Я мысленно перекрестился, хоть и был неверующим…интересно, кстати, как тут с этим дела обстоят. И с богами, и с атеизмом. Например, может ли здешний боженька покарать особо грешного индивида лично, без бородатой группы поддержки. Так вот — то, что мой дар, по словам Системы, не мог никто увидеть, здорово радовало. Особенно в контексте того, что остальной статус увидеть еще как могли, что и продемонстрировали.

А еще я понял, и даже немного обрадовался, что перестал быть в глазах местных власть имущих совсем уж бесполезным мусором…и стал просто бесполезным, да. Вот казалось бы, что мне до мнения этих аристократишек недорезанных, а все ж приятно. Карьерный рост, так сказать. Возможно даже, связанный с ростом зарплаты. Ну, для начала с ее появлением…когда-нибудь, в светлом будущем.

Солнце, тем временем, клонилось к закату, сползая к фиолетовым холмам и окрашивая все вокруг в тревожный багровый цвет. Разлом на горизонте никуда не делся, висел как и висел, все так же перечеркивая небо гигантской рваной трещиной. Только периодически меняя цвета сияния— но все до единого предельно тошнотворные. Комочки тварей тоже продолжали периодически высыпаться. Меньше чем в первую волну, реже — но продолжали.

— Эй! Слышь, ты! — Это снова был лысый, и обращался он, к моему несчастью, ко мне. — Харэ пялится без толку! Ты и ты, — он ткнул в меня и в Кривого, — валите на тот склон. Заметишь тварь — ори. Орать-то умеешь, если чё?

— Это, пожалуй, единственное, что я умею хорошо, — честно ответил я.

— Вот и славно. Нате, пожрете там. — Лысый протянул Кривому сверток с, очевидно, пайком.

Так я попал в свой первый ночной дозор. В жопе чужого мира, у гибельного разлома, в компании старого беззубого солдата. С копьем на сыромятном ремешке, с одним убогим навыком и с абсолютной уверенностью, что так просто эта движуха не закончится.

Уверенность меня, разумеется, не подвела.

Ночь в Вардане наступила внезапно — если верить останкам школьных знания, это значит что вокруг тропики. Чет непохоже — то ли земные знания здесь малоприменимы, то ли одно из двух. Как бы то ни было, но солнце нырнуло за холмы и сразу стало темно. Немного разгоняли темноту чужие, незнакомые созвездия — опять же, судя по яркости и величине, мы где-то в центре галактики…что там, кстати говорит земная наука про трещины в пространстве, из которых вылазят собаки-мутанты? Так же огоньку добавлял огонь настоящий — со стороны деревни разгоралось зарево. То ли твари таки смогли туда добраться, то ли сами селяне чего-то опрокинули в панике. Ну, или особо злопамятный колхозник решил воспользоваться моментом и припомнить личные обиды — в то, что человеческая натура одинакова во всех мирах, я уверен на все сто сорок процентов. Костра, на котором сжигали павших ополченцев видно не было из-за склона, а вот запах — сладковатая, тошнотворная вонь паленого мяса — очень даже ощущалась. Настроение было соответствующим, да и Кривой не спешил успокаивать.

— Первая ночь, да возле неизученного разлома…поганая вещь, -негромко сказал он, опираясь на копье как на палку. — Твари, они вообще темноту больше любят, в ней им раздолье. Днем, особенно поначалу, больше мелочь сыплется, а вот в ночи могут быть и покрупнее. А так как ночь первая — то неведомо, насколько крупнее.

— Ага. А мы тут, значит. Стоим.

— Так на то и дозор. Наше дело — заметить и заорать, вот и вся премудрость. А, не, не вся — давай пожрем, это никогда не лишнее.

Тут у меня возражений не было, даже наоборот — если бы у меня был фамильный герб, то фразу " Давай пожрем' я вполне мог бы на нем выбить. Сразу после «отгребитесь от меня». В выданном нам от лысых щедрот свертке оказалась половина грубого, темно-серого хлеба, спрессованный до состояния и плотности подошвы лист творога и толстый стебель чего-то вроде зеленого лука. Выглядело и пахло все это весьма сомнительно, но организм даже на такую еду откликнулся с небывалым энтузиазмом…хотя, на вкус тоже было очень сомнительно…но окей. А ничего так, можно бы и еще…если бы было.

Уже дожевывая последние крошки, я краем глаза заметил, как Кривой застыл и даже, казалось, перестал дышать.

— Тихо, —бесшумно, одними губами выдохнул он. — Слева. Внизу. Три.

Я всмотрелся — и ничего не увидел. На второй раз тоже не увидел, и только на третий разглядел три тени, скрытые среди колышущейся ночной травы и багровых отблесков пожара. Три силуэта, скользящих вверх по склону. Двигались они иначе, чем дневные псины — не дергано, рывками, а плавно и текуче прижимаясь к земле. Из-за темноты размеры оценить не получалось, но как бы не крупнее…или не только из-за темноты, контуры собак словно растворялись в темной траве.

— Что делаем? — шепнул я, чувствуя как холодеет от ужас…от адреналина в животе. — Они ж нас порвут нафиг, как только закричим.

— Бежим, орем. Бежим к нашим, там огонь, там бойцы — тремя тушками твари не сунутся. Наверное.

Как-то не слишком внушало оптимизма вот это вот «наверное». Особенно с у четом того, что насчет количества Кривой точно не угадал.

Из-за ближайшего валуна, со стороны откуда мы никого не ждали, вынырнула четвертая собака. Еще более незаметно, чем ее товарищи, она буквально проплыла к нам, обманув и опыт Кривого и мою наблюдательность. Низкая, черная тень с черными же провалами глаз, полностью покрытая этой странной чернотой, словно пеной, подобралась на расстояние прыжка и, собственно, прыгнула.

Что-нибудь придумать я не успевал. Оно и хорошо, потому что думать в такой ситуации было бы верной смертью, на это ушли бы драгоценные доли секунды, которых не было. Чисто на голой жажде выжить, на внезапно прорезавшихся рефлексах и инстинкте выживания, я рванул копье вверх, упирая пятку в землю и развернул острие навстречу противнику.

И в тот же миг, в растянувшуюся как горячая смола долю секунды, активировал свой единственный навык.

Тело — или подсознание, или система все сделало само. Будто кто-то невидимый положил ладони поверх моих и направил как нужно. Древко пошло вперёд, и пошло всяко лучше, чем в прошлый раз. Резче, быстрее, точнее…правильнее, вот. Как будто бы я провел немного времени, отрабатывая владение оружием. Явно влияние класса — иначе откуда взяться тому, чего во мне отродясь не водилось. Острие вошло твари точно в оскаленную пасть, выломав пару зубов, пробило верхнее небо и вышло сквозь основание черепа. Псина дернулась всей тушей, забрызгав меня черной кровью и судорожно забилась, вырвав копье у меня из рук. Но это уже была агония, тварь даже не попыталась провернуть фокус своей товарки со сползанием по древку, а почти сразу издохла.

И, самое главное, я таки почувствовал тот незначительный довесок к удару. Как будто на миг стал чуть сильнее себя самого, ударил сильнее чем мог бы.

Зашибись ощущение, скажу я вам.

А еще скажу, что «незначительный» по меркам Системы и по моим — очень разные вещи.

— ТВАРИ! — верещал рядом мой беззубый друг, полностью забив на всякую конспирацию, все равно троица уже неслась по холму, разъярённая гибелью сородича. — ТВАРИ ИДУТ! ТРЕВОГА!

НУ и я заорал, причем от души. Тем более хорошо это у меня получалось, грех было не поорать. «Твааарии!» — выводил я с таким надрывом, что Шаляпин позавидовал бы. Оба Шаляпина. Кажется, даже пожар на секунду притих от наших воплей.

А потом я таки смог выдернуть копье из собачьей туши и встретить три темных силуэта, взлетевшие на наш гребень. Два силуэта — Кривой продемонстрировал, что настоящему бойцу зубы только мешают, и неплохо поставленным тычком под нижнюю челюсть свалил самую шуструю собаку. Та рухнула, как мешок, но на остальных ее гибель впечатления не произвела. Или произвела — возможно, останься они втроем, могли бы атаковать более согласовано и опасно, а так получилось по одной псине на рыло. Но и так было не сказать что просто.

Напарника я потерял из виду почти сразу. Тварь прыгнула — уважают они эту тактику, за что иногда и расплачиваются…но не сейчас, фокус с выставлением копья вперед не сработал. Собака насаживаться на острие не пожелала, и уклонилась. Навыки обращения с копьем, непонятно откуда взявшиеся, не подвели — я смог перенаправить оружие и оцарапать клубящийся тьмой бок, правда толку с того не было. Разве что псина стала еще злее, хотя куда уж больше. Ловко приземлившись, зверюга выставила вперед морду, словно рептилия, и медленно двинулась на меня, уставившись чёрными буркалами.

Я попятился, выставив копье острием вперед и вверх, прикрываясь древком от возможного броска. Откуда-то в голове вылезло, что правильный хват — над плечом острием вниз, так я смогу атаковать снизу вверх…но если она прыгнет? Вряд ли земные копейщики стакивались с таким противником, лучше не импровизировать и действовать как учили. А еще нужно что-нибудь придумать. Вот прям щас желательно.

Тварь кружила вокруг меня, выискивая брешь в моей, не сказать что крепкой защите. Она была умной и осторожной…ну, или трусливой, тоже нельзя исключать — и явно ждала, когда я сам сделаю глупость. А я мог. и, возможно, даже сделал.

Рискнув раскрыться, я пяткой копья сковырнул лежащий в грязи камень, отправив его в полет по направлению собачьей морды. И сработало, тварь на секунду, на долю секунды даже отвлеклась, дав мне возможность продолжить движение древка, перехватив копью и ткнув тупым концом в бездонно-черный глаз, тут же вернувшись в привычную стойку. Псину проняло, и она таки прыгнула, вновь уклонившись от острия, но и я отступил. Потеря одного глаза если и сказалась на боеспособности, то не слишком, все попытки зайти с, предположительно, слепой стороны провалились, мы продолжали ходить кругами, выжидая. Первым, к счастью, дождался я — Кривой закончил со своей псиной и ткнул моего противника в ляжку, заставив того развернутся. И я с воплем — вопить у меня входит в привычку — всадил свое копье ей в глотку…как-то не очень звучит, да… Псине тоже не понравилось — ржавый наконечник, усиленный навыком, пробил укрытую черным туманом шкуру, прошел гортань наискосок, и вылез из-под левого уха, явно задев по пути мозг. Ну, судя по тому, что зверюга упала и сдохла.

— С камнем ловко получилось. — Оказывается, это не мы друг друга потеряли из виду, а только я его. — Сам догадался? Али обучали где?

— У меня богатая фантазия. — честно ответил я.

Кривой развивать тему не стал, только молча кивнул. Я тоже ничего не сказал — не успел. Из густой травы ниже по склону взвилась в воздух еще одна тушка — припозднившаяся к общему веселью и оттого злая, как радикальная феминистка. Метнулась прямо на Кривого, метя в шею. Я заорал — на этот раз не «твари», а нечто нечленораздельное, без слов, для убедительности тыча пальцем ему за спину. Напарник в очередной раз продемонстрировал, что не стоит судить людей по внешности. За обликом бомжа-неудачника скрывались очень недурственные рефлексы, позволившие не оборачиваясь сделать шаг в нужную сторону. А так же подготовка или системные навыки — эти дали возможность не глядя ткнуть копьем под локоть, зацепив собачью лапу. Обладательница лапы взвыла, развернулась и оказалась аккурат ко мне боком — а башкой к Кривому.

Грех было не воспользоваться.

Я и воспользовался. Вскинув копье на плечо, как заправский гоплит, и нанес удар снизу вверх, добавив к своей невеликой силе свой же вес и усиление от «удара». Древко рухнуло к цели, наконечник прошел твари меж ребер, прошил брюшину и вышел из центра грудной клетки. Где благополучно и застрял. Оружие задергалось вместе с агонизирующей зверюгой и вылетело из рук, едва не приложив своего владельца по голове, но вроде бы хватило.

Точно хватило. Я подошел ближе, уперся ногой и с трудом вытащил древко, до трети измазанное дурно пахнущим содержимым твари.

— Вот теперь точно все. Вроде бы. — Выдохнул Кривой, обводя напряженным взглядом темноту. — Спасибо, кстати.

— Сочтемся, — ответил я, пытаясь одновременно отдышаться и не дышать. — Если доживем.

— Если доживем, — согласился он. Совершенно серьезно согласился, а я просто пытался схохмить.

Мы отошли подальше от дохлых тварей, и сели на сохранившие остатки дневного тепла камни. Идею валить назад напарник не одобрил — время дозора еще не вышло, лысый прикола не поймет. Идею пустить одну из тушек на шашлык, наоборот, принял за великолепную шутку, аж шепеляво захрюкал от восхищения моим талантом стендапера. А я в этот раз был абсолютно серьезен, сожранный час назад перекус уже бесследно растворился в потоках адреналина. Ну хоть появился повод выудить чуток новой инфы. Задав пару обтекаемых вопросов, в стиле «интересно, чо оно так?» получил вполне неплохой ответ. Настолько неплохой, что с внешностью собеседника никак не вязался.

— Твари, они не из нашего мира. — с учетом темноты, милосердно скрывающей внешность, можно было представить что слушаешь познавательную лекцию. — Не факт, что вообще из какого-то мира вообще. А когда ты что-то ешь, оно ж встраивается в твой обмен веществ. А если в него встроить неизвестное вещество, какой будет эффект?

— Ну…неизвестный? — предположил я, пытаясь понять две вещи. Откуда беззубый средневековый бомж знает термины «обмен веществ» и «эффект». И как повлияет еда — и вообще все — в этом мире на меня.

— Точно! -радостно хлопнул лектор себя по колену. — Может — чуть сильнее станешь, или ночью видеть будешь. А может — мгновенно помрешь. Ну, или помрешь же — но медленно и мучительно. Два последних варианта, если что, куда как вероятнее. Где-то в тройную дюжину раз.

Ну, в целом логично — совать в рот всякую гадость плохая идея. Особенно из нового Разлома, по которому нет никакой информации. А вот в случае с более старыми, изученными есть варианты. Нет, просто жрать тамошних монстров или растения (которые тоже бывают теми еще монстрами) — все еще так себе план, а вот использовать из в качестве алхимического сырья, получая невозможные для местных ингредиентов эффекты — умеют, любят и практикуют. Хотя, опять же, были задокументированные случаи, когда сожрав от мясо твари, дегустатор (как правило, недобровольный) получал даже навык. Два случая, вроде бы, за всю историю мира, и еще один под сомнением.

Больше гостей не было…или мы из не заметили, за разговорами время прошло незаметно (оказалось, что тройная дюжина — это двенадцать в третьей степени, от выпивки в Бочарном ослепнуть можно, а до ближайшего стабильного Разлома сотня лиг…где-то триста километров), и уже можно было сваливать.

Задерживаться мы не стали, и поплелись обратно, ориентируясь на рыжие отблески еще не догоревшего костра. У огня было людно. Уцелевшие «добровольцы» жались поближе к теплу, не сколько даже для согрева, сколько пытаясь расслабится и успокоится. Наше появление их, вроде как. даже успокоило…ну, кроме пары отправленных лысым в дозор.

Несколько настоящих бойцов с заставы стояли поотдаль, о чем-то переговариваясь вполголоса, и я навострил уши.

— Накал девять, мэтр сказал. — Или часов через несколько сам схлопнется, или в фазу потока перейдет. Но до тех пор точно будет сыпать, но крупных не будет…не должно, жидковат Разлом для них. Отобьемся. Уверенность в голосе говорившего радовала, несмотря даже на ехидные комментарии его собеседника, что оценка Разлома бывает верной, дай благие боги, в половине случаев. Языки пламени в костре убаюкивали, накопившаяся за день усталость придавила, и я незаметно задремал.