Первую волну — мелочь и бесов, тупо прущих в лоб, — мы приняли почти весело, если тут вообще применимо это слово. Настил вмещал максимум троих в ряд, разогнаться никак, а на сходе их встречали Валун с Гусем — а это те еще красавцы. Валун работал окованной дубиной, которую я до того считал чисто казахским понтом, и каждый его мах снимал беса с гати, как кеглю. Гусь бил в упор из арбалета и добивал протазаном. Мы с Клыком выхватывали тех, кто просачивался или сигал с гати вплавь, Лейр с Гессом снимали с завала самых борзых, и первые минуты десять размен шел такой, что я почти поверил в хеппи-энд. Настил уже завалило тушами тварей, и импровизированная баррикада только прибывала.
Потом Пастырь вновь шевельнул веером — и все поменялось.
Часть мелочи пошла вплавь, хоть и периодически уходя ко дну — но и заставив нас отвлечься.Параллельно бесы на гати вдруг перестали изображать камикадзе и кинулись разгребать завал из тел своих предшественников, часть трупов используя как щиты, часть скидывая в воду, освобождая дорогу. Под прикрытием этих похоронных работ по гати, продавливая настил, и двинулся первый латник.
— Бесенята с воды! Слева шесть, справа… справа восемь! — я орал и одновременно колол — первая тварь уже выбиралась на берег островины, вся в тине, скалясь тройным комплектом зубов. «Удар». Наконечник в горло, провернуть, выдернуть. Сзади — Ржава: рыжее пятно, хруст, короткий взвизг твари. Слева Клык рубился сразу с двумя, и ему заходила в спину третья — я дотянулся выпадом, самым кончиком, но с «Ударом» и этого хватило.Все ж ощутимо хлипче мелкие были не то что бесов полноценных, а даже просто человека.
— Сочтемся! — выдохнул Клык, разваливая своей паре головы.
— Запиши-и! — я уже разворачивался вправо.
Латник дошел до бойцов, не помогла полудюжина болтов, выпущенных чуть ли не в упор. Гильдеец принял удар костяного крюка на дубину — что-то треснуло,но дубина выдержала, Валун поехал назад по грязи на полшага, но выдержал тоже. Гусь совсем уже в упор, с двух шагов, влепил болт в сочленение пластин — латник дернулся, отступил на полшага, но этим все и ограничилось. Пластины у него были — мое уважение, либо кузнецы чертей вертели всю эту скучную физику, либо весу в них было килограмм двести. Крюк нырнул быстрым рывком, снизу, под дубину,уходя от удара и метя в сочленение на втором снизу коленном суставе. Да, был еще и второй сверху. Возле латника из воздуха соткался Нож. Одно движение — я не разглядел, честно, — и латник ослеп на левую сторону: из пучка глазниц торчала рукоять кинжала, вспыхнувшего в ране алым пламенем. Тварь взревела, крутнулась, Нож уже стек с гати в воду, а в открывшийся бок, в подмышку, где пластины расходились от прежних ударов, Валун всадил дубину с таким размахом, что хрустнуло на весь остров. Латник завалился с настила, добивали его уже в воде, втроем.
— ВТОРОЙ ИДЕТ! — от завала, Гесс.
Второй латник шел по гати — слава Ктулху, что двоих она просто не вместила бы, мелкие лезли из воды уже по всему периметру, толпа бесов перла следом за латником сплошняком, и где-то на этом этапе я перестал воспринимать бой целиком. Осталась только привычная работа. Холод Разлома тек через паутину рекой, мгновенно восполняя расход. Я не экономил, чего экономить, когда за спиной, в трех лигах, неисчерпаемый поток энергии. Бесплатной энергии, мне б такой во времена майнинга… Копье в моих руках снова, как тогда, у гребня, вытворяло такое которые палке с железкой делать вроде как и не положено. Рядом тяжко дышал Гусь, ревел Валун. Тетива Лейра щелкала размеренно, как метроном, Гесс возле него коротко и зло кромсал бесятину. Мы держались. Мы держались, и размен все еще был в нашу пользу.
И Пастырь это тоже понял. Слишком он умный, сволочь.
Веер его вспыхнул — весь, разом, всеми пластинами, — и по болоту, по воде, по нам прокатилась волна неслышимой, но отчетливо мной осознаваемой команды. Я ее почуял всей паутиной, как чуют электрический разряд невезучие электрики: сеть вздрогнула, и каждая тварь на этом берегу на один вдох стала быстрее. Сильнее. Точнее. А сам Пастырь двинулся к гати — неспешно, странной своей ломаной походкой…но как же, сука, быстро.
Второй латник и эта волна пришли одновременно. Наш авангард продавило. Валун поймал крюк не на дубину а в плечо, вскользь, но и вскользь его развернуло и снесло с ног. Гусь заслонил его собой и успел встретить выпад латника прикладом арбалета — приклад разлетелся. Мы с Клыком вцепились в тварь с флангов, Ржава повисла у него на спине, нащупывая щели, — и в этот момент, самым краем глаза, я увидел, как через южную оконечность островка выбираются бесы. Пять? Шесть?
Мох сбивает Жердя с ног — просто корпусом, в грязь, под защиту настилаплавника. Вот его нож входит в первую тварь — парень с детства резал всякую нечисть, это было видно. Вот вторая и третья бьют разом, с двух сторон, и он успевает — успевает! — принять обеих на клинок и предплечье. Уклонится от удара латника уже не успевает.
И все. Был человек — и нет человека.Но у нас были и другие проблемы — Пастырь ступил на островину.
Латника к тому моменту завалили — не спрашивайте как, помню только Валуна, стоящего на одном колене, и Клыка,мкачущего вокруг бронированной туши. Остальных тварей тоже подвыбили, часть даже отступили — впервые на моей памяти. У нас из новых потерь Валун с висящей рукой, Гусь без арбалета, у Лейра распороте кривым копьем бедро, у меня плечо, вскрытое чьим-то выпадом, я даже не заметил чьим. И Мох. А Пастырь — целый, бодрый, с переливающимся непонятными символами веером, — шел к нам через тела своих, не глядя под ноги. Оставшаяся мелочь не отступала, как я вначале подумал — она стягивалась ему за спину.
— Бьем в веер! — рявкнул Сайх.
Лейр положил две — точно в пластины.Они дрогнули, притушили сияние — и всё. Стрелы вязли в них, как в смоле. Нож соткался у твари за спиной — и впервые за весь бой не достал: Пастырь, не оборачиваясь, повел ломаным локтем, и Ножа смело, отшвырнуло на завал, и по тому, как он поднимался, было видно, что второй раз этот фокус не пройдет. Это если после первого выживет. Валун шагнул вперед, волоча дубину здоровой рукой, Пастырь качнулся навстречу…
И тут у меня в голове что-то щелкнуло. Спокойно так, буднично, как рубильник.
Я стоял в пяти шагах, с копьем, у самой воды. Через паутину в меня тек холод — ровно тек, со скоростью, которую задавал навык. И бил тварей я с тем усилением, которое придавал навык. А океан энергии был — вот он. Здесь, под ногами, в воздухе, везде — я в нем стоял по горло. И плотиной между этим, в сущности, был только я сам.
И я перестал ею быть.
Это не было навыком — тогда еще не было. Это было… ну, представьте, что вы всю жизнь дышали через соломинку, а потом вдохнули полной грудью. Паутина не стала сильнее — ее разорвало, распахнуло, холод перестал течь отмеренными потоками, и просто затопил меня всего. Я влил его в «Удар» весь, сколько лезло, и еще столько же сверху, туда, где навык уже трещал, не вмещая, где усиление из «незначительного» становилось чем-то без названия. Больно было — как проглотить зимнюю реку. В носу что-то лопнуло. В глазах тоже. Мир зазвенел и сузился до костяного веера в пяти шагах.
Валун принял удар Пастыря на дубину — и дубина кончилась, разлетелась щепой, а Валун покатился по грязи, игнорируя боль в сломанной руке — потому что иначе сломанным бы стал он целиком. Сайх с Клыком повисли на твари с боков, Ржава метнулась под ноги — все они покупали мне время, сами того не зная, щедро подарив секунды полторы времени.
Хватило.
Я ударил с длинного выпада, всем корпусом, целясь туда, где веер срастался с хребтом, — в узел, в основание этой сраной антенны. Наконечник встретил пластину. Пластину, в которой вязли стрелы и с которой соскальзывали тесаки бойцов куда как покруче меня.
И пробил ее насквозь, как лист бумаги.
И пластину, и узел, и то, что было за узлом, — древко ушло на две трети, руки мне отсушило до плеч, а из точки удара по твари во все стороны с сухим треском рванули трещины, разбежались по вееру, по хребту, — как по льду, в который вбили ломик. Пастырь осел — вертикально вниз, складываясь в суставах, как ублюдочный костяной штатив. Веер погас.
А следом погасла сеть. Я это почуял затылком, жопой, всей уже не существующей паутиной: волна прошла по грибнице — и полсотни меток вокруг нас на мгновение осиротели. Слаженный строй рассыпался на четыре десятка отдельных, растерянных, бестолковых тварей.
— Бей!!! — не своим голосом заорал Сайх, и мы ударили.
Про следующие минуты рассказывать особо нечего — это была уже не битва, а чисто работа на скотобойне. Твари без дирижера дрались…ну, как твари: люто, бешено, но уже и в половину не так эффективно.
[Получен опыт]
[Получен Уровень 6]
[Анализ носителя…]
[Обнаружено воздействие эманаций Разлома высокой насыщенности.]
[Обнаружено превышение пропускной способности носителя. Зафиксировано направленное усиление навыка сверх предела.]
[Соответствие требованиям подтверждено.]
[Дар Героя: активирован протокол обретения навыка вне класса.]
[Получен навык: Переполнение (редкий)]
[Переполнение (необычный): Активный. Позволяет направить в любой доступный навык объём энергии сверх его пропускной способности, кратно усиливая эффект. Степень усиления зависит от объёма вложенной энергии.]
[Предупреждение: навык получен вне класса. Возможны побочные эффекты.]
[Предупреждение: применение навыка с энергией Разломов ускоряет рост сродства носителя.]
[Данная информация о происхождении навыка скрыта от всех способов проверки статуса.]
Я прочитал. Потом еще раз. Система, значит, посмотрела, что за херню я вытворяю, одобрительно кивнула и выдала мне под это дело навык. Спасибо, родная.
— Ант. — Сайх стоял рядом. Не знаю, сколько стоял. — Живой?
— Наполовину, — честно сказал я. Слова выходили с кровью — еще и прикусил язык, оказывается. — Но на нужную половину.
Он посмотрел на меня. Потом на Пастыря — на дыру в костяном веере, в которую прошел бы кулак Валуна. Потом снова на меня. Ничего не сказал.
Дальше была самая не самая приятная работа, но однозначно самая приятная чать сегодняшней вылазки — сбор добычи. Если камни бесенят особо не радовали, то их старшие братья уже могли похвастаться неплохими ядрами, не говоря уже о латниках. А уж их Пастыря Сайх вырезал натуральную красоту…мои внутренние жаба и хомяк просто зашлись в истерике, требуя любым способом закрысить эту ценность.
— Ну, — сказал он. — Рассказывай.
Я помолчал. Всей правды говорить было нельзя. Но и совсем уж вранье не прокатило бы: слишком много глаз видело слишком многое.
— Навык взял, — сказал я. — Прямо в бою, с уровнем. — Это была правда, вся до последнего слова, и пусть проверяют чем хотят. — Называется «Переполнение». Позволяет влить в другой навык силы больше, чем в него лезет. Намного больше. «Удар» я им и накачал.
— Насколько больше? — деловито уточнил Клык.
— Не знаю. Кажется, у него сверху предела нет. — Я посмотрел на свои руки. Пальцы уже слушались, но глубоко внутри, в костях, все еще стояло ощущение выжженного ледяным пламенем…всего. — Тяжко только что-то.
Тишина. Треск углей. Где-то в темноте, над топью, тоскливо крикнула птица — обычная, птица, просто птица.
— Расскажу тебе про один случай, — сказал вдруг Гесс. — Был у нас в сотне, еще до тебя, малый один. Взял в разломе — единственный раз в моей жизни мы внутрь ходили — навык — силу увеличивал, где-то в дюжину раз. Пол года протянул. — Гесс снова прикрыл глаз. — Я это к чему. Навык, который жрет носителя, — это, конечно, круто…но не надолго
— Ну да, — согласился я. — Понимаю.
— Понимает он, — Ржава фыркнула. Она сидела, вытянув прокушенную ногу, и смотрела на меня с чисто медицинским интересом. — У тебя чуть глаза не вытекли. И руки — думаешь, не видно? Это ты один раз так выжал. А в горячке боя знаешь, как оно? Еще разок. И еще чуть-чуть. И вот столечко. Видала я таких — с зельями, правда, но заканчивают одинаково.
— Зато какой размен, — Клык, наоборот, смотрел с восторгом обстоятельного барыги, оценившего краденое. — Я ж не спорю — сдохнуть можно. А можно и не сдохнуть, а тварь такую— в одно рыло ушатать! Да за такой навык половина гильдии удавится. Вторая половина удавит первую…
Сайх за весь разговор не сказал ни слова — сидел, ковырял прутиком угли. А когда все выговорились, произнес — негромко, в огонь, но услышали все:
— Предел свой узнаешь на тренировках. При мне. Аккуратно, а не как сегодня. — Пауза. — Фон Аренну доложишь сам, первым, до того, как спросит. Такие вещи прячут только дураки и покойники, а ты у меня в десятке, таких мне не надо. — Он поднял глаза. — А за тварь — спасибо. От всех.
Моя стража выпала под утро, в самый глухой час. Я сидел спиной к стволу, слушал болото — ушами и не ушами, — и наконец сделал то, что чесалось сделать с самого островка. Осторожно, тонко, как пробуют ногой лед, я потянул холод из паутины и направил его не в «Удар».
В «Чутье Разлома».
Навык принял, что ему дали, правда без особого эффекта — ну, может чуть лучше стал работать. Потому я влил еще. Потом еще. А потом столько, сколько смог. Обычный, копеечный навык, дающий «незначительное повышение восприимчивости», наполнился, натянулся, и… и…
Радиус восприятия вырос скачком, больно ударив куда-то в мозг, в разум, оглушив на несколько секунд. Одно бесконечное мгновение я слышал чуть ли не все болото разом: каждую спящую птицу, каждую рыбину под ряской, россыпь мелких меток тварей у дальних гривок. Я слышал наш лагерь и рубеж за ним. Я слышал плацдарм — отдельных тварей различить было нельзя, но их общее копошение ощущалось очень даже. И в середине я слышал башню. Она дышала. Тянула из раны мира силу и толкала в сеть тварей, тянула и толкала, ровно и мощно, как кошмарное сердце. А на месте выбитого узла, там, где сдох Пастырь, сеть уже срасталась — медленно, слепо нащупывая сама себя оборванными нитями.
А потом — на самом излете этого бесконечного мгновения — ритм башни сбился.
На долю такта. На вдох. Как сбивается дыхание человека, которому показалось, что его окликнули.
Я оборвал приток так резко, что в висках лопнуло парой горячих игл, и еще долго сидел, не шевелясь, с колотящимся сердцем, втянув Чутье до размеров собственной шкуры. Показалось. Наверняка показалось. На таком расстоянии, через всю эту мешанину — ну не могла она меня… Услышать? Заметить? Оглянуться?
Могла — не могла, а проверять вторым заходом я не стал. Я, может, и не самый умный, но и не дурак.
Так что я просто развернул статус. Просто чтобы увидеть все разом, черным по светящемуся.
[Носитель: Ант]
[Раса: Человек]
[Класс: Ополченец (обычный)] [Уровень: 6]
[Навыки: ] [Удар (обычный): незначительно усиливает атаки оружием.]
[Стойкость (обычный): Пассивный. Незначительно повышает сопротивляемость тела всем видам урона. Снижает риск смертельных повреждений.]
[Чутьё Разлома (обычный): Пассивный. Незначительно повышает восприимчивость носителя к эманациям Разломов и присутствию их порождений поблизости. Сила и точность чутья зависят от насыщенности эманаций.]
[Выносливость (обычный): Пассивный. Незначительно повышает запас сил организма, снижает утомляемость, ускоряет восстановление после нагрузок.]
[Исток Разлома (необычный): Пассивный. Позволяет восполнять внутреннюю энергию носителя за счёт эманаций Разломов. Скорость и полнота восполнения зависят от насыщенности эманаций.]
[Переполнение (редкий): Активный. Позволяет направить в любой доступный навык объём энергии сверх его пропускной способности, кратно усиливая эффект. Степень усиления зависит от объёма вложенной энергии. Превышение пределов носителя ведёт к повреждениям тела и духа.]
Нууу…уже на что-то похоже.