Свой первый варданский рассвет я встретил так, как и подобает настоящему герою — по уши в грязи, со слипшимися от недосыпа глазами и дрожащими от ночных перегрузок мышцами. Несмотря на, предположительно, лето, было как минимум свежо, и я замерз. Экспроприированный мной в качестве одеяла плащ одного из убитых ополченцев со своей миссией справлялся так себе.

Разлом исчез, казалось бы, окончательно. Из окружающего мира исчезло звенящее напряжение, от которого всю ночь сводило какие-то струны организма, возможно что и душу…или то творог несвежий был? Но, во всяком случае, небо до самого горизонта оставалось просто небом, хотя все еще чужим и слишком ярким. И никто не пытался отгрызть мне голову — а это уже настраивало на позитивный лад.

По всем канонам жанра, я должен был испытывать что-то возвышенное. Триумф выжившего, или скорбь по павшим товарищам. На худой конец — экзистенциальный ужас жителя уютненького мегаполиса двадцать первого века, внезапно попавшего в сурвивал дарк фентези. Но я не чувствовал нихрена, а самой глубокой мыслью было «пожрать бы че». Возможно у начальства еда и была, но светится перед этим самым начальством категорически не хотелось, потому что можешь резко оказаться востребованным специалистом. А пока есть возможность ничего не делать — нужно ничего не делать, это я уже давно усвоил, еще до иссекая.

Возможность, разумеется, закончилась быстро, аккурат с появлением лысого, распределяющего фронт работ. Отческой теплоты в его голосе было столько, что так и подмывало подержать за горло. Но стоило смотреть на вещи реально.

— Уже бегу, — заверил я, и неторопливо поднялся, опираясь на копье как дед на клюку. Побежал, разумеется, сначала в сторону сидящего у мешков Кривого, уже занявшего блатную должность раздатчика. Ну, хоть кусок хлеба мне побольше достался…и то хлеб. Жаль, что в итоге все равно пришлось идти совершать трудовые подвиги, мать бы их.

Работа была аналогична вчерашней, только масштаб побольше — а рук поменьше. Но кто-то это учел, и организовал помогу. Бойцам марать руки явно не хотелось, зато они пригнали со стороны деревни десяток мужичков, не сильно отличающихся по внешности и одежде от моего беззубого друга. Видимо, деревенский староста выделил в помощь барону кого не жалко. Хотя, может житие сейчас тяжкое, и здешние колхозники все так выглядят. С историей средних веков, оно в принципе сходится, а наличие Разломов и тварей вряд ли делает жизнь простонародья сильно лучше.

Трупы людей и тварей были разбросаны по всему холму, и я с холодным, каким-то отстраненным удивлением понял, что многих узнаю. Людей, в смысле…хотя, вон у той псины морда вроде тоже знакомая.

— Потащили. — ухнул Кривой, перехватывая одного из покойников за ноги. Своих — в кучу за костром, тварей — ближе к дороге. И не перепутай.

— А то что? Обидятся, встанут и морду набьют?

Продолжая вяло перешучиваться, мы принялись таскать и волочить, равно как и прибывшее подкрепление. Вроде бы и немного получилось, может по десятку тушек и трупов н каждого, но задолбаться успели все. А ведь еще предстояла разделка и кремация…опять же, важно не перепутать.

Видимо, во избежание подобных эксцессов, убитых тварей осматривал неприметного вида дяденька, неспешно проводивший над тушами ладонью с зажатым в ней камушком на цепочке. Если камушек начинал светится синим, его владелец делал пометку в небольшой книжице.

_ А это что за тип? — тихо спросил я.

— Оценщик. Баронский, или от гильдии может. Первичный учет, после разделки еще продолжит. Чтоб ничего ценного не пропустить…ну и с научными целями, особенно если таки гильдейский.

Камушек меня заинтересовал. Равно как и упоминания некоей гильдии, а так же профессии или класса его обладателя, но про это расспросить было можно и потом. А вот амулет, или что оно там, был первым видимым проявлением магии…ладно, первым был Разлом, но он мне не понравился. Эта же штуковина явно делала что-то полезное. И явно же работала не на батарейках. Есть подозрение, что у нас для исследования подобного уровня понадобилась был лаборатория, реактивы, три кандидата наук, грант на распил и секретарша с четвертым размером…всегда мечтал стать ученым, да. Так вот, насчет магии — из обрывочной информации, в основном от Кривого, какой-то сказкой, чудом или даже редкостью в этом мире она не была. Скорее, здесь она заменяла наш, земной, технический прогресс в целом, только в его основе вместо законов природы лежала Система и ее непостижимая логика. С одной стороны, это все упрощало, особенно в инфраструктурном плане — зачем изобретать электричество, строить ТЭЦ и тянуть провода, если можно просто вырезать руну на подобранном булыжнике? Зачем нужен телеграф, когда кристалл связи всяко удобнее? Зачем, в конце концов, медицина, если достаточно одного лекаря с правильными навыками? Вопрос, да…особенно если лекаря этого нет — потому как учеников он брать не захотел, чтобы не плодить конкурентов, или просто западло ему простолюдинов лечить. Впрочем, слишком мало времени я тут для каких-то выводов. Да и лысый многообещающе смотрит — опять работать.

Ядра собирали уже под присмотром начальства, явно не доверявшего ни крестьянам ни нам, внимательно подсчитывая ледяные камешки, извлеченные из тел тварей.

— А зачем оно вообще? — спросил я, складывая очередную фасолину в мешочек. — Ну, в смысле, именно из этих что можно сделать, так то я в курсе.

Лысый взглянул на меня, словно на говорящего таракана, но до ответа снизошел. Видать, скучно ему было.

— Эти-то? Он презрительно кивнул на мешок. — Мелочь, в основном на пыль для усилителей и накопителей.

— Оно, мелочь конечно, — поддержал тему самый молодой из деревенских подсобников, — а десяток медях, поди дадут. А коли тварь необычная — то и серебряный. А ежели уникальная — то и золотой, а то и не…

— А то и не мели языком дурным! — прервал мечтания молодого селянин постарше. Такая тварь тебя пожрет — и не подавится, она одна всех тутошних страшнее будет.

Молодой насупился и замолчал, на чем ликбез и закончился, к моей досаде. Хотя нет, колхозники продолжали вяло переругиваться, из чего я узнал, что за работу им платят, из расчета медяк за кристалл. И что маловато это, потому как мало ли чего можно подхватить в процессе… Задумался. Посмотрел на измазанные кровью и внутренностями тварей руки. Задумался еще раз.

Наступивший полдень ознаменовался замечательным, долгожданным событием — обедом. И пускай что-то вроде сечки из неизвестного зерна пополам с ошметками мяса, сала, шкур и не буду думать чего еще, на звезду Мишлен не тянуло, даже по меркам Анапы, но это была еда. Горячая. Мало. А вот работы было еще много

Закрывшийся Разлом, как оказалось, не проходит для мира бесследно, оставляя после себя шрам, проклятое пятно. Место, которое еще долго фонит, как сказал бы любой житель нашего мира. Жители ненашего мира, кстати, говорили точно так же, даже не имея представления о радиации. Впрочем, последствия разлома могут быть и помасштабнее Чернобыля, помноженного на Фукусиму, но при этом не всегда однозначно негативные. Да, в непосредственной близости от шрама часто гибнут животные и растения, а новые вырастают и рождаются с изменениями. Равно как и неживая материя, да хоть тот же камень, пропитанный энергиями Разлома приобретает новые свойства, которые и не сыщешь в обычном мире. Иногда вредные, иногда странные. Иногда бесценные…не наш случай, что и хорошо — меньше проблем. Потому как,с абсолютной уверенностью заявил маой консультант по мироустройству Вардана — скоро набегут стервятники, и не от всех отмашешься.

Так что, вопреки моим ожиданиям, на заставу нас не отправили, и уж тем более по домам не отпустили. НУ, тут ладно, дома то у меня все равно нет. Нет, барон Грайвен не собирался упускать пусть и потенциальные — но доходы, и не спешил отзывать своих людей. Наоборот — на противоположном от Пятна склоне наскоро разбили полевой лагерь, обозначив тем самым владельца потенциального дохода.

Лагерь, надо сказать, разбили красиво. Не скажу насчет грамотно — в земной армии не служил, честно купив белый билет. Всякими походами с рыбалками тоже не увлекался, но даже так было видно, что люди знают, что делают. Повозки, с которыми подтянулись солдатики, сдвинули в кольцо а-ля вагенбург. Вокруг натянули несколько рядов тонкой лески, местами украшенной тонкими костяными бирками — видимо, сигналка. Кривой мои догадки подтвердил — действительно, простенький охранный контур, поднимающий тревогу при пересечении. Возможно даже и не совсем простенький, а с опциями раннего обнаружения, например тварей. Потому что, обрадовал все тот же Кривой, Разлом то закрылся, а вот его порождения могли и остаться, заныкавшись в окрестностях и периодически подъедать неосторожных работников.

К каждой повозке прикрепили шесты с закрепленной светящейся штуковиной — белесым шаром размером с кулак, сияющим в сумерках ровным белым светом. Ага, прям предсказал его появление, где мой класс экстрасенса, навык ясновидения или хотя-бы Олег в багажнике? Но, так-то, нифига не средневековье получается, всяко поинтереснее факелов или масляных ламп. Да даже в наше время много где не отказались от подобного способа уличного освещения, равно как и от сигналки. Еще вопрос, что бы сильнее заинтересовало.

Еще характерная черта — это явно была вполне обыденная вещь, даже деревенские не спешили тыкать пальцем или падать на колени перед явленным чудом.

Как со старыми, так и с новоприбывшими я спел познакомится по ходу пьесы, пока таскал, копал и выполнял прочие почетные обязанности личного состава временного гарнизона.

Шрама я и так знал, как оказалось именно на это имя он и откликается. Ожидаемо. При более подробном осмотре оказался крепким мужиком лет сорока, немного нескладный и угловатый — но даже на вид мощный. Собственно, шрам через всю голову, от шеи до макушки, стягивающий уголок рта в вечную кривую ухмылку.

Меня он, как оказалось, тоже запомнил

— Живой? Надо же.

— Стараюсь.

— Старайся дальше. — Он притормозил, оценивающе оглядел, как лошадь на ярмарке. — Слышь, это ты ж вчера костяную гончую к костру подманил?

— Само вышло. — честно ответил я. — Все вопросы к гончей.

Шрам издал звук, который, видимо означал смех…не слишком похоже, но допустим. И потопал дальше.

Это что, у меня появился второй знакомый в этом мире, который не демонстрировал явного желания убить? Такими темпами к старости обзаведусь полноценным кругом общения. Если, конечно, доживу до старости.

За неимением тварей, люди достаточно быстро перешли к конфликтам между собой. Для начала — из-за жратвы. К вечеру нам выдали по куску все того же серого хлеба и остатки дневной каши. Лучше она за это время не стала, скорее наоборот — но после дневного трудового подвига я готов был сожрать и пайку, и миску, и того, кто посмеет ее у меня отжать. А вот один из селян подобного впечатления не производил, чем не преминул воспользоваться второй из селян — здоровенный туповатый детина, одним махом сожравший сою порцию и протянувший лапу к миске щуплого.

— Дай сюда.

Тот рефлекторно потянул миску на себя, она выскользнула из рук и упала, за что получил тычок в лоб от здорового.

Картина, конечно, так себе, но вписываться я не собирался, да и не потребовалось. Один из бойцов гарнизона уловил недовольный взгляд коменданта.

— Так, нах. На место, нах. — Красноречием боец не отличался.

— Ты это, паря, своими командывай, — попытался определится с субординацией детина, и сложился от удара в солнечное сплетение. Терпением боец не отличался тоже, а вот удар поставлен был хорошо.

Щуплый подобрал кашу — слипшаяся масса даже не вывалилась из миски, и дальнейший вечер прошел без эксцессов, инцидентов и инцестов.

Зато, как оказалось Кривой про коменданта, низенького, но вечно всем недовольного мужичка по имени Хват, кое-чего знал. И даже относительно уважал — за то, что человек побывал минимум у пяти разломов, и в одном внутри. При этом все еще жив, здоров и даже не отрастил тентаклей…а руки ниже колен и ладони размером с лопату у него от природы…вроде бы.

Планы нормально выспаться с самого раннего утра обломал Лысый. То ли этой личинке из Браззерс не спалось, то ли кто-то из вышестоящих озадачил его тренировкой новобранцев, но настроение у него было препоганым, что мы и ощутили на себе. Мы — это я и Кривой, если кто не понял, остальные предпочли тренировкам сдохнуть в бою с собачками…логика в этом была. Учеба была так себе, откровенно, никаких фехтовальных приемов или там движений не показывали, Лысый вбивал в нас всего две вещи. Буквально вбивал — палкой по рукам, ногам и спине, если кто тупил, тормозил или просто было плохое настроение. А оно было плохое.

Первое и главное — держать строй. Стоять плечом к плечу, не разбегаться, прикрывать соседа. Один бродяга с копьем — просто мясо, десять — много мяса. «Поодиночке сожрут точно, вместе — может и не всех» — резюмировал наставник военную науку, щедро приправленную звездюлинами. Надо понимать, для лучшей усвояемости.

Второе — бить правильно. В случае с копьем, а другого у нас не предвидится, — не размахивать, не — упаси боги — рубить, а коротко тыкать острием в уязвимые места. В глотку, глаза, брюхо — что и продемонстрировал на Кривом, чем-т он ему в тот момент особо не глянулся. Дед, кстати, неплохо держался, даже провел что-то вроде контратаки, получив в ответ довольную ухмылку тренер и тычок в живот посильнее.

Под конец часовой тренировки Лысый разродился финальной мудростью — никого не жалеть. Ни тварей, ни соседа, ни себя. И, наконец, свалил на завтрак, ну и мы следом.

Но, объективности ради, польза таки была. Хотя тренировка строя из двух участников и несла отчетливый привкус маразма, под конец что-то похожее стало получатся. С владением копьем так даже без оговорок, управляться с этой дурой я действительно стал ловчее, тут еще и второй уровень, несмотря на отсутствие характеристик что-то добавивший в родной организм. Ну и последнее, то есть первое по значимости — мой «Удар». Когда я тыкал мешок с соломой, и активировал навык, выходило не только сильнее, но и лучше, чем без него. Четче. Тело будто само подправляло угол атаки, древко держалось ровнее, наконечник входил правильнее. Будто кто-то невидимый клал поверх моих сови ладони и подправлял. И главное, с каждым разом использование навыка происходило чуть привычнее, более естественно. Будто бы он не просто срабатывал, а понемногу прирастал ко мне…или прорастал вл мне, становился действительно моим.

Ну, хоть завтрак порадовал — вместо осточертевшей всего за два приема сечки порадовали чем-то типа рагу из фасоли. Все с теми же следами продуктов животного происхождения, но хотя бы не царапавшей рот, да и на вкус куда как лучше. Требуху, добавляемую в котел, кстати, извлекли из немалых размеров ларя, окованного почерневшей бронзой. Как оказалось, этот стоявший в самом центре лагеря сундук был не походной сокровищницей, а холодильником, судя по облаку пара, вырвавшемуся при открытии. Несколько смущало, что рядом с мясом и лекарскими снадобьями в нем хранили и несколько самых ценных ядер — я помнил то омерзительное ощущение при прикосновении к ним, желание вымыть руки, стереть налипшую потустороннюю дрянь. Но, есть некоторые подозрения, единственной альтернативой разломно-модифицированной продукции будет не есть вообще, так что возникать не стал. Но холодильник все равно прикольный.