Максим попросил не встречать его и дождаться дома, чтобы я не страдала из-за прессы, интервью и его родственников, если те заявятся. Сначала я расстроилась – подумала, что он просто не хочет меня видеть. Потом поняла и порадовалась, ведь действительно боялась пересекаться с членами его семьи. Хотя с моими он давно чувствовал себя свободно.

После работы я сразу помчалась домой. Чуть не плакала от волнения. Наматывала круги по квартире, пытаясь не сойти с ума от ожидания, не переставая представлять, как увижу Максима снова после утомительной разлуки. Успела чуть-чуть подремать, позаламывать руки, попытаться сбежать к родителям, но все равно чудом уговорила себя остаться.

Услышав звук открывающейся двери, я пулей выскочила в коридор. На секунду замерла, жадно разглядывая человека, по которому безумно соскучилась. На его шее медали, в руках громадный букет, которым можно кого-нибудь убить. Я сорвалась с места и побежала к нему.

Цветы и сумка полетели на пол. Я запрыгнула на Максима, а он подхватил меня, крепко прижав к себе. Очутившись в его объятиях, дала волю слезам, зацеловывая счастливое загоревшее лицо. Он же широко улыбался, пытаясь поцеловать в ответ, но его руки удерживали меня, чем я бессовестно пользовалась, поворачивая его голову так, как удобно мне.

Ему это быстро надоело. Максим поставил меня на пол, обхватил мое лицо руками и поцеловал так, будто в целом мире не было ничего важнее. Я полностью разделяла это чувство. Ощутила острую потребность почувствовать тепло его тела.

Потянула за замок олимпийки, совершенно наглым образом раздевая парня, едва зашедшего на порог, да еще после долгого сложного перелета. Не хотела ждать ни секунды. А в душ он мог и потом сходить. Отдохнет тоже когда-нибудь потом. Максим, судя по всему, мой энтузиазм разделял.

Стягивая друг с друга одежду, мы добрались до зала, практически не разрывая поцелуя. Наверное, еще никогда в истории олимпийские медали не падали на первую попавшуюся столешницу с таким пренебрежением. Он быстро окинул комнату взглядом и подтолкнул меня к прислоненному к стене теннисному столу, сложенному пополам.

– Ты что делаешь? – Я вздрогнула, когда он усадил меня на холодную поверхность.

– Лет с пятнадцати мечтал это сделать. – Максим ухмыльнулся, срывая с меня майку.

– Осквернить святое? – Я выгнула бровь, обхватывая его ногами.

В доме существовали строгие правила, которые касались только инвентаря для настольного тенниса. За этими вещами Максим всегда ухаживал лично, не разрешая мне даже протереть стол от пыли. Поэтому я удивилась, оказавшись на нем в таком виде.

– Нет, – он мотнул головой, вплотную прижимаясь ко мне торсом, – найти что-то, что будет вызывать во мне больше счастья, чем теннис.

Я укусила его за губу, чтобы не говорил глупости. Сомневалась, что сказанное даже наполовину правда. Уж точно не человеку, вернувшемуся с Олимпийских игр с медалями такое говорить. Ему явно понравилось то, что я сделала, потому что он укусил меня в ответ и впился в губы, не давая опомниться. Пальцами мы сжимали друг друга до боли, казалось, еще чуть-чуть, и от ногтей на коже останутся следы. Но я так соскучилась, что не могла себя контролировать в желании оставить на нем как можно больше отметин.

Мне хотелось полностью в нем раствориться. Максим, очевидно, чувствовал то же самое, поэтому безостановочно шарил руками по моему телу, то и дело возвращаясь к моим губам и шее. Жадные поцелуи не имели никакой цели, кроме одной, самой важной: прикоснуться к тому, кто сводил меня с ума.

Я поймала его взгляд, горящий огнем нетерпения, и притянула Максима ближе. Стол пошатнулся, отчего я на мгновение запаниковала. Но Максим удержал меня и на секунду прижался губами к щеке, будто пытаясь успокоить. Не поворачиваясь, ткнул куда-то ногой, отчего тряска прекратилась. Мы тяжело дышали, не отрывая взгляда друг от друга.

Внутри горело яркое пламя. Как же мне его не хватало! Не верилось, что он наконец-то вернулся. Он рядом, дома, со мной. Я жадно смотрела на него, пытаясь поверить, что это не сон.

Каждую ночь я засыпала в его постели одна, представляя, какой будет наша встреча. Я мечтала обнять его, поцеловать, крепко прижаться и почувствовать тепло самого важного человека в моей жизни. И вот он целует меня так, что я не могу поверить своему счастью.

Мы почти сошли с ума, цепляясь друг за друга и за все предметы вокруг. Стоило Максиму притянуть меня для очередного поцелуя, как все становилось неважно, даже я сама. Мы оба старались показать, насколько соскучились за время разлуки. Наверное, поэтому все закончилось так же быстро, как и началось. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, ничего не говоря.

Я уперлась руками в столешницу, восстанавливая дыхание. Не так себе представляла долгожданную встречу после разлуки, думала, сначала просто пообнимаемся и поговорим. Но в теле разливалось приятное тепло, которого мне так сильно не хватало. Максим разглядывал меня с довольной улыбкой.

Я ожидала, что засмущаюсь из-за пристального взгляда, отвыкнув от него за время разлуки, но наоборот, радовалась вниманию. Максим вот никогда не стеснялся, что неудивительно. С его внешностью о смущении и речи быть не могло.

– Не сильно обиделась, что попросил не приезжать встречать? – Он притянул меня к себе, обвивая руками.

Я разомлела, забыв обо всех переживаниях. Никак не могла на него насмотреться. Не могла поверить, что мы снова вместе. И что я снова могу к нему прикоснуться.

– Больше расстроилась. Слишком сильно соскучилась и безумно хотела тебя увидеть, – ответила я честно, прижимаясь щека к щеке.

Максим глубоко вздохнул, о чем-то задумавшись. Пальцы скользнули по моей спине вниз, ласково очерчивая каждый позвонок. Я чуть не замурчала, как кошка.

– С первого дня постоянно думал о тебе. Ты снилась мне каждую ночь. Боялся, не смогу ни на чем сосредоточиться и уложу тебя на пол при корреспондентах.

В щеку поцеловали, из-за чего мои губы невольно растянулись в улыбке.

– Так уж и сразу на пол? – Я сделала вид, что удивилась, хотя на самом деле нисколько не удивилась бы.

Максим засмеялся, проводя пальцами по моим волосам. Ему нравилось их трогать, он говорил, что они действуют на него успокаивающе. Вот и сейчас, он дома меньше получаса, а уже запутался в них.

– Судя по тому, как ты меня встретила, возможно, ты уложила бы меня первая.

Я засмеялась, откинув голову назад. Это было ложью: на людях я всегда вела себя в разы приличнее него. Часто приходилось его тормозить, особенно поначалу. Хотя после разлуки не могла за себя ручаться. Ведь, действительно, чуть не повалила его на пол в коридоре.

– Прости, что не дала даже в душ сходить. – Я залилась краской. – Не могла ждать ни секунды, крыша поехала, как тебя увидела.

– Не извиняйся, я как раз думал, как бы так сделать, чтобы ты не отправила меня сначала в душ. Знаешь ли, это мои первые соревнования, когда я единственный хранил целибат, да еще и во время Олимпиады. Хотя теперь мне точно нужно помыться, – грустно протянул он. – Потом бы поесть и поспать. Но главное, чтобы ты была рядом.

– Тогда неси меня в душ. – С этим заявлением я обвила его руками и ногами. – Не хочу сегодня от тебя отходить ни на шаг.

На его загорелом лице появилась моя любимая мальчишеская улыбка, от которой моментально защемило сердце.

– Надеялся, что не только сегодня. У меня есть пара дней без тренировок в качестве награды за победу. – Каждое слово сопровождалось легким поцелуем.

– Мне завтра на работу, – протянула я грустно, жалея об упущенных возможностях.

Максим выругался, проклиная все на свете, но все равно подхватил меня и понес в душ, по пути спрашивая, как у нас тут обстояли дела, пока его не было. Смешно, ведь он все знал. Но у меня все равно нашлось несколько забавных историй про меня и Валеру, который без хозяина тупил.

Разделавшись со скучными вопросами, Максим принялся рассказывать о полученных эмоциях. Олимпиада – невероятный стресс. Долгий перелет, пересадка, смена часовых поясов, усиленные тренировки, постоянный строгий надзор, бесконечные проверки… Все это невероятно выматывало. Он устал, поэтому долго не верил, одержав победу. Ходил и спрашивал у Ильи: «Это правда?» Тот смеялся, звал ребят, и его подбрасывали в воздух, снова и снова поздравляя с победой.

– Так хотел, чтобы ты была рядом. Будто если бы ты тоже видела это своими глазами, то все было более реальным. Пока тебя не увидел, не верил, что произошло. Боялся, что пока я там, ты сбежишь или решишь, что все было ошибкой, что мы не пара, или еще что-нибудь, с чем я не справлюсь на расстоянии. В общем, безумно нанервничался. Ева, я так рад, ты не представляешь!

Я слушала с грустной улыбкой, поглаживая его по голове. Стало стыдно. Ему не так страшно было играть, как то, что я могла уйти. Это плохо. Наши отношения – последнее, о чем стоит думать во время ответственных событий.

Максим только вернулся с игр, а уже переживал о чемпионате мира. И опять из-за того, что я туда не поеду. Что снова останусь одна в городе, еще и во время учебы, осенью, перед самым днем рождения. Ему хотелось превзойти все ожидания, но у него не получалось сосредоточиться на этом из-за меня. Я боялась, что нервная система Максима в итоге не выдержит, пыталась успокоить и отвлечь его. Ведь все это очень серьезно. Слишком серьезно, чтобы нести такой груз ответственности в одиночку.

Максим уснул у меня на груди, обхватив обеими руками. Я старалась не шевелиться, поэтому уснула вместе с ним, прислушиваясь к мерному дыханию. К сожалению, долго поспать не получилось. Дурацкая Алиса разбудила нас через час. И когда он только успел дать задачку этому адскому отродью? Я ведь отключила ее, стоило ему переступить порог.

– Почему так мало? – протянула я недовольно, утыкаясь носом в макушку, все еще покоящуюся на моем плече.

Не понимала, зачем просыпаться так рано. Максим сильно устал, да и мы оба здорово нанервничались. Разумеется, я – в меньшей степени. Изначально мы не обговаривали, что куда-то пойдем, поэтому я совсем не ждала подвоха от подлого голосового помощника.

– Нужно съездить к родителям. – Максим зевнул, перекладываясь на мне поудобнее. – Они устраивают семейный ужин после каждого моего возвращения. Как бы мне ни не хотелось отказать, все же своих результатов я добился исключительно благодаря им.

Это можно было понять. Жалко только, что, по сути, сразу после приезда домой. Я погладила Максима по волосам, переживая, что снова останусь одна в квартире. Надо еще решить, когда позвать моих на ужин.

– Понимаю. Долго тебя не будет? – Я пыталась скрыть, что расстроилась. Получилось плохо. Пока еще не была готова расстаться с ним надолго. Надеялась, что на все уйдет не больше пяти часов. Или что он хотя бы вернется домой ночевать.

– Меня не будет? Нас. Ты едешь со мной. – Максим приподнялся на локте, заглядывая мне в глаза.

– Что?! – вскрикнула я, мгновенно подскакивая на кровати. Это не то же самое, что зайти к моим попить чай вечером.

– Подумаешь, пара часов неловкости. – Максим поймал меня за руку. – Зато проведем время вместе, покажу свою комнату, в которой толком не жил. Ты спрашивала про награды, они все там. Заодно посмотришь, с кем встречаешься на самом деле. И эти тоже там останутся. – Он кивнул на тумбочку, где лежала олимпийская бронза. – Тебя там никто не обидит, я не позволю, если ты переживаешь об этом.

Я смотрела на него с недоверием. Негодяй! Промолчал! О таком! Просто поставил перед фактом! Какой ужас! Что с этим делать? Как избежать? Перспектива провести несколько часов в кругу его семьи походила на наказание. Если там на меня будут смотреть так же, как тренер, я не выдержу и точно сбегу.

– Я не поеду! – Я изо всех сил пыталась вырваться из стальной хватки Максима, хотя он даже не напрягался. – Я им всем не нравлюсь, потому что отвлекаю тебя от важного. По-любому скажут, что если бы не я, то было бы серебро или, вообще, золото! Да я умру от их вежливых, но ядовитых улыбок! Я же помню, что говорила твоя мама. И тренер то же самое тебе говорил. Уверена, он регулярно тебе это повторяет, просто ты мне не рассказываешь!

Максим повалил меня на кровать и навис сверху, засыпая поцелуями. Я безуспешно уворачивалась, не в силах справиться с его приливом нежности. Честно говоря, мне не очень-то и хотелось сопротивляться.

– Я буду целовать тебя, пока не согласишься, – принялся угрожать Максим, заметив мое негодование.

От его слов мои губы растянулись в улыбке. Предатели! Я пыталась хотя бы сделать вид, что против, но реакция тела меня выдала.

– Нет, нет, пожалуйста! Это грязный прием! – Я отпихивала его голову, когда предательский смех вырывался наружу. – Эй, хватит!

Ничего не получалось: ни брыкаться, ни уворачиваться, ни умолять. Максим припал к моей шее, опаляя жаром покрытую мурашками кожу. Я моментально сдала позиции, когда почувствовала его губы – касания едва ощущались, но этого было достаточно, чтобы свести меня с ума.

Я задрожала, понимая, что слишком соскучилась по нему – по теплу, голосу, запаху, взгляду… Я отчаянно в нем нуждалась. И как же сильно я хотела быть с ним – как можно дольше, как можно больше. Все-таки не так уж и страшно… Можно и потерпеть пару часов, особенно если позже все повторится.

Он вернулся к моим губам и крепко поцеловал. Я уже готова была согласиться на что угодно, лишь бы это не прекращалось. Желание поиграть исчезло без следа. Ведь во всем мире не было ничего важнее, чем возможность находиться рядом с ним. С тем, кто стал мне настолько дорог.

Почувствовав, что я расслабилась, Максим выпустил мои руки, чтобы получить возможность действовать. Я окончательно отбросила переживания, сдаваясь в добровольный плен, чувствуя, как приятное тепло превращается в неконтролируемое пламя, которое уже не потушить.

Невесомые прикосновения и чувственные поцелуи окончательно стерли мое сопротивление. Максим будто читал мои мысли, точно зная, чего я хочу, моментально исполняя даже самое мимолетное желание.

Лишь когда я обессиленно выдохнула, замирая в его крепких объятиях, ко мне вернулась способность разговаривать. Мысли путались, но было ясно – я даже не думала, что скучала настолько сильно.

– И что это было? – спросила я первым делом, когда снова смогла складывать нечленораздельные звуки в слова.

– Называй это как хочешь: манипуляция, подкуп или обещание продолжения вечером. – Говоря это, он продолжал покрывать поцелуями мою кожу. – А теперь мы уже опаздываем, поэтому, если не хочешь поехать невероятно прекрасной, розовощекой и растрепанной, беги собираться.

– И как одеваться? – Внезапно паника приобрела совершенно новый неожиданный размах. – У меня тут нет ничего подходящего!

Я дернулась, пытаясь вырваться и убежать, но меня снова удержали. Вот же только отправлял собираться! Почему снова сцапал?

– Тихо, тихо. – Он засмеялся, удерживая меня весом своего тела. – Ты едешь к семье спортсменов, а не супермоделей. Джинсы, футболка, кроссовки. Если оставишь волосы распущенными или только частично собранными, как ты часто ходишь, сделаешь лично меня чуть счастливее. А теперь бегом собираться. Представь, что ты в армии. – Максим перевернул меня и звонко шлепнул по ягодице.

Я взвизгнула, а когда почувствовала долгожданную свободу, сорвалась с места и побежала в ванную. На скорую руку накрасилась: только гель для бровей и тушь для ресниц. Волосы расчесала, заколов по бокам, чтобы не лезли в лицо. Потом буквально впрыгнула в джинсы, отметив, что они стали мне великоваты. Редко носила штаны в последние месяцы, поэтому упустила этот важный момент.

Футболку сначала надела не свою, а Максима. Быстро обнаружила и вернула на место: никогда не трогала его вещи без спроса, даже когда очень сильно скучала.

Более-менее удовлетворившись своим внешним видом, намазала губы блеском, который Максим вечно съедал в первые же пять минут, и побежала в коридор, где он уже ждал, разглядывая медали в своих руках.

– А ведь ты даже их не посмотрела, не покрутила, забыла, стоило мне снять футболку. – Отчего-то Максим выглядел растерянным, будто я должна была сделать по-другому.

– Безумно тобой горжусь, – сказала я, собираясь расцеловать, но сдержалась, вспомнив про блеск. – Безу-словно, они важны. Просто так сильно соскучилась, что не смогла сосредоточиться на них, когда тебя увидела.

Я забрала у Максима медали и трепетно ощупала их со всех сторон. Не могла поверить, что действительно держу в руках олимпийскую бронзу. Раньше это казалось невозможным. Да и сейчас слабо верилось. Тем более, привез их небезразличный мне человек.

Я встала на цыпочки и надела медали ему на шею. Максим едва дышал и густо покраснел по непонятной причине. Я поправила воротник олимпийки и разгладила ткань на плечах. Одежда и награды, которые раньше мне доводилось видеть только по телевизору, выглядели ненастоящими. Будто нарисованными. Я подняла взгляд на Максима и сказала:

– Знаю, тебе могло показаться, что для меня это мало значит, но это не так. Смотрела и пересматривала каждую игру, болея за тебя от всего сердца. А потом еще и разборы смотрела, чтобы точно ничего не упустить. Я сама с трудом осознаю произошедшее, потому что для меня Олимпийские игры – далекое от обычной жизни событие, которое показывают по телевизору. И все же, увидев тебя после долгой разлуки, ни на чем другом сосредоточиться не могла.

– Я тоже по тебе очень сильно скучал, ты не представляешь как. – Максим снова съел мой блеск. И это мы даже не успели выйти из квартиры! – Wŏ ài nĭ, милая. Спасибо тебе за то, что ты есть. И за то, что не загналась и не сбежала, пока меня не было.

Я заулыбалась, поплыв от его слов. Нравилось, что он вечно повторял на китайском одну и ту же фразу. Она звучала странно, но безумно красиво. Ладно, если я в его глазах прекрасна, так тому и быть.

– Честно говоря, я пыталась. – Говоря это, я покраснела. – Но скучала слишком сильно, чтобы уехать домой. Здесь хотя бы все напоминает о тебе.

– Теперь уже о нас. – Максим показал брелок в виде пончика на ключах, который появился, как только я сюда переехала.

Увернувшись от очередного поцелуя, я снова намазала губы, и мы наконец-то вышли из квартиры. Я уже и забыла, как мне нравилось ездить с ним на машине: я всегда включала свою музыку и могла подпевать по дороге.

Максим смеялся, потому что я неправильно произносила слова. Он хоть и не знал корейского, зато прекрасно знал английский, ведь часть песен была на нем. Меня это ни капли не смущало, его тоже. Вот если бы кто-то другой постоянно смеялся над моим произношением, я бы, возможно, закрылась и перестала подпевать. С ним же я чувствовала небывалую свободу.

Ехали долго. По дороге Максим вспоминал, как с каждым годом скучал по дому все меньше, как все реже и реже звонил родителям. Что с сестрами он не общается. Они все старше. Поэтому, когда Максим рос, сестры уже практически не бывали дома.

Отношения в его семье были достаточно холодными. Он сравнивал родителей с самыми жесткими крикливыми тренерами, заставляющими сквозь боль, кровь и слезы пробиваться наверх. Возможно, в самом детстве все было иначе, только вот воспоминаний о тех временах у него не осталось.

Я всячески отвлекала его от глубокого погружения в печальные воспоминания, но получалось так себе. Ведь мы не просто катались, а целенаправленно ехали в место, вызывающее в нем сложные эмоции. Он боялся услышать, что им не гордятся. Боялся, что снова разочаровал. Но все равно ехал, потому что они в любом случае оставались его семьей.

– Я поэтому так люблю ездить к твоим родителям. Видеть, как они радуются тебе, да и мне почему-то, очень приятно. То, как верещит мелкий при виде меня, но при этом все равно первым делом обнимает тебя. У спортсменов нет таких семей. Точнее, у профессиональных спортсменов. Даже если в самом начале они такие, со временем все меняется. Когда приходят первые награды, деньги, звания, они встают на первое место. И вот сверстники играют в догонялки, а ты уже совершенствуешь мастерство. И не важно, что тебе всего пять лет.

Я похлопала Максима по коленке. Хотелось, чтобы он почувствовал себя хоть капельку счастливее. Учитывая, как многого он достиг, Максим точно заслужил и похвалу, и любовь, и признание близких. Я надеялась, от этой поездки у него останутся только приятные впечатления.

– Мои хорошо относятся к тебе. Они заедут, когда мы позовем. Хотели, чтобы ты отдохнул и хотя бы немного восстановился, прежде чем заявляться с поздравлениями. Боялись, что помешают. Все-таки длинный перелет, да и часовые пояса совсем разные.

Максим просиял, машина чуть замедлилась. Он быстро глянул на меня, потом улыбнулся и кивнул собственным мыслям.

– Хорошо, что ты сейчас об этом сказала. Значит, никакие медали я сегодня не отдам. Хочу твоим показать. Почему-то подумал, раз сразу не приехали, то уже не приедут. Зови их завтра, пусть все приходят. Мелкого тоже обязательно нужно привезти, думаю, ему понравится. Побегает по квартире с медалями на шее.

– Позову. – Я кивнула, погладив Максима по щеке. – Они приезжали каждый вечер, мы вместе смотрели трансляцию, я же рассказывала тебе, забыл? Как они могли не приехать?

– Подумал, для вас это мало что значит, – в голосе послышалась тревога. – Ты ведь со мной не поехала.

Черт. Думала, обиду на отказ мы уже проработали. Очевидно, нет.

– Важно. Конечно, важно, – я поспешила его успокоить. – Просто в нашей жизни, кроме спорта, есть еще очень много всего не менее важного. – На этих словах Максим заметно напрягся. – Кстати, хотела тебе сказать еще когда получила, – говоря это, я полезла в сумку, чтобы продемонстрировать доказательства, – неделю назад забрала загранник.

Машина снова замедлилась и в итоге остановилась на обочине. Я испугалась, что что-то не так. Максим обернулся, пытаясь не показывать своей радости, но она была настолько очевидна, насколько это вообще возможно.

– Ты решила поехать со мной на чемпионат мира? – спросил он почти шепотом.

– Еще не знаю. Мне нужно сначала увидеть расписание на семестр. – Я пожала плечами, пытаясь сбросить нервозность. – Говорила с отцом об этом. Он посоветовал найти курсы английского и получить документы заранее, на всякий случай. Вдруг у меня будет возможность поехать, лучше подготовиться, а там смотреть по обстоятельствам.

– То есть тебя останавливает только потенциальная учеба? И если ты сможешь пропустить, то поедешь со мной? – Максим едва дышал, спрашивая это.

– Да, поеду. Если смогу, конечно. Потому что вижу, насколько для тебя это важно.

Максим чуть не прыгал на месте от радости. Потянулся ко мне, быстро расцеловал, а потом громко сказал:

– Алиса, позвони Арине Матвеевой.

Как меня раздражали эти голосовые помощники! И что еще за Арина? Почему я про нее ничего не знаю?

Машина снова вернулась на дорогу. Из динамиков послышался приятный веселый голос.

– Привет! Мы что, умудрились о чем-то забыть? Или ты заболел? Отменить интервью? На вручении должен быть как огурчик!

Я прислушивалась к каждой произнесенной фразе. Диалог странный, но кокетства я не заметила.

– Привет, нет, со мной все ок. Глянь даты, есть концерты после чемпионата? BTS, Aespa, TXT, Got7, Astro? Не обязательно в Пусане. Куда без визы можно доехать.

– Эм, ты давно стал кейпопером? – Послышался звук печатания клавиш, а затем несколько минут напряженного клацанья. – Ага, на следующий день будет концерт BTS «Yet To Come in Busan», но там уже давно солд-аут.

– Достань два билета. Вечером скину документы, нужны билеты на самолет в Пусан к чемпионату, снять номер сначала на одного, после чемпионата – на двоих, оформить пропуск на чемпионат и билеты обратно в Россию на следующий после концерта день. Мой старый обратный отмени. Все запомнила?

– Не уверена, что все получится… – замялась девушка на другом конце провода. – Учитывая размах концерта, скорее всего, там уже все отели забронены. Да и очень сомневаюсь в наличии билетов.

– Плюс пятнадцать процентов к твоему бонусу, если получится, – бросил он так, будто это ничего не стоило.

Снова звук клавиш и клацанье, только в этот раз еще более лихорадочное.

– Кажется, знаю, как достать билеты на концерт. Слышала, один клиент нашей фирмы взял больше, чем нужно, планируя собрать друзей, но что-то пошло не так. Поговорю с коллегами, может, еще что всплывет. Там посмотришь по бюджету.

– Ни секунды в тебе не сомневался. Жду.

Максим нажал на кнопку на руле, прекращая звонок. Я сидела ни жива, ни мертва, не веря услышанному. «Yet To Come in Busan»! Серьезно? Билеты туда стоили как крыло от самолета! Видела, как у него дернулся уголок губ, но потом на лицо снова вернулась серьезность.

– Ты что творишь?! Я же сказала, что еще не уверена!

– Ну, как сказал твой мудрый отец, лучше подготовиться заранее, а там смотреть по обстоятельствам. Не получится – не страшно. Я просто подстраховался, создавая для тебя еще одну вескую причину, чтобы поехать со мной.

Я надулась, отворачиваясь к окну. Я ведь даже не посмотрела, в какой стране будет происходить чемпионат, когда думала согласиться на поездку! А тут Корея! Да я же мечтала туда съездить с тринадцати лет, а сходить на концерт – это запредельная мечта! Тем более на «Yet To Come in Busan»!

Но все померкло из-за одной-единственной мысли.

– Кто такая Арина Матвеева? – голос подвел и прозвучал тоньше планируемого.

Максим расхохотался. Я не понимала, что его развеселило.

– Серьезно? Ревнуешь? Только не говори, что подумала, будто я хотел похвастаться перед тобой послушной девушкой, ловящей каждое мое слово. – Он с недоверием покосился на меня. – Ева, я звонил своему менеджеру. Она, конечно, спортивный менеджер и не должна за это отвечать, но за дополнительную плату звезду с неба достанет.

Стало чуть полегче. Я пыталась смириться с тем, как беспечно он тратит кучу денег, даже не удосужившись получить окончательного согласия. Но перспектива съездить на концерт BTS в Пусан, конечно, безумно манила. Как и возможность поддержать его на важных соревнованиях. Я уже несколько раз пожалела, что не полетела во Францию, и теперь боялась повторения.