После разговора папа перевел мне на карту деньги и сказал купить классических вещей для офиса. Дядя Олег ждал меня на работу через неделю, а сейчас мне нужно немного подучиться.

Потом мы с отцом гуляли в парке до темна, он рассказывал о своей молодости, мы вспоминали, как рос мелкий, сравнивая это с моим взрослением. Вернулись поздно, купив маме цветы, а мелкому любимую шоколадку.

Кирилл час сидел у меня на ушах, расспрашивая о Максиме и о том, как проходят его тренировки. Я отвечала на все, что считала правильным. Заснули на одной кровати, чего не случалось уже много лет.

Утром чуть не проспала – проснулась только из-за того, что мама пришла будить мелкого на тренировку. Я едва не расплакалась, первым делом почувствовав маленькую ладошку у себя на плече. Он хоть и вонючка, но все равно его люблю.

Прибежала на встречу с подругами ровно в двенадцать. Мчалась от самого дома, поэтому пришлось упереться руками в колени в попытке отдышаться. Стало немного стыдно за плохую физическую подготовку, но неприятные мысли быстро развеялись, стоило только увидеть подруг.

Начало встречи превратилось в настоящий допрос. Пришлось рассказать обо всем, в том числе о том, что девочки были правы, а я глупая. Если бы не вмешательство его мамы, мы бы дошли до конца – в этом ни не секунду не сомневалась ни я, ни они. До сих пор ощущала горящие полосы на коже там, где он трогал и целовал меня.

Девочки смеялись, рассказывая в ответ о своих нелепых случаях. Катька сказала, что однажды бабушка зашла в комнату прямо во время процесса, хотя ее не должно было быть дома. А Катя с парнем так увлеклась, что не заметила звука открывшейся двери.

Женька же издевалась над нами, хотя сама однажды неудачно разблокировала телефон во время слишком интимной переписки с парнем прямо перед мамой. Потом они заговорщически переглянулись и одновременно полезли в сумки. Я прищурилась, ожидая подвоха, который, конечно же, был.

С обеих сторон мне протянули маленькие подарочные пакетики. Я растрогалась, снимая обертку, потом заржала. Гель для душа и крем для рук. Только вот совсем не простые. На обоих тюбиках было написано: «Слезы твоих бывших». На креме нашла еще маленькую приписку: «Ухаживает лучше, чем твой бывший». И что мне делать без таких прекрасных подруг, если они уедут?

– Это чтобы ты смогла смыть с себя прошлое, окончательно содрать корку обиды и страха и смело шагнуть вперед, – прокричали они одновременно, обхватывая меня руками.

Все-таки я разрыдалась. Девчонки тоже.

Я не понимала, как жить без подруг. У них всегда находились для меня нужные слова и успокаивающие объятия. Когда я боялась, стрессовала или переживала, кто-то из них обязательно был рядом.

Мы пошли в торговый центр, где обсуждали их учебу и возможность переезда. Мне сложно было говорить об этом, но откладывать я больше не могла. Пусть тревога душила и сводила пальцы судорогой, нужно знать заранее, к чему готовиться.

– Всегда мечтала жить в Питере, – призналась Катя. – Так устала от Москвы, от гонок в метро, вечного бега и продуктивности.

Она мечтательно зажмурилась, качнув ногами на слишком высокой для нее скамейке.

– Отправишь туда один комплект документов? – Я надеялась, что основным городом все же станет Москва. В конце концов, здесь лучшие вузы.

– Честно говоря, хочу отправить все. Кажется, это мой город. Еще и находится не очень далеко, буду часто приезжать.

Я чуть не умерла, услышав это. Катя взяла меня за руки и грустно улыбнулась. Женя подошла сзади и обняла за плечи.

– Ева, ты сама говорила, что мы повзрослеем и разъедемся. Прорицательница, все происходит ровно так, как мы представляли это в детстве.

– А ты куда поедешь? – спросила я, душа слезы.

– Краснодар, – сзади послышался счастливый голос. – Будете ко мне приезжать на лето, объедем весь край, искупаемся в каждой луже! Или зимой, чтобы не задубели здесь без меня и моей энергии.

Страх, что мы перестанем общаться, сковывал душу. Но я не могла привязать их к себе. Катя и Женя знали, чего хотят: как и где жить, чему учиться, в чем развиваться. Да, им тоже страшно, но они все равно решительно смотрели в будущее, пока я трусливо топталась на месте. Мир стремительно менялся, и мне казалось, что я за ним не успеваю. Что все мои действия тщетны и бесполезны. Что в будущем примерно ноль перспектив как для карьерного развития, так и для личностного.

– А жить вы где будете? – Я обняла их, пытаясь смириться с неизбежным.

– В общагах, – девочки ответили синхронно.

Рассмеялись. Я часто рассказывала им, какие безобразия происходят в общежитии моего колледжа и как же это на самом деле весело. Они мечтали когда-нибудь испытать это сами, и вот, кажется, время пришло.

Я подумала о разговоре с отцом, о том, что он говорил про взросление и сепарацию. Стало грустно, что у нас расходятся пути. Зато это пути, которые осознанно выбрали мы сами. Мне нужно было разобраться с тем, что происходило с учебой, работой и Максимом. А девочкам – с их собственным будущим.

– Хочу позвать вас на выходные в Питер, – с улыбкой сказала Катя. – Погуляем, сходим на пару выставок, стопчем ноги в красивых туфлях, пофоткаемся. В общем, просто круто проведем время! Я посчитала, билеты на ночной автобус в обе стороны выйдут в две тысячи, одна ночь в хостеле – восемьсот рублей. Если питаться шаурмой и пышками, за два дня наедим максимум тысячи две. Девочки, пожалуйста, я так мечтаю разделить эти эмоции с вами!

Мы переглянулись. Уравнение не складывалось. Кажется, в нем не хватало нескольких знаков. А именно – положительного баланса на карте.

– Ты же понимаешь, что выходные – это завтра? И что мы должны выехать прямо сегодня ночью, – осторожно поинтересовалась я, пытаясь понять, не сошла ли подруга с ума.

– Именно! – довольно подтвердила Катя. – Сегодня в полпервого ночи выезжаем, приезжаем в половину десятого утра, а в воскресенье в одиннадцать ночи садимся в автобус, вернемся в восемь утра в понедельник! В общем, план гениален, как я.

– И где денег раздобыть? – протянула Женя, будто это единственная проблема.

Затея показалась мне безумно увлекательной. Захотелось забить на все на два дня и ощутить сладкий вкус свободы, которого мне так не хватало. Тем более если в этот момент рядом со мной будут есть шаурму любимые подруги, сидя в платьях и туфлях на горячем асфальте.

– Могу вам одолжить на пару дней, – выдала я, решив, что новые вещи подождут.

– Тогда срочно покупаем билеты и бронируем хостел! – Катя запрыгала на месте, едва не визжа.

Пришлось помучиться, но мы все-таки справились. Только потом вспомнили, что нужно предупредить родителей. Мои не пришли в восторг от сногсшибательных порывов юности, но отпустили, сказав, чтобы я обязательно взяла с собой пауэрбанк и оставалась на связи.

Дольше всех уговаривали родителей Жени. Для этого пришлось втроем прийти к ней домой и долго умолять, пока они не сдались. Родители Кати уже были в курсе, с ними проблем не возникло. Оказывается, она готовила почву заранее. Только нам забыла сказать.

Потом все разбежались: на сборы времени почти не оставалось. Я бросала в рюкзак красивые платья и даже положила одни босоножки на шпильке. Когда отбивалась от мелкого, умоляющего купить и привезти ему пышки и корюшку, на телефон пришло сообщение.

Нахал: «Достаточно выждал с прошлой встречи? Или мое поведение все еще можно счесть назойливым?»

Еванга: «Ждала, что напишешь раньше».

Я села у шкафа в ожидании очередного приятного сообщения. Оттого, что он пытался выждать правильное время, дабы не оттолкнуть меня, кольнуло в сердце. Ведь я сама буквально ничего не сделала, чтобы осчастливить его хоть немного.

Нахал: «Серьезно? А можно как-нибудь получить инструкцию с нормальными интервалами между сообщениями? Или четкое расписание?»

Еванга: «Планируешь строго следовать инструкции?»

Нахал: «Разумеется. Не очень приятно коситься на часы и постоянно думать, нормально уже прошло времени или нет. Хочется просто знать, что мое сообщение не вызовет закатывания глаз. Жутко соскучился и стрессовал, потому что не мог это сказать».

Я улыбалась телефону, как дурная. Сама каким-то непонятным образом успела соскучиться. С самого пробуждения то и дело поглядывала на экран, ожидая нового уведомления. Собиралась уже сама написать после сбора вещей, но он опередил.

Еванга: «Сам виноват, мог бы хотя бы написать “доброе утро”. Так, может, раньше узнал бы кое-что интересное».

Нахал: «Ты дома?»

Еванга: «Пока еще да».

Нахал: «Если спустишься, получишь подарочек. И что значит “пока еще да”?»

Еванга: «Прямо сейчас?»

Нахал: «Приехал, надеясь, что ты дома».

Еванга: «Смело. Очень смело. А если бы меня не было дома? Или если бы я отказалась выходить?»

Нахал: «Зашел бы к теть Зине на яблочный пирог обсудить твоего бывшего».

Еванга: «Уверен, что хочешь об этом слушать?»

Нахал: «О чем угодно, если смогу послушать о тебе. Так ты спустишься?»

Я задумалась об уровне допустимой наглости. Решила рискнуть.

Еванга: «Только если через час отвезешь меня, Катю и Женю на автовокзал Северные ворота».

Нахал: «Эм, отвезу, но зачем вам туда?»

На сообщение я решила не отвечать. Влезла в спортивный костюм и кроссовки, заплела волосы в косичку, попрощалась со всеми и побежала вниз с рюкзаком наперевес.

Меня снова поймали прямо у двери. В этот раз я не испугалась. Еще секунда, и от чувственного поцелуя я готова была остаться в Москве, если это продолжится.

– Теть Зина будет ругаться на непристойное поведение, нужно спрятаться где-нибудь, – прошептал он мне в губы. – Предлагаю отъехать куда-нибудь от твоего дома и поболтать.

– Можно, – кивнула я, краснея от предвкушения продолжения.

Но вместо этого у меня отобрали рюкзак, удивившись его весу, и усадили в машину, где ждала коробка клубники в шоколаде.

– Ты пытаешься найти путь к моему сердцу через желудок? – Я захохотала, сразу же отправляя первую сочную ягоду в рот. Зажмурилась от удовольствия. Очень вкусно. К такому можно и привыкнуть.

– Сладости ты всегда принимаешь, вот, экспериментирую с подарками. Можешь подсказать, что тебе еще нравится, ассортимент сюрпризов расширится.

– Обычное внимание подойдет. Например, я радуюсь, когда ты держишь меня за руку. Когда приезжаешь, чтобы успокоить. Когда обнимаешь, потому что тебе этого просто хочется. Все эти подарки не нужны, хотя не буду врать, получать их всегда приятно. Но еще приятнее то, что ты высчитываешь время для сообщения, чтобы не показаться навязчивым.

– Wŏ ài nĭ. – Максим легко чмокнул меня в лоб и тронулся, увозя нас из-под родительского надзора.

– Что это значит? – полюбопытствовала я, наблюдая, как кожа вокруг его глаз собирается в лучики от широкой улыбки. От одной такой улыбки я готова была навечно остаться в его объятьях.

– Ты прекрасна, – ответил Максим, ни на секунду не поменявшись в лице. Видимо, знал, что спрошу. Мог бы сразу по-русски сказать.

Я покраснела, положив руку к нему на коленку. Второй быстро написала девочкам, что мы заберем их на машине. В ответ получила пару десятков восторженных сообщений и вопрос: «Не хотят ли нас отвезти на машине до Питера?»

– Так зачем мне везти вас на автовокзал так поздно? – спросил Максим, припарковавшись под тенью большого дерева.

– Мы уезжаем в Питер! – От его растерянного вида я рассмеялась. Сама еще не до конца верила, что мы решились на подобное безумие.

Несколько секунд он молчал, ошарашенно разглядывая меня. Пару раз с прищуром глянул на рюкзак, недовольно прикусив губу. Потом вздохнул и выдал:

– Что? Одни? На автобусе? Ночном автобусе? Три девушки? Без защиты? Без сопровождения? – С каждым новым вопросом Максим все больше напрягался.

– Живем по средствам. – Я пожала плечами, не видя в этом ничего такого. Мама рассказывала, что ездила так в молодости гулять. К тому же родители меня отпустили. – Могли позволить себе только такую поездку, вот и решили отдохнуть, как получается.

Максим молчал, продолжая буравить меня напряженным взглядом, потом взял телефон и начал что-то печатать, едва не скрипя зубами от ярости.

– Что ты делаешь? – Я попробовала заглянуть в экран, но Максим уклонился.

Боялась, что решит как-то испортить нам отдых.

– Ничего, – буркнул он, продолжая лазить в телефоне.

Я задумалась, как узнать интересующую меня информацию. Решила во что бы то ни стало добраться до того, что хочу. Сбросила кроссовки и перелезла на заднее сидение. Оказавшись в безопасной зоне глухой тонировки, стащила с себя футболку, из-за чего Максим моментально завис, прилипнув взглядом к спортивному топу. Я поругала себя, что не надела чего-то симпатичнее, но его и этот вид заинтересовал.

Воспользовавшись заминкой, вырвала телефон из рук, сразу же отталкивая двинувшееся следом тело ногой. Он пытался отнять мобильный, но было поздно.

– «Что делать, если девушка хочет поехать одна в другой город?» – Я нахмурилась, не понимая, зачем он забил это в поисковик. Нажала на значок отмены, возвращая предыдущую вкладку: – «Как часто можно видеться с девушкой, чтобы не показаться навязчивым?» – Прошла еще дальше по истории. – «Говорит ли девушка серьезно, что все кончено, если у вас обоих явно есть симпатия? Что делать, если девушка не хочет тебя видеть? Что подарить девушке в начале отношений, чтобы не смутить?» – Перевела на него взгляд. – Ты что… гуглишь, как себя со мной вести?

Максим закрыл лицо руками, смущаясь. Пришлось немного подождать, а потом позвать сесть ко мне назад. Не сразу, но он пришел, виновато косясь на телефон. Я же посчитала это жутко милым. Мы оба не знали, как правильно себя вести, но он старался так, как я даже не могла предположить. В отличие от меня.

Он продолжал отчаянно краснеть и отводить взгляд. Ему было неловко, что подобное вскрылось. Я понимала и свой косяк. Некрасиво так поступать, просто я боялась увидеть там… Ну, не знаю, покупку авиабилетов для меня и двух подруг?

– Прости. Понимаю, это выглядит неприятно… Но я говорил, что у меня никогда не было полноценных отношений с девушками, и теперь всему, даже самому элементарному, приходится учиться с нуля. Советоваться не с кем, поэтому я выбрал самый безобидный, на мой взгляд, вариант.

Широкая улыбка появилась сама собой. Я обхватила его красное лицо руками и поцеловала в обе щеки. Не понимала, за что мне достался такой прекрасный парень. Прекрасный и очень, очень хитрый.

Хитрый, потому что я сама не поняла, как оказалась у него на коленях. Рядом с Максимом не хотелось думать ни о чем. Я не заметила, как мы начали целоваться. Не заметила, как задрала его футболку, поглаживая нежную горячую кожу и стальные мышцы, сводящие меня с ума. Ладно, возможно хитрый тут был не только он.

Он гладил меня, иногда крепко прижимая к себе. Каждый раз, ощущая на боках, ребрах или пояснице его сильные руки, я таяла от наслаждения. Раньше мне не приходилось испытывать подобного от простых касаний, сейчас же я ощущала настоящую зависимость.

Максим тяжело дышал. Нам обоим отчаянно хотелось продолжить, но я еще не была готова заходить так далеко. Напряжение между нами стало осязаемым.

На красивом лице Максима отразилось страдание. Я чувствовала, как внутри меня разверзается буря. Я прекрасно понимала, что проиграла. И от этого на душе стало невероятно легко. Не осталось ни страхов, ни сомнений – были только мы, тепло наших тел и сердца, бьющиеся в бешеном ритме. К черту. Я уже готова была плюнуть на все: на приличие, подруг и поездку, как вдруг его ладони заскользили по моему телу.

От очередного глубокого поцелуя закружилась голова. Я бы наверняка потеряла сознание и рухнула на пол, если бы Максим не держал меня так крепко. Обвила руками его шею, прижимаясь еще ближе.

В ушах стоял гул. Я слышала только наше сбивчивое дыхание. Мир исчез – ничего не существовало кроме Максима, меня и необузданного желания раствориться друг в друге. Я перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он. Реальность теперь существовала только в прикосновениях: его пальцы, впивающиеся в талию, мои – зарывающиеся в его волосы, и жадные поцелуи, из-за которых не хватало воздуха.

Это напоминало лихорадку. Мы сходили с ума, отрывались от губ, чтобы тут же прижаться к щеке, подбородку или шее, оставить там легкий укус и снова вернуться к поцелую. Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. От каждого, даже самого мимолетного прикосновения, горела кожа. Максим смотрел на меня, и я не верила, что все это по-настоящему.

В этот момент мы чувствовали острую потребность друг в друге. Каждое движение буквально кричало о том, что мы испытывали на самом деле. Когда мне начало казаться, что сердце вот-вот остановится, а легкие просто взорвутся от нехватки воздуха, я разорвала поцелуй.

Максим потянулся было ко мне – я почувствовала, как горячее дыхание обожгло губы. Он сильнее сжал мою талию, будто не хотел меня отпускать. Но всего через мгновение хватка ослабла. Я ощутила нежные поглаживания. Как хорошо, что он тоже не собирался торопиться. И от этого мое сердце затрепетало.

Я прижалась лбом, покрытым капельками пота, к его лбу, пытаясь отдышаться. Старалась не смотреть в горящие пламенем затуманенные глаза. Стыд наполнял каждую клеточку тела. Пришлось уткнуться лицом в шею Максима, чтобы не было видно моих горящих щек.

Постепенно дыхание выравнивалось, а мысли все никак не желали приходить в порядок. Все случилось как-то слишком спонтанно. Впрочем, как и все остальное, что между нами было. Максим чуть пошевелился подо мной, пересаживаясь поудобнее.

– Ты действительно хочешь поехать в Питер? – спросил он хрипло, продолжая меня обнимать.

– Да. – Я легко поцеловала его в шею для подтверждения своих слов. – Девочки скоро уедут, хочу провести с ними побольше времени.

Он поправил мне растрепавшуюся косичку и чмокнул в щеку, хотя все еще был напряжен. Я хотела слезть с его колен и сесть рядом, но он удержал меня на месте.

– Ладно. – Максим вздохнул. – Питер так Питер. У тебя есть загранник?

– Для Питера он не нужен. – Я засмеялась, не понимая, о чем разговор.

– Для Питера нет, а вот для Франции документы нужны. И виза.

Я зависла. Зачем он об этом заговорил? Очевидно, что ни в какую другую страну я сейчас не собиралась.

– У меня нет загранника и визы, как нет и денег на Францию. – Наконец, я отстранилась. – Ты уезжаешь?

– Ну… Только не говори, что забыла про Олимпийские игры.

– Так вы говорили серьезно, а не гипотетически? – удивилась я. Реально считала это пустыми разговорами.

– Думаешь, я недостаточно хорош? – Максим ухмыльнулся, но его это будто задело. – Этот год насыщенный на соревнования. Сложно, конечно, но я много готовился. Хочу, чтобы ты поехала со мной.

– Но я не могу. – В душе нарастала паника. – Я со следующей недели выхожу на работу, потом у меня учеба… К тому же я совершенно не знаю языка.

– Я обо всем позабочусь. От тебя нужно только согласие. Пожалуйста, я очень хочу, чтобы ты была там и сидела на местах для близких. Сможешь все посмотреть, не обязательно только теннис. Поселю тебя в хорошем месте, найму сопровождение, тебе понравится. Обещаю. Только поехали со мной, пожалуйста. – В его голосе неизвестно откуда появилось отчаяние.

– Мы знакомы всего ничего. – Я слезла с его колен, усаживаясь рядом. – Не знаю, когда игры, но знаю, что не могу поехать, хотя понимаю, как для тебя это может быть важно.

Мы молча буравили друг друга взглядами, не собираясь отступать. Кто вообще так поступает? Вот так берет и собирается полететь в другую страну за чужой счет, чтобы просто посидеть на скамейке.

– Обещай хотя бы подумать, – настаивал Максим.

– Я даже думать не буду. Это плохая идея. Слишком дорого и серьезно, тем более что я уже согласилась выйти на работу.

Вот и он. Наш первый разлад. Звучало смешно, но тема была слишком серьезной для шуток.

– Неужели это важнее Олимпиады? – Максим хмурился все сильнее.

– Для тебя, разумеется, нет ничего важнее. Но это для тебя, а не для меня. И если ты не хочешь это принять, значит, нам не о чем сейчас разговаривать.

– Да это для всех суперважное событие! – Он нервно провел рукой по волосам, пока я натягивала на себя недавно снятую футболку. – Особенно, если у кого-то из нашей страны получится взять призовое место. Любое. В моей дисциплине это практически невозможно. Ты хоть понимаешь, какая это ответственность? Шансы? Перспективы?

– Ты все еще пытаешься вдохновить Кирилла, а не меня, как ты этого не понимаешь?

– Ты вообще понимаешь, насколько сложно всю свою жизнь посвятить спорту? Как тяжело добиться хоть мало-мальски хороших результатов? Как сложно удерживать позиции и расти при этом? Ведь вокруг немало талантливых спортсменов, каждый день стремящихся наступить тебе на пятки и сбросить со скалы. Это вечная конкуренция, постоянные тренировки и никакой возможности расслабиться. А тут апогей всего! Олимпиада! Знаешь, как сложно было получить путевку?

Главное, что я сейчас понимала, это то, что он не понимал. Мы оба не понимали друг друга. Просто не могли.

– А ты понимаешь, каково это – не знать, чему посвятить свою жизнь? Где учиться? Работать? Как развиваться личностно и профессионально? Тебе сложно? Разумеется, понятия не имею, насколько. Да я даже не понимаю, что еще есть в твоей жизни, кроме бесконечных тренировок и соревнований!

– В ней есть ты, – внезапно спокойно ответил Максим.

Приехали! Я всплеснула руками, выражая недовольство.

– В этом и проблема. В первое же недосвидание ты отвез меня на свою тренировку. Тренировку! Где твой тренер при мне сказал, что можно даже не пытаться что-то строить. Да мы познакомились только из-за того, что какой-то урод докопался до меня и подруг, а ты унизил его. Вспомнишь, чем? Правильно, теннисом! Теннис – твоя жизнь. Но я к нему никакого отношения не имею. Я не на всех соревнованиях мелкого была, а ты ведь представляешь, насколько это для него важно? И это мой брат!

Максима это задело. Он сжал и разжал кулаки, затем глянул на время. Молча вылез из машины и сел за руль, никак не комментируя услышанное.

– Пора забирать твоих подруг, – бросил он, снова забывая о безопасном вождении.

Я не стала садиться к нему вперед. Перетащила кроссовки к себе и обулась. Пыталась вернуть себе воодушевленный настрой. Пока Максим бросал настолько красноречивые взгляды в зеркало заднего вида, можно было на это и не рассчитывать. Сначала мы забрали Катю, потом Женю. С ними стало полегче.

Девочки сразу пристегнулись, когда машина сорвалась с места. Максим предложил включить чью-нибудь музыку, и Катя этим воспользовалась. Я подумала, что впервые услышала какие-то звуки, кроме разговоров, в этой машине.

Женя сделала пару общих фото, сняла несколько видео из окна, потом развеселила нас и сняла, как мы втроем подпеваем ее любимой песне. Я продолжала периодически ловить странные взгляды Максима через зеркало заднего вида. Игнорировала их как могла.

Когда мы приехали на вокзал, Максим забрал рюкзаки у нас всех, что вызвало у подруг широкие неловкие улыбки. Он засунул рюкзаки в багажный отсек так, чтобы нам было удобно их доставать. Потом объяснил, как это сделать, чтобы ничего никуда не вывалилось. Он явно часто передвигался подобным образом.

Девочки почти визжали от восторга в предвкушении внезапного путешествия. Они поблагодарили Максима за помощь, пообещали следить за моим поведением и залетели на второй этаж автобуса. Мы же снова остались практически наедине, если не считать пару десятков людей, ждущих отправления возле входа в автобус.

– Увидимся, когда приеду? – спросила я, надеясь немного сгладить произошедшее.

Он нахмурился, будто не ожидал подобного вопроса.

– Конечно. Планирую вас встретить, чтобы не ехали на автобусе.

Я улыбнулась его словам. Всегда слишком милый, даже когда говнюк.

– Мы приезжаем в восемь, ты не успеешь на тренировку. Потом твой тренер или заставит меня бегать рядом, или сбросит со скалы, прокричав что-то про Спарту. Или что там кричат в настольном теннисе?

Максим усмехнулся и поцеловал меня, хотя все говорило о том, что он все еще злился из-за нашей размолвки.

– Встречу. Не думай о том, удобно это будет или нет. Если я хочу тебя встретить, значит, встречу.

Прозвучало странно. Сомнительно, что он поменял время тренировки. Я решила пока об этом не думать. Залезла к подругам наверх, еще на лестнице услышав что-то типа: «Какие они милые», «Щас умру, как в сериалах». Когда они заметили меня, перевели тему. Я села, приготовившись к долгой утомительной поездке. Женя снова достала телефон и сняла мне на память Максима, грустным взглядом провожающего автобус.