, стараясь не смотреть на кубки и медали.

– Многие думают, что быть лучшим – это круто. Привилегии, уважение, открытый мир, хотя все далеко не так. Перед нами только ограничений больше, а про груз ответственности вообще промолчу. Помню, как боялся проиграть даже раз. А когда проигрывал, сам себя наказывал. В какой-то момент стало получаться лучше, чем у родителей. Пока мои сверстники ходили в школу, встречались с девчонками и просто радовались каждому дню, я тренировался с китайскими детьми. Это ад. У них совсем другой менталитет.

Эту историю я уже знала. Максим не любил говорить о детстве, потому что для него это были не лучшие, а худшие годы.

– Учитывая условия, ты вырос чудесным человеком. Сейчас будет не в тему, но – действительно лучшим из лучших.

Я чмокнула его, отвлекая. В этом доме тяжело не только мне.

– В последнее время радуюсь, что мне пришлось пройти этот путь. Ведь благодаря нему я встретил тебя. Как бы я отстоял твою честь, если бы не умел играть? Хотя ладно. Просто побил бы того типа.

Я рассмеялась, хотя на самом деле было грустно. Снова окинула взглядом неуютную детскую комнату. Не хотела бы я расти в таких условиях.

– Ну да, а так у тебя появилась интрижка, на которую ты тратишь неприличные деньги.

Максим резко отстранился и глянул на меня с неожиданно злобным прищуром. Затем взял за руки и крепко сжал ладони.

– Еще раз услышу про интрижку от тебя – сделаю публичное предложение выйти замуж.

Я рассмеялась, приняв это за шутку. Но он продолжал смотреть на меня слишком серьезно. Я поперхнулась. Неужели правда?

– С ума сошел? – прошипела испуганно. – Мне восемнадцать, какой замуж? Да мы знакомы-то всего-ничего. Даже в любви ни разу не признавались, потому что еще слишком рано о таком говорить. Если не хочешь публичного отказа, не рискуй. И вообще, у вас тут династические браки приняты: только спортсмены с высокими достижениями и кучей медалей. Я за всю жизнь получала только шоколадные. Они, к слову, невкусные.

Максим почему-то широко улыбнулся, запечатлев легкий поцелуй на моей ладони.

– Wŏ ài nĭ, – сказал он низким голосом.

– Да, да, я прекрасная, помню. Говори это почаще, но не в доме твоих родителей.

Он хотел еще что-то сказать, но внизу послышалась возня. Очевидно, приехали те, кого мы ждали. Максим глянул на меня.

– Сидим ровно один час, потом под видом очень важных дел сваливаем.

– Как скажешь. Если нужно будет дольше, задержимся настолько, насколько нужно.

– Мне бы этот час вытерпеть. Ладно с частью семьи, но со всеми… Жуть. Я бы попросил притвориться рожающей или тяжело больной, но не прокатит, к сожалению.

– Это я должна бояться, а не ты. И это меня сюда притащили, даже не пригласив.

– Помнишь, ты шутила, что если бы не ты, то я мог бы взять серебро или золото? Уверяю, ты была как никогда близка к истине. Они всегда найдут причину. А теперь пойдем. Ткни меня через час, а то вдруг я буду с кем-то ругаться и не замечу, что пришло время уезжать.

Классно, конечно, с таким настроем идти знакомиться с семьей парня, но ничего, справлюсь. Я почувствовала, как он сжимает мою руку своей теплой ладонью, и улыбнулась. Справимся.

Мы спустились на первый этаж. Псевдороскошный вид уже не так раздражал. В холле никого не было, поэтому мы сразу пошли в… гостиную? Зал? Короче, большую комнату со столом и камином. С каждым шагом идти становилось все труднее. Казалось, в конце Максиму пришлось бы меня нести, но я все-таки добралась до высокой резной арки самостоятельно.

Комната преобразилась, став безумно шумной. Три практически одинаковые девушки возрастом от двадцати пяти до тридцати двух лет весело щебетали. На руках у одной сидел милый карапуз. Стало интересно, каким спортом заставят заниматься его.

К нам пробился высокий широкоплечий мужчина, папа Максима, чемпион России по боксу. Возраст, к своему стыду, не запомнила ни у кого. Он кивнул мне, а затем хлопнул сына по плечу.

– Рад тебя видеть. Наконец-то, первый достойный результат. Наша гордость!

Я еле сдержала едкий комментарий по поводу первого достойного результата. Максим покосился на меня, только поэтому я не стала ничего говорить и сделала вид, что все нормально.

Его папа широко улыбнулся. Из-за громкого голоса Константина нас заметили и остальные. Повставали с мест, выстроившись в своеобразную очередь. Все, слава богам, меня игнорировали. В любой другой ситуации мне было бы обидно, но не в этот раз.

Внезапно Максим подался вперед, будто чуть не упав. Краем глаза я увидела женские руки, обвившие его сзади. Но все его сестры стояли перед нами, их я узнала по фотографиям. Ксюша, Саша и Женя. Еще был муж Жени, Виталик. А это кто?

– Максим! – взвизгнул незнакомый женский голос. – Поздравляю! Кажется, все происходит ровно так, как мы мечтали!

Он сбросил с себя чужие руки, хотя делать это было уже поздно. Во мне полыхнуло ревностью с такой силой, что я сама не ожидала. Собиралась драться. Сомневалась, что выиграю. Решила еще немного подождать на случай поспешных неудачных выводов.

Невероятно красивая девушка снова пыталась его обнять. Платье по фигуре подчеркивало все ее преимущества: стройное тело с узкой талией, длинные худые подкачанные ноги, плоский живот. Страшно было смотреть, как она выглядит сзади. Шелковистые блондинистые волосы красиво струились за спину, будто жидкий шелк.

– Лиза, – сухо поприветствовал Максим, подтянув меня к себе и обняв за плечи. – Спасибо.

Она оценивающе посмотрела на меня аккуратно подведенными глазами с легким прищуром, а затем прошла за стол, будто делала это тысячу раз. Выслушав все вежливые дежурные поздравления, мы тоже сели. Причем максимально далеко от нее.

На столе я увидела множество тарелок: на всех – до безумия правильная еда. Овощи – свежие и запеченные, индейка, зелень, заправки, орешки. Казалось, что из стоящего перед нами нужно собрать салат. Оказалось, что не казалось.

Мило переговариваясь, собравшиеся начали складывать себе в тарелки все, что считали нужным. Видя мою растерянность, Максим наложил мне такой же набор, как и себе, только меньше.

От волнения меня тошнило. Очень подозрительно вела себя Лиза, будто бы они с Максимом были слишком хорошо знакомы. Но он говорил, что раньше ни с кем никогда не встречался. В горле встал ком. А если они всегда так вели себя друг с другом? Ведь я не знала, насколько свободно себя чувствовали дети, вечно разъезжая по соревнованиям.

– Ну, выкладывай. Каково это? Получить медаль на Олимпийских играх? – Женя улыбнулась. – Привез нам ее показать?

Все сестры выглядели примерно одинаково. Темноволосые, голубоглазые, чуть смуглые, с идеальными фигурами, хоть и разного типа – видимо, из-за того, что занимались разными видами спорта. Например, у Ксюши были широкие развитые плечи, что ей очень шло. Женя уже закончила карьеру футболистки, но до сих пор была крепко сложенной и подтянутой. Саша же выглядела миниатюрной принцессой. Стройная, гибкая, волшебная, как фея. Занималась гимнастикой с детства, но несколько лет как ушла из большого спорта.

– Никак. – Максим пожал плечами. – Ничего особенного. А медаль привезу потом.

– Даже показать не привез? – Лиза надула губы. – Вот так вот значит, да? Обычно, когда мы не попадаем на одни и те же соревнования, ты всегда показываешь награды и даешь примерить.

Мне на колено легла крайне напряженная рука. Я покосилась на Максима, но видом он свое волнение не выдавал.

– Не привез. Это просто медали, что вы там не видели?

Показалось, что с Лизой он говорит грубее, чем с остальными. Его мама постучала вилкой по стакану с водой, привлекая внимание.

– Ну-ну, детки, не ссорьтесь. Максим только сегодня вернулся. Конечно, сильно устал, замотался и не подумал, что мы хотим посмотреть на награды. Зато приехал в этот же день, чтобы разделить с нами момент триумфа. Это многого стоит. Вам ли не знать, как тяжело даются перелеты после соревнований и как сложно собраться, чтобы даже подняться с кровати.

– Это да, – подхватила Саша. – Все тело болит, нервы ни к черту, усталость, еще пресса давит, особенно если привез значимые результаты. Жуть. Ну ничего, привезешь позже, главное, что сам приехал.

Я жевала салат, совершенно не чувствуя вкуса. Надеялась, что до конца вечера меня будут игнорировать. Но Женя вдруг посмотрела на меня и холодно улыбнулась.

– Ева, а ты чем-нибудь занимаешься?

Черт. Нормы приличия, чтоб их. Уверена, ко мне бы не обратились, если бы это не показалось им правильным.

– Да, – кивнула я, – учусь в колледже, скоро начнется последний год.

– Ого, колледж! – Ксюша заинтересовано повернулась ко мне. – И как тебе? Нравится учиться? Мы все учились дистанционно, даже в школу никогда не ходили. Только на экзамены и вручения. Интересно узнать, как бывает по-другому.

Я улыбнулась, подумав, что ее любопытство искреннее. Рассказала про систему экзаменов, практику, да и студенчество в целом. За столом смеялись, когда я говорила про физкультуру, на которой нам разрешали пробежать три круга, а потом просто сидеть или играть в мяч по желанию.

– А ты сама когда-нибудь занималась спортом? – спросил Константин, тщательно пережевывая лист салата, будто для этого требовалось много усилий.

– Нет, никогда. – Я пожала плечами. – Честно говоря, никогда не было никаких особенных увлечений, ради которых захотелось бы бросить все и посвятить этому жизнь.

– Никогда? – Лиза округлила глаза. – Совсем-совсем ничего? А как же то, на что ты сейчас учишься?

– Корочка не обязывает меня связать свою жизнь с чем-то одним. Это лишь основа, на которую я буду опираться, взрослея. Понятия не имею, чем буду заниматься лет через десять.

– Чем захочешь, тем и будешь заниматься. – Максим улыбнулся, почти незаметно бросив взгляд на часы. – Почти уверен, что в будущем это будет что-то на удаленке.

– Было бы здорово. – Я улыбнулась ему в ответ.

– И чем хороша удаленка? – Екатерина, мама Максима, подалась вперед.

Я посмотрела на нее удивленно. Вопрос показался странным, ведь ответ очевиден.

– Это свобода. Нет никакой привязки, работать можно откуда угодно. Задачи выполнять, когда удобно, не привязываясь к строгому графику с девяти до шести. – У меня от холодного взгляда по коже побежали мурашки.

– О, будешь с Максимом ездить? – Ксюша одобрительно закивала. – Это хорошо, ему всегда более одиноко в поездках, чем всем нам.

– Раньше не было. – Лиза хихикнула. – Но, к сожалению, гимнастка из меня получилась так себе. Долго не смогла продержаться, а то и проблем бы не было.

Сказанное мало походило на намек. Хотелось спросить, что она имела в виду, но я промолчала. Желание выпрыгнуть в окно и сбежать десятикратно усилилось.

– Ой, ладно вам. Все это временно, – пренебрежительно бросила мама Максима. – Но я рада, что сейчас вам вдвоем хорошо. В молодости только это и важно.

– Да я не переживаю. – Лиза махнула рукой. – Это нормально, все рано или поздно проходят через бунт. Знаю, что в итоге все сложится так, как суждено. Уж пару месяцев или годик подожду.

Сестры закивали, соглашаясь с услышанным. Я хотела открыть рот, но передумала.

«Это не мой дом, не мои родители, мне нельзя грубить, нельзя», – повторяла я как мантру, но все равно находилась очень близко к истерике.

– Конечно, сложится. Мы все слишком долго это планировали, чтобы поставить крест из-за простого ребячества. Да, Максим? – подхватила Саша, успокаивающе похлопав Лизу по плечу.

– Лучше скажи, какого черта она тут делает? – Максим внезапно взорвался. – Ее никто не звал.

Ну все. У меня не осталось ни одной более-менее веской отговорки, чтобы вести себя спокойно. Все с самого начала было слишком очевидно. Зря только пыталась.

Может, они и не состояли в официальных отношениях, но Лиза чересчур свободно себя с ним вела, будто это нормально. Захотелось исчезнуть, но атмосфера слишком накалилась, чтобы сделать это незаметно.

– Мы всегда звали Лизу после твоих или Сашиных соревнований. Она уже как член семьи, – строго сказал Константин.

За столом зашептались. Неловкость достигла апогея. Поблагодарю потом своих родителей, что родилась у них. Обязательно сделаю это, как только переступлю порог. Желательно порог их дома, где мне хотелось остаться.

– Но вы все знаете, что я состою в отношениях, – сказал Максим раздраженно. – А с Лизой мы никогда не были вместе.

– Конечно, не были, – подтвердил Константин на правах главы семьи. – Это запрещено. Вы бы отвлекались от важного, и у тебя бы не получилось добиться достойных результатов. Но все было очевидно и без официального признания ваших отношений.

– Очевидно? – Максим хмыкнул. – Может, вам всем нравится распоряжаться судьбой таким образом, но мне точно нет. Я уже говорил вам, что ни за что на свете не свяжу жизнь со спортсменкой. И Лиза меня никогда не интересовала на уровне потенциальной спутницы жизни. Даже в качестве временной девушки.

Лиза послала мне злобный, полный ненависти, взгляд. Сомневаюсь, что я смотрела на нее по-другому, хотя услышать подобное не хотела бы ни за что на свете. С одной стороны, ее стало жаль. С другой – почему Максим промолчал о ней?! Рассказывал о моделях и чемпионках, которых знала даже я, а об этой – нет!

– Это ребячество, – вмешалась Екатерина. – Вполне нормальное ребячество, этап взросления. Ты позже поймешь, почему это важно. Посмотри на Женю и Виталия, у них все сложилось прекрасно. Ты же не будешь этого отрицать?

«Эй, я все еще тут!» – хотелось закричать изо всех сил, но я снова зачем-то сдержалась. Молилась, чтобы мы поскорее ушли.

Я перевела взгляд на тех, о ком говорили. Они сидели поодаль друг от друга, будто бы чужие люди. Да они даже смотрели в разные стороны! Я бы ни за что не назвала их прекрасной парой. Но кто его знает, может, внутри дело обстояло иначе.

– Прекрасно? – Максим расплылся в саркастической улыбке. – Какую музыку любит слушать Женя? – он обратился к Виталику.

– Классику? – неуверенно ответил тот, косясь на жену.

Женя положила ладонь на его руку и кивнула. Со всех сторон послышались умилительные вздохи. От всех, кроме Лизы. Та продолжала прожигать меня взглядом.

– Неправильно. – Максим откинулся на стуле. – Женя обожает электронную музыку. Она все время ее слушает: во время тренировок, прогулок, поездок на машине, да эта музыка всегда играет у вас дома! Как ты мог этого не заметить?

Женино лицо исказилось от злости. Она взглядом показывала брату, что лучше не развивать эту тему.

– Потому что это неважно. – У Виталика напряглась челюсть, резко выделяясь на лице. – Но ты, очевидно, считаешь иначе. Знаешь почему? Да потому что Ева не спортсменка и узнавать тебе о ней больше нечего. Вот и довольствуешься малым.

Лиза злорадно ухмыльнулась. Саша гладила ее по плечу, будто успокаивая. Ну да, я такая. Скучная и неспортивная. Зачем я вообще сюда пришла?

– Нечего? Я знаю о ней все, и это намного больше, чем вы все вместе взятые можете сказать о самих себе. Даже то, что она сейчас, скорее всего, смотрит на окно и думает, как из него выйти на улицу, а я ведь даже на нее не посмотрел, чтобы убедиться в этом.

Воздух будто нагрелся. Разговор зашел не туда. Как прекратить это безобразие? Я сдерживала злость, чтобы не наговорить лишнего.

– Думаю, она и приезжать не хотела. Так зачем ты ее притащил? – спросила Ксюша. Она скривилась, показывая свое истинное отношение ко мне.

Ну а чего еще я ждала? Знала, что никому не нравлюсь. Снизу послышалось мяуканье. Кот сидел, гипнотизируя меня взглядом. Неужели и ему я не нравлюсь?

– Потому что для меня она важна, – спокойно ответил Максим. – Я благодарен родителям и вам всем за то, кем я стал. Но исключительно потому, что на этом пути я встретил Еву. Только узнав ее, я понял, зачем жил все эти годы.

Раки после кипячения выглядели менее красными, чем я в этот момент. Почувствовала, как футболка прилипла к вспотевшей спине. Мне категорически не нравилось все то, что здесь происходило. Максим еще и говорил слишком опасные вещи, которые мы не обсуждали даже наедине. Слишком рано.

– Серьезно? Да из-за нее ты взял бронзу! Если бы она тебя не отвлекала, все могло получиться лучше! – Мама Максима стукнула по столу. Посуда звякнула, напряжение уже можно было резать ножом и намазывать его вместо масла.

Наши шутки оказались совсем не шутками. Вся семья смерила меня недовольными взглядами, пока я едва удерживалась от того, чтобы не разрыдаться или не заорать на них. Да я ведь ничего им не сделала! И Максиму тоже не сделала! Никогда не хотела ни им, ни ему, тем более ему, зла.

– Да, действительно, все могло случиться иначе. Бронзу я взял именно из-за нее, – твердо сказал Максим, перетягивая взгляды на себя. – Россия впервые в истории взяла на Олимпиаде медаль в моей дисциплине, и это все благодаря Еве. Я знал, что она смотрит. Пусть не на скамейке рядом, а в записи или в эфире. Знал, что болеет за меня, а не за медаль. Знал, что, как увидит, напишет миллион сообщений, толком даже не зная правил. Знал, что будет гуглить все незнакомые слова, ругаться и не понимать, что происходит, как считают, когда и кто подает, как подает и так далее. Потому что ей безразличен теннис, но не я. И я старался. Так, как еще никогда не старался. Потому что впервые не боялся проиграть. Я безумно хотел выиграть, это стало настоящей одержимостью. Хотел, чтобы она увидела мою победу. А не так, как было в детстве, когда я играл боясь, что вы увидите мой проигрыш. Чувствуете разницу?

После этой гневной тирады воцарилось молчание. Максим злобно посмотрел на всех по очереди, потом встал.

– Спасибо за чудесный ужин. – Он повернулся к родителям. – Мама, папа, вам отдельное спасибо за все, что вы в меня вложили. Можете не сомневаться, любой мой успех принадлежит вам. Вы никогда не экономили на моем развитии, поэтому каждая победа – это результат ваших вложений. Ценю все ваши поступки. Если бы вы не заставили меня работать на широкую публику, то никаких контрактов, нормальных доходов и высокого уровня жизни я бы не получил. Но еще хоть раз кто-нибудь попробует оскорбить Еву – и ноги моей здесь больше не будет. Всем хорошего вечера.

Он взял меня за руку и потянул прочь. Никто с нами не прощался, поэтому и я не стала, потому что поперек горла встал горький ком. Могла расплакаться в любой момент. Было неприятно все это слушать. Все еще не знала, правильно ли поступила, затыкая себя. Мои бы не оценили, если бы я взорвалась. Можно сказать, старалась ради них.

Максим усадил меня в машину, закрыл дверь, а потом сам буквально рухнул на водительское сидение. Он нервно стучал пальцами по рулю, ожидая, пока откроются ворота. Стоило им разъехаться, как он вжал педаль газа в пол и втопил по трассе.

– Прости, что тебе пришлось это слушать. Думал, пройдет лучше, – севшим голосом сказал он.

Я ничего не ответила ему, отвернувшись к окну. Не могла. Не хотела. Необъяснимое чувство предательства терзало изнутри. Неужели все они говорили серьезно? Особенно про Лизу? Его семья ждала, что они поженятся, а потом наплодят собственных спортсменов? Почему он не сказал? Уверена, что я имела право знать. До конца дороги пришлось сдерживать слезы. Еле донесла их до душа, где смогла, наконец, дать им волю. Жаль, что без громких рыданий.