Беглых засек Гесс, что и логично — кому, как не следопыту обнаружить эти самые следы. Хотя тут и стараться особо не пришлось, даже я, нахватавшись верхов, вполне уверенно мог понять, что здесь кто-то прошел. Человек несколько причем, точно не один-два.

— Шестеро. — Сонный присел над травой, разглядывая следы, проведя пальцами по земле, разглаживая травинки своими чуткими пальцами. — Может семеро даже, один очень легкий, дите или баба тощая. Часть босые, часть в лаптях. Минимум двое с тяжелым грузом. — Он поднял на нас голову, прищурившись. — Крепостные, скорее всего. Деру дали. Неплохо, хоть и мало — но верная денежка.

— Крепостные? — переспросил я. — Так Бочарное вроде вольное, Кривой говорил.

Несмотря на усталость и разные отряды, я не упускал возможности порасспрашивать старого знакомца о здешнем устройстве. Чем больше узнавал, правда, тем меньше оно мне нравилось. Феодализм здесь цвел и пах, наличие Системы его только укрепляло, делая различия между людьми, между аристократией и простолюдинами не только внешними — ни и внутренними. Сложно бунтовать против помещика, когда он и без отряда солдат может раскидать десяток крестьян голыми руками, причем чисто за счет пассивных навыков. Да и у дружины его в статусе отнюдь не «огородничество» и " фермерство' — необычный, кстати навык, покруче первого. Верно и обратное — даже самый захудалый бродяга, обзаведясь в ходя своей бродяжьей жизни интересными строчками в статусе, вполне мог рассчитывать на соответствующий этим строчкам титул. Или на могилу, потому как и без него претендентов на титулы и земли хватает.

— Бочарное — да. — Сонный поднялся, отряхивая колени. — НУ так в баронстве не одна деревенька, как бы. Вольных поселенцев мало, по пальцам пересчитать можно, это тебе не Дикие Земли. В основном баронские деревни. Эти, видать, из Тернового или Выселок рванули. Зря, кстати — далеко не убежали бы, даже нам не попадись.

— И что мы будем делать? — спросил я, хотя ответ знал заранее. Знал, и нихрена он мне не нравился.

Сонный посмотрел на меня. В полуприкрытых глазах не было ни жалости, ни злорадства.

— Вернем хозяину, понятное дело.

Догнали мы их вскоре после полудня. Ушли они недалеко, да и следы толком заметать не умели, протоптав натуральную тропу, по которой Гесс прошел, как по несуществующему здесь навигатору, и в небольшой ложбине мы наткнулись на цель. Беглецы остановились передохнуть, видимо решив, что отошли на достаточное расстояние. Сонный не ошибся — пятеро взрослых и один ребенок, девочка лет восьми, прижавшаяся к матери. Двое мужиков, еще одна баба постарше и совсем уже сморщенный седой старик.

Они нас заметили, хоть и запоздало, да и какая разница. Бежать было некуда, сил у них не оставалось, и они сами это понимали. Один из мужиков дернулся было, подхватив кривую палку — единственное его оружие, но тут же опустил ее, поняв безнадежность сопротивления. Ну, еще потому, что лук Лейра с наложенной стрелой был направлен ему в горло.

Я молчал, переводя дух и параллельно изучая беглецов. Выглядели они, прямо скажем, так себе…ну, как и выглядели крепостные крестьяне из советских учебников истории. Истощенные, оборванные, с поникшими лицами и обреченностью во взгляде. Судя по всему, барин их благодетельствовал не вынимая, отчего и решились на побег, уже хоть куда — к другому барону, к разбойникам в лес, да хоть тварям на обед. А мы их, значит…

— Вот и ладненько. — Сонный вышел вперед. — Набегались.

— Господа хорошие, — тихо, надломлено заговорил дед, — не выдавайте, светлыми заступниками молю. Запорет барин…насмерть заорет. Не за себя прошу, за дите, ее то за что?

— А чего бежали то? — спросил я, сам не зная зачем.

— Мужик посмотрел на меня удивленно даже.

_ А чего оставалось-то? Налоги поднимают третий год кряду. Старшего как забрали зимой в ополчение, так и сгинул — а потом и поле наше ополовинили, дескать все равно некому вспахать. А нам теперь только с голоду и сдохнуть, вот и побежали. Думали, в землю вольную какую податься.

Я знал, чем это кончится. Знал с самого начала, с того момента.как мы засекли их следы. Жалость здесь — роскошь, которую могут себе позволить только сильные. Но, в глубине души, где-то очень глубоко, я очень хотел, чтобы произошло какое-то чудо, всего лишь долбаное крошечное чудо и мне бы не пришлось участвовать в этом сраном блудняке.

И чудо произошло.

Сначала я даже не понял, что происходит. Подумал, что это просто тоска, мерзкое чувство безысходности от сложившейся ситуации, скребущее кишки ледяными когтями. НО холод усиливался настолько быстро, вымораживающие нутро нити столь стремительно расползались по телу, что быстро стало понятно — не в настроении дело. Это былдо похоже и не похоже одновременно на чувство, когда рядом тварь. Только что от их присутствия изнутри кололо тонкими ледяными иголками и тянуло ледяными же нитями. А сейчас во мне заработал натуральный арктический миксер, и он только набирал обороты. Я чуть не упал, пошатнувшись.

— Ант? — Сонный обернулся. — Ты чего?

— Не знаю. — выдавил я. Дышать стало тяжело, трудно, словно кто-то медленно стягивал на мне обруч. — Чутье…оно как с ума сошло. Не тварь, нет…не много тварей даже, что-то больше, другое…и такое…

— Гесс мгновенно подобрался. веки впервые с нашего знакомства полноценно раскрылись, явив миру удивительно ясные, цепкие глаза.

— Где?

— Везде. — я уже сам не понимал, что говорю и откуда я это знаю. — Нигде. Его нет, оно далеко, оно приближается.

И тут меня скрутило по настоящему, и я увидел. Не глазами, чутьем…вернее Чутьем, разом выскочившим за пределы своих возможностей увидел, как где-то за лесом мир начал рваться. Я почувствовал это так ясно, как будто стоял на этой точке. Почувствовал, как привычная реальность истончается в одной точке, и трещит по шву. По шву, которого нет, но он вот-вот появится. Я ощущал давление с той стороны, чудовищное, нездешнее давление чего-то, что рвалось в привычный мир. Что-то напирало на стену мироздания, продавливало ее — и стена поддавалась, прогибалась и вот-вот должна была лопнуть.

— … нт! Ант! — голос Гесса пробивался сквозь ледяную толщу. — Очнись! Что с тобой?

— Разлом. — Открылся…или сейчас откроется. Разлом. Большой. Очень большой. Там. — я протянул дрожащую руку на северо-восток, откуда шла эта чудовищная волна. — Не как у Бочарного, больше, намного больше.

Сонный замер. Лицо его, обычно невозмутимое, дрогнуло.

— Ты уверен? -очень серьезно спросил он — Точно уверен?

— Уверен. И да, он открылся. Прямо сейчас.

Повисла тишина. Дозорные переглянулись.

— Северо-восток…- пробормотал Гесс, разворачиваясь в сторону, куда указывала моя рука. — Там же…там ничего нет. Болота до самого Серого тракта. Ближайшая застава — наша.

— Любят вас Благие Заступники, — фыркнул он беглым, отстукивая в амулет. — Или наоборот. Катитесь, пока живы.

Крепостных как ветром сдуло. Только вот они стояли, обреченные, готовые вымаливать пощаду — как вдруг выяснилось, что мир большой, и в нем полно альтернативных способов подохнуть, выбирай на вкус. Один из мужиков подхватил девчонку, второй деда под руку, и всей толпой рванули приблизительно на юго-запад. Шли они не совсем туда, скорее совсем не, но про направление нового Разлома явно услыхали и сделали выводы. Повезло им, короче. Или не повезло, тут как посмотреть — но в любом случае, то что открылось на северо-востоке куда как опаснее волков, разбойников и даже собственной тупости…последнее не точно.

Сонный на беглецов даже не глянул, он смотрел в направлении Разлома, явно применяя все имеющиеся навыки, и лицо у него было…нехорошее. Я за месяц с лишним успел изучить его небогатый мимический спектр, от «сплю» до «сплю, но все вижу». А тут появилось что-то новое, и оно мне не нравилось.

— Гесс, — позвал я, — что делать будем?

Он не ответил. Отстучал что-то в амулет, длинную кодовую цепочку, такой я еще не слышал. Плоский камешек завибрировал, приняв ответ, от чего Сонный помрачнел еще больше.

— Форт принял, — сказал он наконец. Требуют уточнить. Явно не хотят полагаться только на единственный навык новичка, нужно своими глазами увидеть. Чьими именно глазами, думаю, все догадались.

Догадались, ясное дело. Придется нам троим подобраться к сияющей мерзости поближе. К месту, откуда любой нормальный должен бежать в противоположную сторону, роняя тапки. Ну а мы — наоборот.

— Не нравится мне это, — уже вслух вздохнул я.

— Мне тоже. Сонный уже поднялся. — Никому не нравится. Лейр?

Тот молча кивнул, чуть поправил снаряжение, все так же молча поднялся.

— Идем тихо, — распорядился Сонный. — Ориентируемся по чутью Анта. Твоя задача — выжать из него максимум, и провести нас мимо тварей, как минимум — обойти крупные группы. Понятно?

— Понятно.

Идти было недалеко, по прямой — километра три, может четыре. Край пять — по местной системе — до двух лиг, значит. Но есть одно, но — прямой дороги не наблюдалось, да и вообще хоть какой-то. Весь северо-восток баронства — это болота, которые тянулись до самого Серого тракта, отделяющего владения барона же — но Флами, столь же малозаселенные и неустроенные. Болота были не сказать, что совсем гиблые, местные в них регулярно ходили за травами и ягодами (тонули тоже регулярно), но вот идти по ним быстро и тихо одновременно, это уже перебор для меня. Но я честно месил гнилую воду, иногда проваливаясь по колени, цеплялся за острую траву вроде осоки (возможно, она и была), и очень старался хотя бы не сильно громко матерится.

Получалось так себе. еще и от нарастающего эффекта Чувства Разлома. Я понемногу к нему адаптировался, уже не испытывая того кошмара, что в момент открытия, но и приятными эти ощущения назвать было нельзя. Ледяная паутинка, превратившаяся в ледяной душ внутри организма. вс так же вымораживала потроха, растекаясь по по нервам и костям — но и указывала этим направление. Впрочем, когда мы поднялись на одиноко торчащий посреди болотца холм, конечную точку нашего маршрута увидели все.

Разлом у Бочарного, конечно впечатлял, особенно для человека, ранее с этой херней не сталкивавшегося. Здоровенная рваная трещина в полнеба не может не впечатлять. Так вот, по сравнению с этим то был именно что разлом, трещина. А это был настоящий пролом, мать его. Солидного куска пространства от земли и до середины небосвода просто не существовало, вместо нее был провал, в котором клубилось нечто, чему и названия подобрать не получалось, даже цвет осознать было невозможно. Все органы чувств отказывались воспринимать это, слишком он было неправильным…нет, не так…нереальным. В плохом смысле, не могущим и не имеющим права существовать в реальности — однако же вот оно. Разлом высился над болотом, огромный, метров двести в ширину, и от него волнами катились видимые искажения пространства — тяжелыми потоками, от которых реальность вокруг казалась ненадежной, готовой в любой момент растечься как масло на солнце. Было даже красиво, как и в прошлый раз…но если тогда больше хотелось убежать, то сейчас просто лечь, и притворится, что меня нет тут. Никогда не было и не будет.

— Тройка. — очень тихо, одними губами выдохнул Лейр. Не меньше, может и четвертый. Плохо.

— А если подробнее? — я не отрывал взгляд от Разлома, но говорить было нужно. И информация полезная, да и панику приглушить.

Сонный ответил не сразу, я уже подумал что не до того ему. Но таки ответил.

— Разломы, в общем случае, разделяют по средней силе монстров, что из них лезут. В общем — потому что бывают варианты, вплоть до того что они не лезут.Или средний не показатель, бывает на тысячу мелочи один рангов на пять выше. Первая категория, соответственно, и монстры первой категории, эквивалент обычным классам у наделенных…тоже грубое сравнение, в высоких академиумах и гильдиях магов за такое и в морду можно, но в целом так и есть. У Бочарного такой и был, там только единички и были… еще и потому, что короткоживущий, редко когда сразу кто серьезный вылазит. Вторая — уже посерьезнее, вас бы там сожрали нафиг, и не подавились. Третья…это здесь…надеюсь. Потому что про четвертый ранг и выше обычно рассказывают в сказках. Страшных.

Из провала лезли твари. Не выкатывались бешеной лавиной, как гончие, тупо стремясь пожрать первое, что подвернется, как и положено голодным монстрам. Эти гости выходили. Именно выходили из разомкнутой раны мира, в несколько организованных рядов. Явно, очевидно организованных, уже в нашем мире оперативно расходящиеся колоннами в стороны, освобождая место новым пришельцам.

— Бесы. — поддал голос Лайр, и в этом коротком слове было столько всего, что я поежился.

Я пытался подобрать сравнение с чем-нибудь земным, раз уж системный переводчик подкинул именно этот вариант названия тварей. С Земли я притащил целую пачку воспоминаний, и обычно эта информация здорово помогала, успокаивала даже. Но вот сейчас… Бесы из героев, демоны вахи, лубочные красненькие черти с вилами…все это было. Все это было не то. Потому что те бесы были придуманы людьми, а значит, как их не малюй, в них оставалось что-то человеческое. А этия явно были придуманы не людьми, вряд ли их вообще кто-то создал, они просто получились сами по себе, как плесень на забытом в холодильнике супе. Ростом в среднем ниже человека, ссутуленные, на кривых ногах с лишними суставами — видимо, мода такая в Разломах. Кожа разных цветов, но в основном в серо-багровой гамме. Головы вытянутые, безволосые, со странными валиками по всей поверхности — возможно, альтернатива носу и ушам. Пасти до ушей, разбросанные по лицу ассиметричные глаза в случайном количестве, да и вообще асимметрию эти товарищи уважали. Все фигня, кроме пчел…да и пчелы, если подумать, фигня…кроме того, что они держали оружие. Не собственные когти и ли подобранные палки, а именно настоящее оружие. Короткие копья с с зазубренными наконечниками, что-то вроде д убин с наростами, кривые тесаки из тускло-черного металла. Оно было такое же неправильное, как и они сами — но это было именно оружие, созданное для того чтобы убивать. И потому как они его держали. сразу становилось ясно — пользоваться им умеют. Любят и практикуют.

А еще они переговаривались. Тихим, клацающе-скрежещущими звуками, от которых сводило скулы, но явно осмысленно. Один из ближайшей к нам колоны, покрупнее, с ярко-багровыми наростами, что-то прокаркал, и несколько троек рассыпались по прилегающим болотам. ОЧень уж похоже на дозор…надеюсь, своего Анта с Чувством Живых у них нет.

— Легли, — неслышно выдохнул Сонный, и мы залегли.

Прямо в холодную болотную жижу, вжимаясь в кочки, стараясь растворится в трясине. Перчинки добавляло, что если не повезет, то растворится действительно можно. Сонный что-то сделал, видимо навык использовал, и нас словно укутал незримый туман, растворяя и размывая, позволяя телам слиться с гнилой водой топей. Соратники как-то ужались, я насколько смог последовал их примеру и, лежа щекой в холодной грязи смотрел, как в двух десятках шагов от нас в болотном тумане движутся три силуэта.

Чутье кричало. Орало про этих троих так, что хотелось выковырять кости, вытянуть нервы и выбросить желудок, лишь бы это закончилось. Что удивительно, навык таки понял, что перегнул…или я адаптировался, но стало терпимее, а потом так и почти нормально. Неприятные чувства не пропали, но стали как бы не совсем моими, еще и позволяя четче разделять цели — очень даже полезно, с учетом количества тварей и наличия под под боком портала.