Мы заняли позицию на гребне холма. Ну как мы — так и не представившиеся всадники согнали свежих ополченцев, стимулируя слишком, по их мнению, неторопливых. Очень к месту вспомнилось происхождение слова «стимул» — палка которой подгоняют скот. Символичненько. Идти было недалеко, метров двести, но не сказать что удобно. Ноги скользили на влажной земле вперемешку с камнями, вроде бы небольшое копье оказалось тяжелым, неухватистым и уже успело натереть ладонь. Молодой парень таки сделал выбор, и попытался дать деру — рванул с неплохой такой скоростью по направлению к лесу. Неплохой скоростью для пешего, конный догнал его играючи, невидимым из- скорости взмахом чего-то типа шашки снес беглецу голову, чуть склонившись с седла подхватил ее за волосы, и вернулся к нам.

— Эта падаль легко отделалась. — Для убедительности он потряс трофеем, держа его за волосы. — Следующего, кто попытается бежать, заживо скормлю тварям.

Возможно, конечно, всадник — коренастый и немного раскосый, словно с примесью монгольской крови — и брал на понт, но делал это очень убедительно. Даже Станиславский не нашел бы, к чему придраться. Возможно, отвлеченно рассуждая, нужно было что-то сделать — все-таки нас, ополченцев, было двадцать три…уже двадцать два. Все равно больше, чем пятеро погонщиков, и мы даже не были безоружны. Но и так не самый лучший человеческий материал был окончательно деморализован скоростью и жестокостью расправы, так что о каком-то организованном сопротивлении говорить смысла не было. Ну, позже я понял причину обреченной пассивности остальных, и даже похвалил себя, что не дернулся — шансов просто не было. Проводив взглядом скатившееся со склона тело, я поплелся дальше на вершину, занимать позицию.

На гребне нас выстроили в подобие линии. Ну, как выстроили — растыкали в ряд, велели держать копья острием к противнику и не разбегаться. Для убедительности cамого нерасторопного — то ли деда, то ли очень плохо сохранившегося бомжа средних лет — перетянули плетью, оставив быстро вздувшийся рубец на голой спине. Тот, видимо уже ученый жизнью, никак выражать недовольства не стал, только вскрикнул разок. Мужик, что вручил мне копье, расщедрился даже на краткий инструктаж, на пальцах объяснив единственную тактику, которую от нас ожидали. А именно — упереть тупой конец древка в землю, выставить острие вперед и вверх, и молится Всеблагим Заступникам, чтобы тварь сама напоролась на наконечник.

— А если не напорется? — поинтересовался я.

— Ну, значит не повезло. — Флегматично ответил тот. — Ори тогда громче, глядишь кто поможет.

Великолепный план. Надежный как швейцарские часы, да. Ну, с другой стороны, орать я умею куда как лучше, чем махать копьем.

Мы — как ни странно, ни лысый ни всадники нас не бросили, наверное чтоб не разбежались заранее — стояли на гребне и ждали. Как оказалось…ну ладно, как я тогда думал, ожидание боя страшнее собственно боя. Те минуты, когда ты видишь приближающуюся смерть, но она еще не дошла. Когда у тебя есть время рассмотреть ее во всех подробностях, представить как именно она тебя сожрет, разорвет, растерзает. Когда прокручиваешь в голове все варианты — и каждый из них поганый.

А рассматривал я внимательно.

Самая шустрая стая уже поднималась вверх по склону. Неспешно и дергано переставляя свои искаженные конечности, собаки шли чем-то типа рыси, только очень уж отвратительной, нереально чуждой. Их было не очень много, голов пятнадцать — двадцать. Точнее посчитать мешала высокая трава на холме и мясные проплешины, оказавшиеся недурным камуфляжем. Но, в любом случае, приемлемо, по одной на каждого максимум. Ну, если твари не догадаются попробовать в тактику, вопреки словам здешнего командира…кстати кто он хоть…да и вообще, где я…не пофиг ли, сейчас другие приоритеты.

Твари, кстати, догадались. Командир назвиздел. Надо же никогда такого не было, и вот опять. Но шутки шутками, а собачки реально бегут на сплошной массой, не стаей — а хоть и кривоватым, но клином. Впереди тройка самых здоровых зверюг, чуть позади основная свора. Еще и пара особо бойких смещалась во фланг, явно собираясь обойти нашу неприступную крепость с боку, или как минимум, отвлечь от основной атаки. Хоть и твари, а действуют куда грамотнее нас.

Больше всего, кстати меня напрягала фланговая парочка. Ну, потому что я стоял практически с краю, и был вторым кандидатом на педигри, сразу после мужика в живописной рванине. Мужик был похож на Зи Зи Топа, если бы тот работал сборщиком металлолома в депрессивном райцентре, вооружен близнецом моего копья. И были некоторые подозрения, что обращению с этим оружием он обучен получше меня, во всяком случае держит куда как увереннее…или просто показалось. Ну, в любом случае, всегда считал, что любую работу нужно доверять профессионалам. И в момент, когда первый представитель канис охреневалис прыжком преодолел оставшиеся пять метров, я очень аккуратно, бочком, на полшага сместился назад, оказавшись чуть левее и позади оного профессионала. Не сбежал — не то, чтобы был против, но вряд ли проканало бы — просто перераспределил риски и сохранил боевую единицу в лице себя.

Таки насчет профессионализма бородача я не ошибся — одна из тварей, что выбрала его своей целью, оказалась насаженной на копье, пробившее тушку в районе горла. Зизи даже почти успел выдернуть оружие и встретить вторую — меньше чем за секунду, мое уважение. Но почти не считается, вторая собака оказалась шустрее первой, и как-то перекрутившись в полете, пинком не по собачьи длинных задних лап пропорола соседу горло, оттолкнулась от уже обреченного тела и прыгнула уже в мою сторону.

Что-то подумать я не успел — оно и к лучшему, на это ушли бы драгоценные доли секунды, которых не было. Тело само собой, на непонятно откуда взявшемся инстинкте выставило копье вперед и вверх, упирая пятку в землю. Ну, как и учили несколько минут назад. И еще зажмурился, хотя этому и не учили., словно маленький ребенок, который верит, что если он не видит чудовище, то и чудовище его не видит. Гениальная стратегия выживания. Десять из десяти. Рекомендую.

Что-то с чудовищной — ха-ха, каламбур -силой ударило, едва не выбив древко из рук, отдача чуть эти руки не отсушила. Я отлетел назад, шлепнувшись на задницу, и сверху обрушилась туша.

Я открыл глаза.

Зрелище мне не понравилось — где-то на расстоянии вытянутой руки передо мной красовалась пасть. Оскаленная, истекающая черной пеной слюны, воняющая так, что хотелось сдохнуть просто чтобы не нюхать. Что умеренно (очень умеренно) радовало — тварь была насажена на копье, которое я умудрился не выронить. Наконечник вошел ей где-то в районе правой лопатки, пробил насквозь и торчал из спины. По чистой, невероятной случайности она сама напоролась на него. Что не радовало — она все еще была жива. Более того, даже вполне себе бодра. Псина хрипела, дергалась, скребла когтями пытаясь дотянутся до меня. И медленно, сантиметр за сантиметром, насаживая себя на древко, таки подбиралась ближе. Зубы клацали в воздухе, на лицо падали крупные капли густой слюны вперемешку с кровью, отчего я чуть не добавил в этот коктейль немного рвоты. Но сдерживался, ухватившись за древко обеими руками, упираясь изо всех сил, вжимаясь спиной в землю и орал, понимая, что сейчас обоссусь. Не от страха, разумеется, а от лютой ненависти.

— Сдохни, сука блохастая! — выл я, сам уже не сильно похожий на хомо, тем более сапиенс. — Сдохни, тварь, ну сдохни же!

Тварь оказалась без понимания, и сдыхать не торопилась.

И тогда я, собрав все силы, отшвырнул копье с шашлыком по корейски, подхватил с земли камень, немалых размеров булыжник, которых на гребне холма имелось в избытке, и со всей дури, которая только нашлась, впечатал его в собачью башку. Очень вовремя, потому что обладатель башки был уже на ногах…в смысле на лапах. Так что впечатал еще раз. И еще. И еще, уже не считая, не думая, не чувствуя ничего, кроме животного желания, чтобы эта хрень перед мной перестала двигаться, перестала скалить зубы, перестала быть.

Ну, вроде бы получилось. Сухо хрустнула кость, тварь дёрнулась в последний раз и обмякла.

Я ещё несколько раз ударил уже мёртвую тушу, прежде чем до меня дошло, что она больше не шевелится. Потом отшвырнул камень, пару раз пнул тяжёлое, исходящее паром тело, не удержал равновесие и отполз в сторону на четвереньках, давясь и кашляя. Меня таки стошнило. В желудке было пусто, так что исключительно желчью.

А потом перед глазами развернулась бледно светящаяся панель.

> [Идёт инициализация. Носитель распознан]

> [Зарегистрирована душа без привязки. Установка Системы…]

> [Установка завершена. Добро пожаловать]

>

> [Получен опыт]

> [Получен Уровень 1]

> [Доступно получение класса. Анализ носителя…]

> [Класс получен: Ополченец (обычный)]

Я сидел на земле, перемазанный кровью, грязью и слюной сраной псины, и тупо читал эти строчки. Вокруг ещё шёл бой. Кто-то кричал, кто-то умирал, кто-то рубил тварей, — но для меня всё это словно отодвинулось, заглохло, ушло на второй план. Был только я и эта светящаяся надпись.

Светящаяся надпись, кстати, не впечатляла вот ни разу. Ни визуальными эффектами не впечатляла, ни содержанием. Судя по всему, класс мне перепал максимально отстойный, никоим образом не располагающим к нагибу всего живого, счастью и богатству или, хотя-бы, веселому времяпровождению. Такое себе пушечное мясо категории «Г». Собственно, именно этим мясом я в этом мире и являлся.

Кстати, да… а не в этом? Не думаю, что каждый из моих недобровольных коллег мог похвастаться иссекаем в анамнезе, да и вообще — неужели в этом мире таких как я каждый второй? Должно же мне что-то полагаться, ну хоть какая-то плюшка? Вам чё, жалко, что ли?

Словно услышав мои стенания, панель моргнула, и на ней проступило еще что-то, написанное другим цветом. Хотя нет, цвет остался тем же, но стал более глубоким, насыщенным…все не так…значимым, вот. Словно за этими словами теперь стоял кто-то очень древний и могущественный, кто на долю мгновения заглянул мне через плечо и оставил в моем статусе крохи своего присутствия. Отблеск от отблеска, жалкую долю отражения истинного величия — и неизмеримо много для простого смертного.

> [Обнаружена аномалия.]

> [Носитель: душа вне естественного цикла перерождений.]

> [Активирован протокол… Дар Героя.]

>

> [Внимание. Носителю доступны уникальные привилегии: ]

> — Свободная смена классов без прохождения Перерождения.

> — Возможность обретения любого навыка без классовых ограничений.

> [Предупреждение: для получения навыков по прежнему необходимо соответствие требованиям.]

> [Предупреждение: обретение навыков вне класса может быть сопряжено с риском и получением негативных эффектов]

> [Данная информация скрыта от всех способов проверки статуса.]

Я перечитал это раза три.

А потом ещё раза три. Я не тормоз, я обстоятельный.

Если отбросить весь пафос и торжественность, которыми Система обильно сдобрила сообщение, выходило следующее. Я — не такой как все… ну, тут и так сомнений не было. Я могу то, чего, судя по всему, не могут другие, могу менять классы, как перчатки, и брать любые навыки, какие захочу.

Звучит как мечта любого задрота, здорово облегчающая прокачку персонажей…ну, меня, в смысле. Что-то то вроде возможности создать мультикласс, воина-хилера с большими огненными шарами.

А теперь читаем мелкий шрифт… который «предупреждение». Чтобы получить, скажем, класс крутого мага, мне сначала надо стать крутым магом. Чтобы получить класс несгибаемого воина — сначала стать несгибаемым воином. Чудесно. Это всё равно что мне сказали бы: «Ты можешь занять любую должность в компании! Главное — сначала на неё дорасти». Спасибо, кэп. Я так знал, что могу стать кем угодно, если очень постараюсь. Проблема всегда была в «постараться».

Насчёт риска и негативных эффектов тоже в целом понятно, так, что три раза подумаешь, надо ли оно вообще.

Иными словами, мне выдали ключи от всех дверей.

Не уточнив, что за каждой дверью с той стороны может стоять что-нибудь, что эти ключи у меня вместе с руками отгрызёт.

Ну а раз информация скрыта ото всех, то и я решил никому о ней не рассказывать.

Вот совсем-совсем никому. Ни одной живой душе. Потому что я, может, и не самый умный чно и не дурак. И уже давно понял простую вещь.

Если ты особенный — про это лучше молчать. Особенно в таких местах, где права человека защищены ровно настолько, насколько этот человек их сам способен защитить. В моем случае — ни на сколько.

Так что если я не хочу оказаться на цепи или лабораторном столе — лучше молчать.

Я уже собрался полистать остальные менюшки — должны же тут быть характеристики, инвентарь, ещё какая-нибудь полезная муть, — но Система, видимо, решила, что для первого знакомства хватит, и панель погасла. Меня грубо выдернули обратно в реальность, в которую очень не хотелось возвращаться.

Реальность, ожидаемо, была так себе…хотя, могло быть и хуже.

Бой уже заканчивался, причем заканчивался нашей победой. Из пары десятков «добровольцев», встретивших врага на холме, на ногах оставалось ощутимо меньше половины, человек семь. Остальные либо лежали тих и неподвижно, либо ползали и корчились, чередуя просьбы о помощи с матами и богохульствами. Часть просто исчезла — то ли собачки их уволокли в качестве трофеев, то ли таки сумели под шумок слинять. Бородач, за чьей широкой спиной я так удачно спрятался, тоже лежал, давно и основательно мертвый.

А еще подошла обещанная подмога. Откуда-то — очевидно, с упомянутой уже заставы, прискакал десяток конных, в хороших, годных доспехах и с нормальным оружием, и вот они то и решили исход боя. Или, что вернее, переломили — можно, конечно, предъявить им претензию «какого так долго», но без них псы порвали бы не половину, а всех. Я смотрел, как один из прибывших заметил отбившуюся от стаи гончую, догнал ее и располовинил огромным…то ли мечем, то ли копьем с очень длинным наконечником. Смотрел, и понимал, какая между нами лежит пропасть, которую мне предстоит как-то перепрыгнуть. Если я, конечно, не хочу оставаться бесправным мясом. Ну и, разумеется, если раньше не сдохну. Что, учитывая как начался первый день в этом мире, совсем не исключено.

Наверное, я должен был ужаснутся. Растеряться. Еще что-нибудь в таком роде, ну или хотя бы сожалеть о тех, кто только что погиб рядом со мной, защищая нафиг им не нужную деревню по приказу какого-то сраного феодала. Но я поймал себя на другой мысли. Что когда тварь напоролась на моек копье, когда я добивал ее камнем, когда выжил в смертельной схватке — мне это понравилось. Мне понравилось побеждать, понравилось оставаться живым. И хотя я все еще не глядя променял бы весь этот адреналиновый приход на всего лишь шанс вернутся домой, но…

Но Система ведь признала меня. И вручила ключи от всех дверей, а кто кому что поотгрызает — это мы еще посмотрим.

Один из всадников прервал мои размышления.

— Эй, ты. Цел? Зовут как?

Я хотел ответить что-нибудь остроумное и дерзкое, как обычно. Но, внезапно для себя, подумал, и выдал ровно то, что от меня хотели услышать.

— Ант. Звать Ант.

Как несложно догадаться, назвал я ему первую половину моего земного имени. Вторую половину оставил при себе — так, на всякий случай, вспомнились разные сказки и суеверия. Которые в этом мире могут оказаться суровой документалистикой и гайдами по выживанию…

— Чудное имя. — равнодушно кивнул всадник. — Ладно, Ант, поздравляю с классом. И с тем, что пережил свой первый разлом. — Он криво усмехнулся, разворачивая коня. — Их у тебя будет еще много.