Закрывшийся разлом чем-то напоминал арендатора квартиры. Хреновенького такого арендатора, свалившего оставив после себя сплошной разбросанный мусор, обоссаную раковину и затопленных соседей. И тараканов, да. В роли тараканов выступали остатки тварей, крайне недовольные тем фактом, что остались одни на чужбине, без прописки, страховки и всяких надежд на возвращение. Я их даже в какой-то степени понимал.

Непонятно откуда выбравшаяся троица гончих повстречалась мне ближе к вечеру, когда я волочил собранные для Очень Важных Исследований пробы грунта и камней, размышляя о бренности всего сущего и вселенской несправедливости. Видимо, я уже успел подкачаться и заматереть, во всяком случае собачек — мясной разновидности — заметил издалека, да и движения их не казались особенно быстрыми. Или это отсутствие Разлома так на них сказывалось. Они выкатились на открытую местность у подножья холма, повертели уродливыми мордами, видимо прикидывая, кто тут самый вкусный. За неимением альтернативы, самым вкусным назначен был я.

— Пида…в смысле, твааари! — по уже сложившейся традиции подал я голосовой сигнал, одновременно роняя опостылевший мешок с пробами и хватаясь за копье. Да, копье приходилось таскать с собой, не таскать было чревато проблемами — с тварями или с Лысым, смотря кто раньше встретится. От тварей, кстати, отмахаться было бы проще.

Несмотря на всю самоуверенность, еще и во многом напускную, справится с тремя псинами шансов у меня не было. Равно как и убежать, спрятаться либо решить вопрос дипломатией. К счастью, и не пришлось — гарнизонные бойцы не спали, и оперативно вписались за меня. Двух тварей поочередно салили парой же арбалетных болтов еще на подходе, я даже не успел как следует испугаться. Третья, самая шустрая, добежала таки до склона и нарвалась на меня — не то, чтобы я сильно рвался в бой, скорее наоборот — но вот сектор обстрела арбалетчикам я перекрыл. Пришлось решать вопрос лично, заодно проверив, пошли ли впрок старания учителя, метастазы ему в лысину. На глаз прикинул траекторию движения зверюги, явно не собирающейся прыгать — старый трюк с подлавливанием в полете не прокатит. Перехватил оружие острием вниз, закинув древко на плечо, и в момент сближения с тварью сделал резкий выпад, метя в район шеи и одновременно уходя с линии атаки. Затем отвод древка, следующий выпад, и еще раз. И еще парочку, косплея швейную машинку «Зингер», пока собака не перестала дёргаться.

Жаль, что нет у здешней Системы ачивок. Догхантер неплохо звучало бы, особенно с плюсиком на урон к собакам, волкам и оборотням.

К вечеру твари стали встречаться чаще, развлечения досталось всем. Это я со своим везением первым столкнулся с последышами. Разбежавшиеся при схлопывании Разлома как.собственно, и правда как тараканы при включении света, рассосавшись по балкам, оврагам и зарослям, его порождения проголодались и потихоньку стягивались обратно. То ли на запах крови сородичей, то ли на наш запах, то ли потому что почему бы и нет. В целом, бойцы встречали их без особой радости, но и без тревоги — как надоедливую, но, но не слишком опасную рутину. Ну, как комаров на даче. Только и разницы, что комары не хотят перегрызть тебе глотку…как минимум, не могут. Хотя кто их знает, варданских комаров, вполне возможно что могут и хотят. И перегрызают.

За эти дни я успел поучаствовать еще в нескольких стычках, причем даже как полноценная боевая единица. Ну, почти, уж точно не как бесполезное мясо. Копье в руках лежало все увереннее, тело слушалось все лучше, «Удар» из абстрактной строчки в статусе превратился в нечто вполне осязаемое и исполнимое на интуитивном уровне. Иногда четко в нужный момент, еще до того, как успевал понять мозгом. Я даже похудел…хотя, почему даже? Если человека невкусно и мало кормить, и постоянно задалбывать тяжелой работой, то ничего удивительного в этом не будет. Армия — лучший фитнес-клуб, рекомендую. Десять из десяти.

Где-то внутри, я это чувствовал, копился опыт. То незримое нечто, что однажды должно было дотянуть меня до следующего уровня. Никакой полоски опыта в статусе не было, но я смутно ощущал, что подбираюсь к этой невидимой черте, что осталось еще чуть-чуть. Еще пара удачных тычков копьем — и Система соизволит таки признать мои заслуги и выдать положенную награду. Но пока не признавала и не выдавала. Или черта была дальше, чем мне хотелось, или перебитые псины уже не тянули на достойную добычу — а они и правда заметно ослабли в отрыве от Разлома. А может просто характер у нее такой.

В общем, левелапа мне не перепало — зато досталось кое-что другое.Закончившаяся относительно крупная стычка принесла свои плоды в виде приличного количества тушек, которые нам и предстояло потрошить. Ну, мы и потрошили. Работа была идеалом неквалифицированного труда — тяжелая и неприятная. Расчленить тушу, вырезать хрящевой карман, выковырять камень, сдать Лысому.Разделать оставшееся, распределить оп местам хранения. Повторить.

И вот, вскрывая очередную псину, ничем с виду не примечательную, расковыряв карман я обнаружил два ядра, ну как яйо с двумя желтками.

Кривой как-то обмолвился, что у твари ядро всегда одно. Всегда. Это аксиома. Закон, куда более весомый чем какая-нибудь конституция, про которую здесь никто и не слышал.Одна тварь — одно ядро. А тут два. Откуда? Может, аномалия какая, может новый тип Разлома, или Система просто прикалывается, фиг его знает.Но факт остается фактом — у меня на руках было лишнее ядро, о котором никто не знает, о котором никто даже и подозревать не может.

Идею отдать внеплановый лут начальству внутренний хомяк отверг с негодованием. Если подумать, это даже вредно — вполне могут решить, что это не первый такой случай, и предыдущие камни я просто заныкал, не докажешь ведь потом. А так, сколь там говорил молодой селюк — десяток медных монет? Он, конечно, не великое богатство, но это ровно на десять монет больше, чем есть у меня сейчас, так что я его сейчас…

— Чего лыбишься? — буркнул проходящий мимо Лысый.

— Да это. -максимально невозмутимо вытащил одно ядро, уронив каман под ноги. — Любуюсь. Красота то какая. Лепота.

Он посмотрел на меня как на идиота, забрал ядро, сделал пометку и, наконец -то, свалил, дав возможность вытащить второе.

Сердце колотилось сильнее, чем когда в детстве тырил жвачку у бабок на рынке — подозреваю, сердце понимало несопоставимость возможных проблем, купаясь в адреналине. Я лихорадочно прикидывал, куда спрятать добычу. Карманы — не вариант, могут заметить, да и выпасть может случайно. За пазуху — точно выпадет. И тут взгляд упал на кроссовки, единственную по настоящему ценную вещь, притащенную с Земли. Раз сразу не сняли — вряд ли уже сделают это, во всяком случае с живого., а если к тому времени помру, то скрысеный камень будет наименьшей проблемой.

Улучив момент, я присел, делая вид что завязываю шнурок, ловко закинул ядро в кроссовок и пропихнул его поглубже, к пятке. Дойдем до деревни или форта, найду перекупщика — а они, по словам все того же Кривого, там по любому толкутся, и вот они, мои первые честно…ну, относительно честно заработанные денежки.

Все же этот мир обладал удивительно паскудным чувством юмора, куда хуже моего — а это еще постараться нужно. Сначала я почувствовал легкий дискомфорт — твердый камень давил, впиваясь в стопу при каждом шаге. Ходить с ним было примерно как с обычным камушком в обуви, вполне сопоставимое удовольствие. Я терпел, потому что какие еще варианты. Потом что-то словно бы щелкнуло, хрустнуло, и пятке стало холодно. Сначала прохладно, потом прям морозно, до мурашек, до ломоты в костях…к которым, казалось пробирался этот холод. Нет, не казалось, боле того, холод не стоял на одном месте, он тонкой никой пополз вверх по ноге, постепенно теряя силу, и остановился только на середине голени. Оставив ощущение надетого носка с охлаждением, если б такую дичь кто-нибудь изобрел.

Быстро остановился, снял кроссовок, подзабив на конспирацию…да вроде бы и не было никого рядом. Ядра, кстати, в обуви тоже не было, вместо него по ароматной стельке размазалась полоска тускло-серого порошка, похожего на крупный песок или толченый грифель. Десять монет накрылись…ногой, да.

Я стоял на одной ноге и осознавал всю глубину постигшего меня предпринимательского фиаско. Внутренний хомяк тихо плакал в уголке.

— Чего, Ант? — незаметно подобрался ривой. Мельком глянул на вытащенную мной стельку, и явно все понял. — Че, неучтенную тварь распотрошил?

— С чего взял? — искренне ответил я. — Ничего такого, просто чет в ногу впилось.

— Эх, ты, — незло и беззубо ухмыльнулся он, — Ядро ж в холоде держать надо, в сумках что тепло не пускают, а лучше вообще в ларях. На крайний случай — в земле мерзлой прикопать. А в тепле, особенно от человеческого тела, оно за пол дня выгорит. Энергия из него начинает уходить, тем сильнее, чем ближе источник тепла. Это ведь любой пейзанин знает, а ты ведь вроде грамотный, про обратную энтропию уж точно должен был слышать.

Ну да, любой пейзанин. Небольшое уточнение, любой местный — а я как бы немножко не, но не будем об этом. Теперь хотя бы понятно, почему наиболее ценные ядра хранили в морозильнике, и почему Лысый торопил с разделкой и сразу прятал их в мешок — очевидно, не просто мешок, а термо. А один гений коммерции таскал ядро в обуви, в непосредственном контакте с живым организмом, несколько часов. Хорошо, что организм все еще живой…и надеюсь, что здоровый.

— Получается, энергия в меня ушла, как в источник тепла? — Мне все меньше нравилась моя же идея, морду бы себе набил за такое. — Не будет проблем?

Вспомнился разговор, про влияние на организм мяса тварей, и совсем как-то печально стало.

— От одного мелкого? — Кривой задумчиво пожевал губами, явно что-то прикидывая. — Не, не должно, там воздействие на уровне энергетики, разового обычно недостаточно…разве что нетипичное ядро…или нетипичный пациент. Но ты, вроде бы, странный, но не настолько. Так что радуйся, что Лысый не засек, он за такое ногу бы отрубил эту и в задницу засунул. И я не шучу, если что — были случаи. За баронское добро чернь головой отвечает, имей в виду.

Не сказать что сильно успокоил, очень уж интересное комбо вырисовалось. Это про «нетипичное ядро» и «нетипичного меня», если что. Как бы жадность фраера не сгубила…если не сгубит, нужно будет запомнить, а лучше записать эти простые, но мудрые слова.

— Спасибо, что не сдал.

— А чего мне с того? — Кривой пожал плечами, поднимая за лапу подстреленную арбалетчиками тушку. — Ядро ты все равно уже угробил, да и свой вроде. Пошли уже, вон — зыркает.

К исходу четвертого дня все мало мальски ценное было выковыряно, посчитано, упаковано и погружено на повозки. Не заинтересовавшие никого остатки тварей, лишенные ядер, шкур, зубов, когтей и потрохов, свалили в несколько куч подальше от лагеря и подожгли. Любили здесь решать санитарные проблемы с помощью огня.

Ночью выдвигаться не стали, в путь отправились на утро, доев остатки припасов. Рассчитали четко — в смысле, что нам с Кривым и крестьянам достались уже совсем крохи. Надеюсь, в форте кормежка будет получше, потому как хуже некуда.

Колона получилась вроде и не большая, но в целом внушительная. Впереди и по бокам — конные бойцы гарнизона, человек десять с нормальным оружием и в доспехах, самая боеспособная часть нашего воинства. В середине — самая ценная часть, несколько повозок, доверху груженных добычей и ценным инвентарем, типа палаток, котла и лопат. В роли замыкающих выступали мы, пешие. Я, Кривой, десяток деревенских, которых по пути прихватили с собой, да еще Лысый со своей вечно недовольной рожей.

Идти было неблизко, спешащие на открывшийся Разлом всадники добрались за три с лишним часа, значит нам минимум день, а если с привалами то и дольше. А с учетом того, что планировался крюк в Бочарное — вернуть помощников в родной колхоз, пополнить припасы и вообще, посмотреть что там к чему. ШАгал я, пока что, вполне бодро, хотя раньше фанатом пеших прогулок отнюдь не был. Даже интересно, это интенсивные нагрузки на свежем воздухе повлияли, или все так рост уровней сопровождается ростом характеристик, пусть и не отмеченных в статусе? Можно было бы считать, что жизнь понемногу наладилась — по варданским меркам, когда тебя никто вот прям щас не пытается сожрать, если бы не одно но.

Одно, но — эта ледяные нити, опутавшие голень незримой, но хорошо ощутимой сеткой. Чем дальше мы отходили от Пятна — отравленного шрама на месте закрывшегося Разлома, тем отчетливее она ощущалась. Ну, как капля воды под дождем — и та же капля, но на сухой коже. Нити словно бы холодели еще больше, и вто же время истончались, одновременно становились привычными и более чужеродными. Я отметил это, задумался о странности и противоречивости ощущений — и забил на этот вопрос, отложив в дальний угол сознания. Потому что все равно ничего не мог сделать, толку переживать теперь.

— Слыш, дед, — обратился я к Кривому, который плелся рядом, иногда опираясь на копье, как на палку. — А в форте-то что? Как там вообще?

— А чего там. — собеседник смешно дернул плечами. — Форт и форт. Стены, башня, казарма, плац. Капитан Хорст заправляет, я говорил уже вроде. Вояка суровый, но с пониманием. Кормят там лучше, с голодухи так вообще неплохо кажется, и крыша над головой — не на земле спать. А так — служба как служба, если приходилось где, так ничего нового. Больше работы всякие — стену чинить, ров подновлять, дрова рубить.

— Понятно. — вздохнул я. — Романтика.

— А чего ты хотел? Это что разлом открылся, вот и забегали, а так больше спокойно. И, я так скажу — оно и к лучшему. Больших уровней так не взять, но и голова целее будет. Вот сколько нас было, ты ж считать умеешь? И сколько осталось. Пускай в таких стычках опыт впятеро быстрее идет, а в самом разломе и вдесятеро бывает — да только мы еще легко отделались, не такие армии бывало с концами исчезали. А бывало и возвращались, да только не те, что входили. Так что не отсвечивай, на рожон не лезь — и годиков через дюжину свой десятый получишь, а то и раньше. А там и отношение другое будет, связями обрастешь — в общем, жить можно.

В целом, я даже особо ничего против не имел, прямо мои слова, только что беззубым ртом сказанные. Вот только даже с таким черепашьим развитием был шанс обзавестись нестандартными навыками, а то и сменить класс. А вот придумать этому правдоподобное объяснение шанс был куда ниже, так что засиживаться на одном месте — не вариант. Но некоторое время стоит, как минимум пока не придумаю вариант технично слинять.

До деревни мы добрались ближе к полудню — солнце уже вошло в полную силу и ощутимо припекало, возвращая меня к мысли о тропиках. Бочарное открылось нам с пологого холма, и не сказать чтобы впечатлило. Несколько десятков покосившихся хижин под соломенными крышами, с полдюжины построек посолиднее, вполне даже приличный дом в центре — видимо, жилище местного старосты или управляющего. Следы уже потушенного пожара пятидневной дальности -пара изб выгорела до тла, оставив черные проплешины, еще пара обуглились по краям. И над всей деревней висело плотное, чуть ли не осязаемое напряжение, которое я уже научился чувствовать кожей. Чувствовать, и не любить, потому что это напряжение означало, что сейчас будут проблемы.

Угадал, разумеется.