Почти неделю я прожила у Максима. Чтобы родители не волновались, мы приезжали каждый день на пару часов. Мелкий чуть не умер от восторга, перетаскал все вещи в доме, на которых можно оставить автограф, чем вызвал всеобщее веселье. По сути, Максим почти все время у нас в гостях разговаривал с Кирей, что умиляло.

Видимо, у нас с братом это семейное – чувствовать малообъяснимый восторг рядом с Максимом. И я даже не знаю, для кого из нас это было более понятно и логично. Все-таки для мелкого он был кумиром.

Отец критично присматривался, а мама хихикала. На третий день она поймала меня и затащила в их спальню.

– Ты влюбилась! – Она крепко обняла меня. – Максим хороший мальчик, хотя, я надеюсь, нам не нужно повторять самый неприятный разговор родителей и детей про потенциальных внуков?

– Нет, мам, – я отрицательно замотала головой, – твоих страшных историй никогда не забуду. И про болячки, и про проблемы, и про роды. Хотя ты сама родила меня в девятнадцать.

Она довольно кивнула. Первый такой разговор у нас случился, когда я заявила о наличии парня. Он же стал и последним. Мама провела мне целую лекцию длиной в три часа о том, что, по ее мнению, мне нужно было обязательно узнать.

Никогда его не забуду. Мама заставляла меня повторять за ней, демонстрировала страшные и не очень приятные картинки из интернета. Потом рассказала о способах предохранения и подчеркнула, что мне ни за что на свете не нужно слушать уговоры рискнуть развлечься без них. Поэтому с тех пор количество карманных денег увеличилось, чтобы я всегда могла себя защитить.

– И я ни о чем не жалею! Но сейчас другое время. Тем не менее, если ты решишь, что чего-то хочешь, обсуди со мной. Мы вместе придумаем, как и когда это лучше всего сделать. Ты же мне доверяешь, солнышко?

Маме я доверяла на тысячу процентов, чего не могла сказать о самой себе. Хотела же выждать приличное время до приставаний, и в итоге сама пошла соблазнять стойко держащего себя в руках парня. Ну, как стойко… Просто более сдержанного, чем я.

Рассказала Максиму, что потратила все деньги на одежду в поездке, а он вместо того, чтобы посмеяться над неумением распоряжаться деньгами, отвез меня в торговый центр и заставил перемерить кучу одежды. Ушли мы перегруженные пакетами, а мне ведь не дали посмотреть на итоговую сумму!

В его квартире появилось много моих вещей, но я все равно отказывалась признавать, что живу у него. Он подыгрывал, хотя каждый раз, когда я спрашивала, могу ли переночевать здесь, широко улыбался. Не говорил, что могу не спрашивать. Просто отвечал: «Ты сделаешь меня очень счастливым, если останешься».

Все стало неожиданно сложно, когда я вышла на работу. Стажировка была безумно интересной и выматывающей. Теперь мне приходилось много заниматься по вечерам, чтобы успеть за два месяца понять, нравится мне эта работа или нет, для будущего развития. Максим, как самый настоящий избалованный ребенок, тяжело переносил резко уменьшившееся внимание. Отвлекал самыми бесстыдными способами, не давал сосредоточиться и постоянно лез целоваться. В какой-то момент пришлось начать закрываться на замок в его же кабинете.

Мы оба нервничали, учась уживаться на одной территории. Я видела, насколько сложно ему давались уступки, но он упорно продолжал гуглить о том, что сделать, чтобы нам обоим жилось комфортно.

Это умиляло еще сильнее, чем их отношения с мелким. В итоге мы гуглили вместе, устанавливая новые правила на его территории. Сложнее всего оказалось организовать личное время, потому что все дни хотелось проводить друг на друге. К слову, с этой задачей мы не справились. Все равно в итоге один из нас начинал раздевать другого.

Максиму пришлось изменить график жизни. Вставали мы теперь на полтора часа раньше, ведь ему обязательно нужно было отвезти меня на работу, а потом и забрать с нее. Соответственно, ложиться спать приходилось тоже раньше. Ну, точнее ему приходилось. Я же часто засиживалась допоздна, из-за чего никогда не высыпалась. Это была моя расплата за совместные вечера вместо работы.

Я стала в разы активнее вести блог, что тоже занимало много времени. Но приложенные усилия и полученные новые знания дали результат: просмотры росли, подписчиков становилось больше, появились первые полноценные хейтеры, чьи комментарии безумно раздражали моего спортсмена. Он буквально ненавидел каждого, кто плохо говорил обо мне.

С того самого дня у него началась активная ежедневная переписка с Сашей на моем телефоне. Он стал брать его без спроса, а меня это, к удивлению, совсем не напрягало. Бывший злился и писал много гадостей. Максим веселился и писал в ответ что-то едкое или колкое. Иногда слал наши фотки. Я говорила ему вести себя осторожнее, ведь отправленное в интернет единожды в любой момент могло стать всеобщим достоянием. Он подумал, что это намек, и стал выкладывать наши фотки в свой блог.

Я помогала ему записывать и монтировать видео, из-за чего у меня появился новый навороченный штатив и несколько ламп. Чаще всего это были домашние тренировки. Реже мы выезжали в зал, где мне приходилось постараться ради хороших ракурсов.

Максим говорил, что это тоже своего рода стажировка, ведь я могла экспериментировать с контентом на большую аудиторию и быстро видеть результаты. Он скидывал мне аналитику от своего менеджера с комментариями и советами. На их общие съемки я, к сожалению, ни разу не попала из-за работы, но Максим обещал чуть позже познакомить меня со своим менеджером.

Мне внезапно понравилось заниматься спортивным контентом. Это заряжало какой-то особенной энергетикой, из-за чего я меньше чувствовала усталость. Иногда Максим втаскивал меня в кадр и учил играть в теннис, создавая таким образом блок уроков для начинающих взрослых.

Но самым важным стала подготовка к Олимпийским играм. Мы долго искали правильные теги, экспериментировали с названиями и обложками для видео. Он делился всеми переживаниями, пока я следила, чтобы картинка и звук соответствовали высокому уровню.

Я слушала его откровения, и у меня сердце кровью обливалось. Максим с детства привык к медийности. Родители регулярно нанимали новых менеджеров, чтобы об их талантливом сыне узнало как можно больше людей. Так и появилось большое количество рекламных контрактов, которые обеспечили ему дорогущую квартиру в девятнадцать лет.

Он старался все чаще привлекать меня в кадр. Играть было сложно, реакция и ловкость хромали, но он каждый раз находил, за что похвалить. Я старалась не кривиться ради него от промахов и неудач. Максиму было важно показать мне свой мир, а я в ответ старалась впитать в себя все, что только можно. Когда у меня что-то получалось, в качестве награды он всегда целовал на камеру. Это мне не нравилось. Хотя, судя по рейтингам, благодаря этому его видео чаще смотрели девушки, тем самым увеличив охваты.

Наши отношения стали широко обсуждаться. Это мне тоже не нравилось. Всплыло много всего неприятного про прежние связи Максима. Я удивилась своему основному источнику информации. Саша слал в чат все, что находил, хотя знал, что первым переписку прочитает Максим.

Тот злился на полученные сообщения, но честно рассказывал обо всем, боясь недоверия с моей стороны. Я же от обширного списка бывших любовниц чуть не впала в депрессию. Простых смертных наподобие меня в этом списке не было. Зато количества известных за пределами России имен хватило бы на целый женский оркестр.

Ревность с моей стороны стала практически непреодолимой проблемой. Я боялась, что быстро надоем ему, ведь слишком отличалась от спортсменок, с которыми он регулярно общался. После знакомства с командой стало еще сложнее: я видела, как на него смотрели другие девушки. Видела, как он игнорировал всех. А Максим не понимал, почему я ревную, учитывая, что поводов никаких не давал.

При этом сам ревновал к каждому кусту. Ему не нравилось внимание, свалившееся на меня после официального признания наших отношений. Я прилагала много усилий, пытаясь сгладить его злость по отношению к мужскому полу. Очень старалась не отходить от него ни на шаг, когда мы гуляли, и никогда не выпускала его руку из своей. Хотя пару раз из-за слишком откровенных взглядов на меня все равно чуть не завязалась драка.

Максим продолжал гуглить, как себя вести, что говорить, что дарить, как реагировать и так далее. Но теперь он делал это открыто, ничуть не стесняясь своей неопытности. Говорил, что всему можно научиться, нужно только приложить достаточно усилий. Если бы существовал переводчик с женского, он бы выучил его наизусть.

Постепенно мы научились обсуждать недопонимания, а не разбегаться сразу по углам. Получалось так себе, но это было шагом вперед. К сожалению, недопониманий было много. И все они касались видения будущего.

У него все было предопределено с раннего детства, и он не понимал, из-за чего меня так штормит. Ведь профессия давно выбрана, я развиваюсь в ней, работаю, продолжаю учиться. Так почему никак не могу определиться, как жить эту жизнь дальше? Я же не знала, как объяснить то, что чувствовала. Он бы все равно не понял. На самом деле, мало кто понимал.

Я обрадовалась как-то заявившемуся на порог Илье. Выставила обоих из дома, чтобы побыть в одиночестве хотя бы пару часов. Максим лип ко мне вообще всегда. А перед играми – еще больше, чем обычно. Ему нужна была поддержка и очень много внимания, и я честно старалась отдать себя всю без остатка, проводила все выходные на тренировках, но из-за этого страдало все остальное.

У меня не оставалось времени на подруг, я забыла, каково это – разговаривать с родителями без Максима. А еще, как добираться хоть куда-нибудь своим ходом. Происходило то страшное, о чем предупреждал папа. Границы между нами размывались, мы сливались, и это безумно пугало. Но все равно, когда Максим уезжал во Францию, я разрыдалась от тоски, паникуя из-за того, что теперь его в моей жизни станет меньше. Не могла определиться, в чем именно моя проблема. Кажется, в мозгах.

Ему же, напротив, было приятно видеть, как я из-за этого переживаю. Он обещал постоянно писать и звонить, но это не то же самое, что нахождение рядом. Я успела слишком сильно к нему привыкнуть, хотя вечно из-за этого ворчала. Максим уговорил остаться у него, сказав, что перекодировал замки и сюда никто не заявится. Катя и Женя переехали ко мне, убедив родителей, что это демоверсия самостоятельной жизни. С подругами жить стало чуть веселее. Тем более что из-за Максима мы почти не виделись последний месяц.

Впервые в жизни я смотрела все, что показывали об Олимпиаде. Более того, по вечерам приезжали родители с мелким. Мы все вместе садились на громадный диван и смотрели трансляции, болея за нашу страну. Максим в кадре выглядел великолепно. Из-за этого меня дразнила вся семья и подруги, ведь я чуть ли не давилась слюнями. Кириллу приходилось объяснять взрослым не понятные для нас моменты, что ему безумно понравилось.

Про игры писал даже Саша, только теперь ему отвечала Женя. Я успела привыкнуть, что он снова появился и обосновался в моей жизни. Забавляло, как бывший писал восторженные сообщения, оставляя примечания, чтобы Максим потом ему ответил. Видимо, и он не устоял перед обаянием моего чемпиона. Я не могла его за это осуждать. Максим ослеплял всех.

Так как наши отношения уже не были тайной, я снимала реакции в блог. Эти видео собирали кучу просмотров, из-за чего меня грызла совесть. Твердо решила больше так не делать: не собиралась добиваться чего-то за счет чужого имени. Но реакцию на бронзу все равно сняла. Одно-единственное видео. Точнее, девочки сняли.

Они взяли бронзу в командном разряде, а еще он сам взял бронзу в одиночном. За всю историю Россия впервые взяла призовое место, из-за чего весь интернет буквально сошел с ума. Настольный теннис стал одним из самых обсуждаемых видов спорта, ведь в нем произошел прорыв, в отличие от многих других. Я орала и прыгала так, будто Максим стал как минимум королем мира. Гордость переполняла. В этот момент хотелось обнять его, и я говорила всякие глупости. Все считали это безумно милым.

Родители радовались так, будто это их сын, а не просто парень дочери. Они обещали приехать поздравить нас, когда это будет удобно: никто не сомневался, что Максим вернется дико уставшим. А я сидела, как на иголках, переживая о нашей встрече после затянувшейся разлуки. Время, которое мы провели вместе до и после его отъезда, было примерно одинаковым, поэтому я боялась, что успела ему разонравиться. Или что химия, подтолкнувшая нас в объятия друг друга, закончилась.

В день перед возвращением Максима мы сидели с девочками, устроив своеобразные проводы. Им пора было уезжать, из-за чего я безумно страдала. Но больше страдала, конечно же, из-за Максима.

– Как думаете, он соскучился? – спросила я, теребя край футболки.

Подруги, услышавшие этот вопрос в тысячный раз, переглянулись и закатили глаза. Потом меня немного побили и провели повторную поучительную лекцию о том, почему я идиотка.

– Вы с ним трындите почти не переставая, как ты вообще можешь сомневаться?! – Женя меня пнула.

– Дурочка ты, конечно, редкостная, – подхватила Катя. – У тебя парень взял медаль на Олимпиаде! Да ладно это, он у-час-тво-вал в Олимпиаде, ты хоть представляешь, насколько сложно туда попасть? За симпатичную мордашку в сборную не возьмут!

– Да я все еще слишком мало в этом всем понимаю! – Я внезапно разрыдалась. – Я пытаюсь, читаю, спрашиваю, а мелкий все равно знает больше. Что я за девушка такая? Могу снять и смонтировать прикольный ролик, но не знаю, какой рейтинг у моего парня-спортсмена, наизусть! Да я понятия не имею, как он правильно считается.

– А он не разбирается в твоей работе. Это нормально, как ты не поймешь, дурная!

– Нормально – когда все как у моих родителей. Тут, знаете ли, немного другая ситуация. Я гуглила его семью, он сам про нее говорить не любит. Вот там ужас, настоящая династия чемпионов. Как я затесалась в эту компанию? Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь из них считает, что у нас это надолго, – проныла я, утирая слезы. – И я тоже не считаю!

– Ты за него замуж уже, что ли, собралась? Да и вообще, какое тебе дело, что считают другие? Ведь главное то, что считаете вы. А Максим достаточно четко обозначил уровень ваших отношений еще до того, как они, собственно, начались.

Я засмеялась, вспоминая, как странно все началось. Девочки сказали, что с его упорством и нацеленностью на результат мы могли съехаться в первый же день, если бы я так долго не ломалась. Ага, целую неделю, это же так долго.

Мама сказала, что папа боялся меня отпускать. Но они посмотрели на нас и поняли, что ни один аргумент услышан не будет. А еще что им не хотелось ругаться со мной. У всей этой ситуации было три исхода.

Я молча делаю то, что считаю правильным. В ответ вижусь с родителями и честно делюсь с ними частичкой своей жизни.

Мы ругаемся, и я сбегаю из дома, чтобы все равно жить у него. Только в этом случае отношения между мной и родителями очень сильно испортятся.

Максим после моего завоевания начинает завоевывать моих родителей, они усыновляют его и отказываются от остальных детей.

Третий вариант, конечно же, шутка. Но лишь отчасти. Мама не сомневалась: если бы они сказали твердое «нет», Максим ни за что бы не отступил, приняв это за вызов. По сути, родители позволили мне набить собственные шишки, сказав, что моя кровать ждет меня дома в любой момент.

Из-за переживаний и просмотра Олимпийских игр у меня снизилась результативность на работе, из-за чего я почти ежедневно получала выговоры. Дядя Олег закрепил за мной старшего сотрудника, и тому не нравилась моя рассеянность. Папа провел со мной несколько серьезных разговоров, из-за чего я долго плакала, понимая, что подвожу его.

Баланс работы и личной жизни в принципе держать непросто, еще сложнее, когда одному из партнеров нужно уделять больше времени, чем возможно. Папа сказал, что я должна учиться держать себя в руках, если не хочу превратиться в тень Максима. Что выстроить крепкие отношения в юном возрасте сложно, ибо без опыта понять, как решить некоторые проблемы, практически невозможно.

Мы разобрали несколько беспокоящих меня ситуаций и выяснили, что почти во всех конфликтах была виновата я. Они с мамой пытались объяснить, из-за чего так происходит и почему для меня бытовые проблемы кажутся непоправимой катастрофой. В итоге мама провела со мной личный разговор, где объяснила про разную эмоциональную и физическую зрелость, добив лекцию тем, как безопасно выстраивать личные границы.

– Папа говорит, что большая часть проблем в наших отношениях – из-за меня. И на работе проблемы из-за меня. Это невозможно совмещать нормально! Я всех подвожу! – хныкала я на плече у Жени. – А мама говорит, мол, не факт, что мне понравится жить со спортсменом, потому что строгий режим со мной и рядом не валялся. Кирилл же заявил, что у него есть план, как уговорить Максима на персональные тренировки. Сказал еще, чтобы я не отпугнула своими истериками его потенциального тренера, мелкий вонючка!

– Мало какие отношения, начатые в юном возрасте, сохраняются надолго. Без шишек точно не обойдется. Без проблем и обид тем более. – Катя похлопала меня по плечу.

– И вообще, если вдруг тебе что-то не понравится, ты всегда можешь вернуться домой. Или приехать ко мне в Краснодар. Или к Кате в Питер. Или мы все можем встретиться где-нибудь посередине, чтобы провести бомжатские выходные на стипендию.

Я грустно улыбнулась. Все стало слишком шатко и сложно. Подруги уезжали, работа высасывала из меня все силы, скоро должна начаться не менее выматывающая учеба, а еще параллельно с этим буквально через пару месяцев – чемпионат мира по настольному теннису, а потом и чемпионат России. Ах да, где-то посередине еще затесался мой день рождения. Максим по-любому не даст его проигнорировать, как я сделала это в прошлом году.

Откинувшись на диване, я уставилась в потолок. Девочки поступили так же, когда я поделилась переживаниями.

– Взрослая жизнь – отстой! – крикнули мы разом, а потом рассмеялись, обнимая друг друга.

Остаток вечера потратили на сбор вещей. В квартире стало слишком пусто, особенно после нашей уборки. Робот-пылесос Валера нам очень помог, убрав с пола всю грязь. И почему я ругалась на него? Не представляю, как буду без него жить, если мы с Максимом расстанемся. Можно ли будет забрать пылесос с собой? Или хотя бы стать ему воскресной мамой? Не без толики сомнений, но я почему-то верила: стоит сказать, что я хочу домой такого же робота, как он там появится.