Первым, что я увидела, включив телефон после пробуждения, было сообщение: «С добрым утром! Только открыл глаза, а уже не могу дождаться момента, когда тебя увижу. Впрочем, засыпал с той же мыслью». Чуть не умерла от умиления. Зарылась лицом в подушку и забыла ответить. Хорошо, что Максим уже был на тренировке и не увидел моего позорного игнорирования.
Весь день я провела как на иголках. Все время смотрела на часы, а стрелки будто прилипли к циферблату и не хотели двигаться. Я много думала о жизни, о том, почему теряла столько возможностей из-за банального страха и лени. Разговор с мамой и подругами оказал на меня слишком сильное влияние, но еще большее оказало то ночное свидание. Даже не думала, что переживаю по стольким поводам. Теперь главным было взять себя в руки и постепенно разгрести все, к чему боялась притрагиваться слишком долго.
Зайдя в блог, я удивилась, что количество подписчиков снова выросло. Сняла несколько забавных роликов, которые собиралась записать когда-нибудь потом. На монтаж ушло часа два, хотя суммарно эти пять видео не длились и трех минут. Поставила отложку, чтобы снова не облажаться. Потом полистала ленту, пытаясь вдохновиться на что-то новенькое. Самостоятельно придумывать не выходило. В итоге только расстроилась – моя лента пестрила драками за билеты на ближайшие концерты, эмоциями после недавно прошедших и личными видео с айдолами.
Расстроенная, я полистала новые комментарии у себя. Странные. Зачем мне этот блог? Изначально не имела понятия. Создала, потому что все одногруппники заводили. Впервые задалась вопросом: а действительно ли он помогает мне разобраться в алгоритмах? Я ведь буквально ничего не делаю, чтобы их понять.
Я открыла пару десятков статей и села читать. Вспомнила чувство позора, когда у меня не получилось составить резюме. Неудивительно, что не получилось. Понимания кот наплакал, а ведь учиться осталось всего лишь год! Разозлилась на себя за халатность к собственному будущему. Пообещала за лето наверстать.
В обед чат с подругами ожил. Пришли первые результаты экзаменов. Скрестив пальцы, открыла диалог.
Катенок: «У меня 72 балла!!!»
Женетворец: «47… Только попробуй еще хоть раз заикнуться, что плохо считаешь. Теперь, когда мы будем делить счет на троих, калькулятор будет только в твоих руках!»
Еванга: «А-а-а!!! Поздравляю!!!! Вы сдали, сдали!!!! Я так рада за вас! Вам же баллов хватает? Точно хватает?»
Женетворец: «Катьке – да, мне вот маловато. Надеюсь, обществознание я сдала лучше, чем рассчитывала. Если нет, другие вузы смотреть придется».
Катенок: «Да мне тоже, на самом деле, суммарно нужно больше баллов. Подумаю, куда документы отправлять».
Еванга: «Давайте завтра погуляем? Обсудим, кто куда поступает и план действий, как жить, если слишком далеко от Москвы».
Женетворец: «Пфффффф, ты с такими красными губами вчера вернулась, сомневаюсь, что у тебя теперь хоть минутка будет на старых неинтересных подруг».
Еванга: «Мальчики приходят и уходят, а подруги – это навсегда. Поэтому завтра в 12, чтоб все уже проснулись, встречаемся на нашем месте».
Катенок: «Ну, если встреча сегодняшняя перетечет в завтрашнюю, ты нас предупреди. Не хочется прийти и в последнюю секунду получить маячок – ой, я тут это, того, потом увидимся, короче».
Еванга: «На что ты намекаешь? Ни во что эта встреча не перетечет! Спать с кем-то на четвертый день знакомства – тупо. Надо узнать друг друга поближе».
Женетворец: «Пхпхпхпхпхп».
Катенок: «Обязательно перед встречей сходи в душ и белье нормальное надень!!! А то знаю я, в чем ты обычно ходишь».
Женетворец: «Зачем ты это сказала? Она теперь назло наденет самое уродское, а потом еще нас в этом обвинит!»
Еванга: «Эй, я серьезно. Ничего не будет. Он держит себя в руках, я – тем более».
Женетворец: «Страшно?»
Еванга: «Да не то слово!!!»
Катенок: «Ахахахаха, все, я все поняла. У тебя только Саша был, и ты теперь боишься».
Еванга: «Конечно, боюсь! А вдруг сделаю что-то не так? А вдруг мы с Сашей по факту неправильно все делали? А если я – отстой??? Второго шанса показать себя не будет!»
Женетворец: «А хочется?»
Еванга: «Что за допрос начался? Конечно, хочется, ты видела его вообще? Но мы оба приличные люди. Торопиться некуда. Это, по сути, первое официальное свидание».
Катенок: «Ага, у него дома».
Женетворец: «Щас умру, у меня уже слезы текут, девочки. Давайте резюмируем: Ева хочет, но боится, поэтому откладывает. Остается надеяться, что Максим возьмет все в свои сильные мужские руки… Кстати, а у теннисистов же должны быть очень развиты кисти?»
Катенок: «Понятия не имею. Щас погуглю».
Еванга: «Так, все, хватит! Даже если он что-то попробует сделать, я все равно откажу. Он поймет. Я еще не готова».
Женетворец: «Но белье все равно нормальное надень. Так, для уверенности».
Катенок: «И фотку перед выходом скинь! Комплименты тебе понавешаем, тоже для уверенности».
Еванга: «Ладно вам, хватит. И вообще, пойду собираться. Спасибо за советы, завтра жду в 12!»
Девочки попрощались, а я побежала в душ. За два часа собралась, игнорируя мысли о напутствиях. Специально надела розовые трусы, которые подарил он. Самые позорные из всех. Теперь точно не дам задрать на себе юбку. Лучшее предохранение.
Сделала легкий, почти незаметный макияж, распустила волосы, надела сережки-кольца. Осторожно натянула белую майку, юбку-солнце и хлопковую рубашку. Девочки уверили меня, что так я выгляжу и мило, и соблазнительно. Пришлось поверить на слово.
Вышла из дома на десять минут раньше, скинув фотку в чат. Подруги отсыпали комплиментов, как обещали. Снова сделала вид, что поверила. А вышла раньше, потому что больше не могла сидеть и ждать. Не могла сидеть в квартире – можно хоть походить и проветриться.
Успела сделать всего один шаг из подъезда, когда попала в капкан из рук. Сначала попыталась вырваться, паникуя, что на меня кто-то напал. Потом услышала знакомый смех и расслабилась.
– И давно ты тут стоишь? – спросила я, обнимая его в ответ.
– Минут десять. – Максим пожал плечами. – В общем, недолго.
– Целых десять минут просто стоял и ждал?! – возмутилась я по-настоящему. Ведь тоже могла выйти раньше, чтобы успеть пообниматься с ним подольше.
– Обещал приехать в четыре. Но так рвался к тебе, что случайно примчался раньше. Не заставлять же тебя бегать в панике? Сам виноват, что пришлось подождать.
Он полез в карман, из-за чего пришлось немного отклониться, хотя не хотелось. Потом с улыбкой надел мне что-то на шею через голову и поправил волосы. Потянула за непонятное украшение, собираясь возмутиться.
– Ожерелье из конфет? – Я прыснула со смеху, разглядывая разноцветные колечки, нанизанные на резинку.
– Не хотел приходить с пустыми руками, но не был уверен, что нормальный подарок ты примешь. Помню, что случилось с букетом.
Я не ответила, продолжая веселиться из-за странного ожерелья. Видела подобные, но почему-то никогда не испытывала желания купить. Мама говорила, раньше эти сладости были безумно популярными.
Молчание затянулось. Я подняла глаза и столкнулась со слишком внимательным взглядом. Захотелось спрятаться, потому что щеки будто обожгло кипятком. Когда он наклонился, я успела только пожалеть, что намазалась блеском, а не стойкой помадой.
Зря переживала. Максим легко коснулся моих губ, ничего не размазав. По крайней мере, кожа не стала липкой там, где не надо.
– Выглядишь потрясающе. – Он слегка улыбнулся. – Впрочем, как и всегда.
Казалось, что у меня кто-то украл голос. Спрятала лицо у него на плече. Слишком сильно таяла от всего, что он говорил. Максим чмокнул меня в макушку, взял за руку и повел к машине.
По дороге обсуждали утро. Тренер снова напомнил Максиму о промахе и заставил повторить усиленную тренировку, из-за чего теперь у него болела каждая мышца в теле. При этом он совсем не переживал, что провалит вызов. Сказал, что играть через боль – нормальная практика.
Соревноваться друг с другом вне официальных мероприятий строго запрещалось. Если на соревнованиях и чемпионатах спортсмены находились в равных условиях, действуя согласно правилам под присмотром судей, то в личной обстановке их уже никто не контролировал. Всегда оставался шанс стать настоящими заклятыми врагами из-за неосторожных слов и действий. А плохо это было потому, что в любой момент жизнь могла поставить таких врагов в одну команду. И тогда неосторожная вражда влияла не только на рейтинг двух игроков, но и на рейтинг целой страны.
За этим старались следить, но сделать это было не так уж и просто. Максим впервые решился на вызов, потому что ему надоел бесконечный поток сообщений с угрозами. Все будет происходить тайно, на простенькой площадке, чуть ли не в темноте.
– Я уверена, что ты справишься. Не можешь не справиться. Чемпионат был совсем недавно, сомневаюсь, что он настолько прокачался, – высказала беспокоящие меня мысли.
– Ну, я-то ни на секунду не сомневаюсь в своей победе. Раз уж ты будешь смотреть, надеюсь услышать, что у меня уровень чуть выше, чем у двенадцатилетки.
Я прищурилась, услышав это. Потом нахмурилась. Не думала, что его это настолько задело.
– Эй! Разве я не извинилась за неосторожное оскорбление?
– Нет, не извинилась. И не признала, что я великолепен.
– Ты великолепен, – промямлила я, отчаянно краснея.
В ответ Максим рассмеялся.
– Не я, а моя игра. И уж точно жду около сотни комплиментов тому, как классно я держу ракетку.
– Но я очень плохо разбираюсь во всех нюансах! – Я в панике достала телефон, пытаясь загуглить, как оценить стиль игры в настольном теннисе.
– Как ты там сказала? Уверен, ты справишься. Но имей в виду: пока я его не размажу, никаких комплиментов. Они должны быть за дело.
Я кивнула. Нужно загладить свою вину. Заметив мое напряжение, Максим начал лезть ко мне в попытке отвлечь. У меня появилась новая, совершенно неожиданная причина любить красные светофоры. Каждый раз, когда машина останавливалась, он тянулся ко мне для быстрого, почти невинного, поцелуя, а я не могла отказать.
К сожалению, приехали мы быстро. К еще большему сожалению – нас уже ждали. Я расстроилась, что не получилось пообниматься, но решила: это к лучшему. Не помешаю настроиться на нужный лад. Денис смерил меня недовольным взглядом, но все равно пожал протянутую Максимом руку.
Втроем мы прошли в старый, давно просящий ремонта, спортивный зал. Внутри было пыльно и пахло затхлостью. Стены чуть облупились, оборудование явно старое, но для сражения все было готово. Правда, раньше, произнося это слово, я представляла бои на мечах, а не на ракетках, но и такой вариант сойдет.
Меня усадили на скрипучую скамейку, разрешив делать все что захочу. Единственное условие – не снимать. А я и не собиралась! Насупилась, потому что эта просьба прозвучала не только от Дениса.
Сначала они играли не всерьез, хотя на лицах с первой секунды с момента встречи сохранялось сосредоточенное выражение. И даже разминочный бой прошел круче, чем все то, что я видела до этого. Я думала, что буду залипать в телефоне, маясь в ожидании окончания скучного мероприятия, а в итоге едва сдерживала желание сесть поближе к столу, прямо на пол. Останавливало только то, что они легко могли меня раздавить.
Мячик летал из стороны в сторону, я только и успевала, что щуриться от слишком громкого звука отбиваемого пластика. Очень хотелось послушать комментарии знающего человека, чтобы лучше понимать, что происходит. Вместо этого любовалась Максимом, который красовался передо мной, часто действуя более рискованно, чем нужно. Это я понимала по недовольным комментариям Дениса и призывам собраться.
Максим будто чувствовал себя увереннее соперника, даже когда пару раз пропустил мяч. Зато Денис с каждой секундой нервничал все больше. Особенно это стало заметно, когда он проиграл пять раз подряд, практически не успев ничего сделать. Движения становились более резкими, злобными. Напряжение нарастало, и мне становилось страшно. Мяч улетал в совершенно неожиданные места. Однажды чуть не прилетел мне в лоб.
Удивляло, что они не пытались друг друга поддеть вслух, выбить соперника из колеи или спровоцировать как-то иначе. Для них словно перестал существовать целый мир. С каждым разом эти двое отходили от стола все дальше, замахивались все сильнее, отбивались яростнее, будто бы бились на дуэли. По сути, для них это она и была.
Не думала, что это настолько выматывающая игра. Они оба взмокли, в перерывах обтирая лица и головы полотенцами. В старом зале становилось душно, и чьи-то дотошные комментарии тут были ни при чем. Захотелось проветрить, а еще лучше – выйти на улицу, но зрелище завлекло меня, не давая оторвать взгляд ни на секунду.
Пару раз я ловила себя на том, что забывала дышать. Еще бы! Максим слишком часто рисковал, действовал дерзко, постоянно наступая на Дениса, пытаясь загнать его в угол. Тот неистово отвечал. В какой-то момент я подумала, что все закончится старой доброй дракой на кулаках. Или что они отлупят друг друга ракетками.
Игра длилась больше часа. Когда мы ехали сюда, я считала, что все пройдет быстро, как в парке, минут за десять. Теперь лучше понимала, почему Максим с Ильей тогда так смеялись над этим блондином. Поняла, что все закончилось, когда Денис зарычал, со всей силы бросив ракетку на стол. Он походил на обиженного ребенка, хотя ему было уже под тридцать.
Максим положил ракетку и развернулся ко мне. Красивое лицо светилось какой-то мальчишеской радостью. Я уже обожала это выражение лица. И едва не прыгала на месте от переизбытка чувств. Не думала, что мне может так сильно понравиться подобное. В процессе игры мало что удалось понять, но ощущение азарта слишком легко пустило во мне корни. Хотелось подбежать, но я сдержалась. Денису и так несладко, а тут еще я с визгами.
Мои планы, к слову, никого не волновали. Максим подлетел, оторвав меня от земли. С него бежал пот, волосы взмокли, но я все равно прижалась к нему, целуя везде, куда дотягивалась. Переживала за него жутко, будто от исхода игры зависела как минимум дальнейшая жизнь. Но зря потратила нервы – играл он потрясающе. Это даже я понимала.
Губы накрыло невыносимо сладким поцелуем, переполненным счастьем. Голова закружилась, сердце выскакивало из груди. Боялась упасть, но Максим держал так крепко, что сложно было дышать. Страшно испытывать такие эмоции к почти незнакомцу, но обратного пути нет.
– Я вам не мешаю? – раздраженно бросил Денис, стукнув ракеткой по столу. – Мы, вообще-то, пришли вопрос решить, а не выпендриваться перед девчонками. И что это было в конце?
Наконец я вернулась на землю, но сразу схватилась за футболку Максима, пошатнувшись. Он же с ухмылкой развернулся, прижав меня к себе одной рукой. И почему рядом с ним у меня вечно отнимались ноги?
– Вообще-то, мешаешь. Мы закончили, а ты снова проиграл. Я говорил, что это ничего не изменит. А в конце – можешь называть это вдохновением. Увидимся через восемь месяцев на чемпионате, чтобы все могли увидеть, как я снова тебя побеждаю.
Денис пребывал в настоящей ярости. Невооруженным взглядом было заметно, что парень готов ввязаться в драку, но Максим покидал свои вещи в сумку и вывел меня оттуда, даже не высушив волосы. Кажется, теперь я лучше понимала, почему такие встречи строго запрещались. После официальных соревнований выходили совершенно с другим настроем. Как минимум с уважением к мастерству противника, а не с ненавистью.
Все еще находясь под впечатлением от увиденного, я с восхищением поглядывала на Максима, не понимая, как кто-то вообще может управляться с ракеткой настолько естественно, легко и непринужденно. Мелкий бы убил за возможность посмотреть на это, но он слишком болтливый, чтобы доверять ему подобный секрет.
– Это было просто потрясающе! – восторженно пропищала я, едва не прыгая от эмоций. – Понятия не имею, как правильно оценивать, но, когда ты отбил из-за спины, я чуть не завизжала. Ты реально играешь ве-ли-ко-ле-пно! – последнее слово я произнесла по слогам, чтобы он точно расслышал.
В машине Максим почти сразу положил мне на колено напряженную руку. Я же начала скользить кончиками пальцев по вздувшимся венам. С момента, когда увидела Максима за игрой, не могла перестать думать о нем. Хотелось приставать с поцелуями, но пока он за рулем это точно плохая идея.
Жесткий, сосредоточенный, быстрый, ловкий, сильный – до этого он казался мне намного мягче, поэтому сейчас внутри все трепетало, подначивая в очередной раз прикоснуться к его напряженным мускулам. Я вспоминала, как легко у него получалось держать меня на руках. Как крепко он прижимал меня к себе, и от этого сразу же чувствовалась слабость в коленках. Хорошо, что я сидела.
Максим тяжело дышал и в этот раз не целовал меня на светофорах, а я очень этого ждала. Ждала и страдала каждый раз, когда вместо прикосновения губ чувствовала, как хватка на коленке становится жестче. Он не позволял себе вольности, а я открыто наслаждалась его мускулами и развитыми плечами, ни в чем себе не отказывая.
Из машины меня почти выдернули. До лифта мы добрались так быстро, что я даже не заметила этой дороги. Стоило дверцам закрыться, как губы накрыло настойчивым поцелуем. Меня вжало в холодную металлическую стену лифта, резко контрастирующую с разгоряченной кожей. От внезапного напора ломило все тело, но это было невыносимо приятно.
В открывшиеся двери мы почти вывалились, цепляясь друг за друга. Передвигаться таким образом сложно, но мы не отрывались, продолжая сминать губы в требовательном поцелуе, полном ожидания, бушующей страсти и восторга победы.
Не помню, как мы оказались в квартире. Помню только, как сумки рухнули на деревянный пол с глухим стуком. Как мои руки жадно ощупывали рельефный пресс, подобный которому я видела только в фильмах и на картинках.
Максим снова прижал меня к стене. Не верилось, что действительно могу прикоснуться к кому-то настолько великолепному. Угораздило же. Сама-то я и близко не соответствовала, но не видела в глазах Максима ничего, кроме обожания.
Мы развернулись, и теперь прижатым к стене оказался Максим. Он все еще тяжело дышал, но будто не хотел торопиться. Я же ощущала, что опаздываю.
Так, по очереди оказываясь у стены, мы, наконец добрались до дивана в зале. Казалось, мы больше не сможем сделать и шага, находиться на ногах стало невыносимо, тело гудело от напряжения, остро реагируя на каждое дразнящее прикосновение.
Каждый миллиметр кожи покрывался крупными мурашками. Максим повалил меня на диван, поддерживая под спину и нависая надо мной. И не было в целом мире ничего приятнее, чем тяжесть его тела.
Поцелуи спустились к шее. Я руками шарила по широкой мускулистой спине. Голова закружилась. Было слишком хорошо. Не в силах выдержать больше ни секунды невыносимо приятных ощущений, потянула его за волосы наверх и тут же получила глубокий поцелуй, от которого можно было умереть.
Распахнула глаза, чувствуя сладость на языке. Только сейчас я поняла, что коже стало липко. Заметила озорную улыбку на его красивом лице. Пальцами он медленно, но верно изучал мое тело, заставляя меня извиваться под ним подобно змее.
– Тебе нельзя сладкое, – улыбнулась я, скользнув губами по резко очерченной скуле.
– Ты слаще любых конфет, – прошептал Максим в ответ.
Внезапно осознала, что рядом с ним мне совсем не страшно. Неуемное желание будто раскрыло более смелую версию меня. Казалось, в мире нет ничего естественнее, чем находиться в объятиях Максима. Я таяла от его прикосновений и старалась не отставать. Дышать становилось все сложнее. От невыносимо чувственных поцелуев кружилась голова. Мозги уже почти отключились, когда вдруг включился свет.
– Как это понимать? – Строгий женский голос будто разрезал плотный, тяжелый воздух, которым я едва могла дышать.
В панике я уставилась на Максима. Он разозлился на гостью и сел так, чтобы видеть вход в комнату.
– Я тебя не звал, – недовольно бросил он.
– Мне не нужно приглашение, чтобы прийти в гости к сыну. – Послышались легкие, почти невесомые шаги. – Тем более повод как никогда серьезен. Будь добр, оставь тут свою подружку и пойдем поговорим наедине.
Я спрятала лицо в ладонях. Какой стыд! Тут его мама, а я лежу под ее сыном полураздетая, раскрасневшаяся и едва не умоляющая скорее снять с меня оставшиеся вещи. Максим предостерегающе выкинул руку вперед, запрещая приближаться.
– Не хочу сейчас с тобой разговаривать. Тебя моя жизнь не касается. Уходи.
– За последнюю неделю ты нарушил правил больше, чем за всю жизнь. Надеюсь, ты удостоверился, что ей есть восемнадцать. Дай хоть посмотреть, кто всему виной и какие аргументы мне нужно привести, чтобы вернуть тебе правильный ориентир.
– У меня все в порядке с ориентиром. В чужих советах не нуждаюсь.
Я имела слабое представление о его отношениях с родителями, но сердце екнуло. Представила, как больно было бы моей маме услышать подобное. Я легонько ущипнула Максима за руку, призывая успокоиться, хотя мы оба были слишком далеки от этого.