Тело наутро было сплошным синяком, ребра ныли при каждом вдохе, левый глаз заплыл и побагровел. Для полного счастья часть ран присохли к нарам, и порадовали свежей кровью. Во рту все так же держался привкус крови, теперь уже застарелой и я предпочел не разбираться, чьей именно. Но при этом…в целом…если подумать…сойдет. С учетом того, как мне перепало, можно считать легко отделался, так что пора вставать. Кряхтя, как дед…хотя нет, дед спрыгнул вполне живенько, пока я сползал.

— Жрать пойдешь? — поинтересовался Кривой, любуясь моей физиономией. — Или нечем жевать?

— Пойду. — Зубы, хвала всем здешним богам, были на месте. — На это я пойти всегда готов.

За завтраком вчерашние знакомые на меня старательно не смотрели, я отвечал им взаимностью…хотя таки иногда посматривал, интересно же было. Результат не слишком впечатлял, меня отделали сильнее…если не считать Безносого. Да и некогда было, нужно было успеть закинуть в себя миску безвкусной каши. Полагавшийся к ней кусок солонины мне на ближайший месяц не полагался — весьма, как я успел узнать, популярный метод поддержания дисциплины и экономии харчей одновременно. Ну, если совсем прижмет, один метод добычи мяса я уже освоил…переварилось, кстати нормально.

— Доел? — поинтересовался незаметно подошедший Гесс, один из пары дозорных, с которыми меня вчера познакомили. И, не дожидаясь ответа, продолжил. — Тогда пошли.

Обладатель модного имени, которого чаще называли Сонным, был мужичком лет сорока, невысоким и вертлявым, с круглым невыразительным лицом и вечно полуприкрытыми веками. Оттого, видимо, погонялом и обзавелся. Но смешным при этом он не выглядел, да и неопасным тоже, хотя и не мог похвастаться богатырской статью. Чем-то напоминал кота, который вроде и спит целый день, но при этом в любой момент готов цапнуть. Двигался Сонный экономно, говорил еще экономнее, а смотрел так, как будто ему этот мир абсолютно понятен. Класс у него, как я узнал сильно потом, был «Следопыт», необычного грейда и с неплохим набором сенсорных навыков, каждый из которых, очевидно, превосходил мой единственный. Пополнение в моем лице он встретил равнодушно, как тучку на горизонте — ну есть и есть, чего теперь.

Со вторым новым знакомцем было сложнее. Парень по имени Лейр — именно что парень, намного моложе меня, лет как бы не семнадцати-восемнадцати -в отличие от большинства обитателей форта выглядел почти прилично. Не вчерашний крестьянин, не битый жизнью бродяга, а будто бы из приличной семьи, только что попавший в сложное положение. Даже разговаривал чисто, без просторечий и каши во рту, свойственной многим местным…и да, загруженный мне в процессе попадания словарь эту разницу неплохо отмечал. Смотрел этот экс-благородный на всех с легкой, тщательно скрываемой (чтоб не огрести) брезгливостью человека, который точно знает, что попал сюда по ошибке, на время, и вот-вот все наладится. Впрочем, это я все так понял — вполне возможно, что понял я все как раз не так…да и пофиг, с расспросами я не лез, равно как и сам не спешил никому рассказывать свою историю. В здешних местах это явно было не принято, что меня более чем устраивало. Класса его я так и не узнал, но судя по тому, насколько он ловко обращался с легким луком, и не сильно хуже с остальными стреляющими приблудами, вывод очевиден. Я аж немного позавидовал, так как все мои эксперименты в стрельбе стабильно заканчивались порцией смеха для наблюдавших за ними.

Остальных дозорных я пока особо не запомнил, да и они не проявляли заинтересованности в моей персоне. Был еще один, длинный и узкоплечий, по прозвищу почему-то не Глист, а Хорек. Какой-то флегматичный здоровяк, ни имени ни клички которого я так и не запомнил, хотя вроде бы слышал. Даже баба одна была, жилистая и злая, с выдубленным ветром лицом лет в полсотни на вид. Судя по обрывочной информации и тому, что она не первый год в мужском коллективе, яйца у нее как бы не больше чем у многих мужиков, но с ней пересекаться мы не должны были.

То, что дозорный и часовой это немного разные вещи, я уже догадался. Что настолько разные — мне объяснили в процессе, когда ворота форта закрылись за нами с тяжелым деревянным стуком. Вот вроде и не видел я за этими стенами ничего хорошего — а все ж как-то не по душе стало. Стены, ров и все эти башенки, оказывается, давали какое-то чувств защищенности, пусть даже и иллюзорное. И стоило оказаться вне их периметра, как мир вновь стал большим, чужим и полным желающих меня съесть. Хотя бы понадкусывать.

— А чего мы ищем-то? — поинтересовался я в вполголоса.

Все. Лаконично ответил Сонный. — Тварей. Чужих людей. Зверей хищных. Следы всех их, и вообще незнакомые. Места необычные — где ничего не растет, наоборот где слишком много чего растет, или опять же, что-то необычное. Это, бывает, после Разломов, даже секунду проживших, остается. А где странное — там часто и твари. Так что смотри, и учись. Ну и чутье свое тренируй, тебя для этого к нам и запихнули.

Чутье. Точно. Я мысленно потянулся к навыку, прислушался к ледяной паутинке, полетавшей все тело, ставшей уже настолько его частью, настолько привычной что я о ней почти забыл. Сейчас она молчала…не совсем так, скорее равномерно шумела на грани восприятия, настолько тихо что даже сконцентрировавшись что-то уловить было сложно. Следовательно, тварей поблизости не было. Или они были, но умели маскироваться, почему бы и нет. Сила и точность чутья зависит от насыщенности эманаций, как сказано в самом авторитетном источнике, так что тут могут быть различные варианты.

Мы шли уже третий час, я уже успел задолбался, выдуть половину воды из выданной мне поутру кожаной фляги, задолбаться окончательно и пару раз посетить кусты. Гесс шел впереди, изучая что-то только ему понятное, время от времени приседая на корточки и трогал что-то пальцами, иногда даже обнюхивая. Вполне возможно, что он просто выделывался перед новичком. Лейр шел замыкающим, изображая огневую…веренее. стреловую поддержку. А я тащился в середине, вертел головой и старательно имитировал бдительность, ну или хотя бы заинтересованность. Понятное дело, что ни того ни другого во мне и близко не было, греблись бы конем и твари, и дозорные, и барон вместе с лысым…но чутье работало независимо от моего желания.

Кольнуло в этот раз не сильно. Тонкой, ледяной иголкой откуда-то справа и снизу…так, ага…из неглубокого оврага, заросшего каким-то кустарником. Будто кто-то приоткрыл дверь в очень холодную комнату, и оттуда потянуло. Потянуло ощущением неправильности, чуждости. Присутствием того, чему нет места здесь.

— Стоп. — уже по привычке не дума, прежде чем сказать, произнес я. — Справа, в овраге что-то есть.

Не успел я удивится, насколько ровно прозвучал мой голос, как Лейр плавно сместился, разворачиваясь в сторону оврага, приподняв лук с наложенной стрелой.

— Тварь? коротко спросил Сонный.

— Точно не скажу. — Я вслушивался в это чувство стылости, пытаясь разобраться, понять. Оно было ощутимо слабее, чем тогда, на дороге в форт. И столь же однозначно оно было, мне не казалось. — Скорее всего. Одна, слабая и неподвижная. Или очень медленно двигается. Точнее сказать не могу, я пока с этим навыком до конца не освоился.

Сонный кивнул, приняв мои пояснения. Потом медленно повернул ко мне голову, изучая взглядом полуприкрытых глаз.

— Лейр, прикрой, я обойду слева. — Он перешел на деловитый тон, даже приободрился чуток. — Ты — палец уперся в меня — за мной, шагах в трех. Пока идем — тренируй навык, прислушивайся к ощущениям, запоминай что чувствуешь. И так каждый раз, с каждой тварью.

Логично, логично. Чем больше информации я смогу получить от навыка, тем он, собственно, полезнее. Но и так я, вроде, не балласт…а скорее ученик, которого швырнули в воду, чтобы научить плавать. Ну, хоть не со скалы, видимо все же я красивый.

Мы двинулись к оврагу. Я держался за Сонным, копье наперевес, Чутье Разлома вело меня вернее любого зрения. Иголка ледяного космоса наливалась стылой мерзостью, твердела, и я уже мог точно сказать, где именно прячется порождение этого самого Разлома. Под вон тем выворотнем, в тени, под завесой серебристо-серых листьев…да, уже можно и глазами разглядеть.

Это была не гончая. Все виды, извергнутые неделю назад я успел изучить во всех их разновидностях, благо три — число небольшое, у иных Разломов бывают сотни видов тварей. Так вот, это определенно было не оно. Незнакомая тварь была размером поменьше, может с крупную кошку, приземистая и низкая, на коротких многосуставчатых лапах, числом то ли шесть, то ли восемь. В тени точно посчитать было сложно. Выглядела она даже отвратнее собак, раздувшееся полупрозрачное тело напоминало какую-то глубоководную медузу, поднятую на свет. Сквозь натянутую кожу просвечивало что-то темное, отвратительно пульсирующее, и в своей мерзости даже слегка притягательное. Морды, как таковой, не было — только круглый рот-присоска, утыканный по краю кольцом мелких крючьев, и над ним хаотично разбросаны несколько мелких бусин, очевидно глаза. Тварь жрала. Перед ней валялась небольшая, и очевидно мертвая тушка животного, вроде местного зайца, вполне похожего на зайца земного. И она с противным сосущим звуком втягивала его содержимое в себя.

— Падальщик, — выдохнул за плечом Гесс, и в голосе впервые проявилось что-то, кроме сонливости. Брезгливость, легкое удивление, и еще меньше расслабленности. Но точно не страх, и то хлеб. — Остался от прошлого Разлома, за холмами. И дополз же… Слизняк, как видишь, единичка. Дрянь противная, но не опасная. Почти.

— Почти? — уточнил я, не сводя глаз с высасываемого зверька.

— Кислотой может отрыгнуть, вцепится если — отодрать та еще задачка. Еще обоссать может — звучит смешно, но она у него тоже едкая, хоть и послабее слюны. Но попадет на кожу — ожоги обеспечены, и заживает долго. А запах…неделю не отмоешься, а в казарму минимум две не пустят. — Гесс говорил, а сам уже отступал, освобождая мне место. — Бить надо в бок, где вон то марево в брюхе. Шкура у него тонкая, пробить легко — главное попасть. Один удар.Промажешь — начнет плеваться, замаешься уворачиваться.

Я ожидал, что он сам завалит тварь. Или Лейр выпустит в нее стрелу — иначе нафига мы его с собой брали. Но никто не спешил, а только смотрели на меня.

— Ну? — Сонный приподнял бровь.

Вот же волки позорные. Сволочи.Решили себе представление устроить, еще и бесплатное. Возражать, понятное дело, я не стал, не в том положении. Да и тварь, дожрав…вернее, дососав зайца, начала разворачиваться. Медленно, нехотя, ну как человек после плотного обеда. Глаза-бусины повернулись в мою строну, рот-присоска чавкнул, втягивая воздух. Видимо, я ей понравился. Или наоборот, не понравился, тут сложно с ходу сказать. В любом случае, она поползла ко мне, неожиданно шустро для своей раздутой тушки перебирая паучьими лапами.

Я поудобнее перехватил копье, держа навык наготове — глубина усвоения его нигде не отображалась, но явно присутствовала, позволяя заметно расширить возможности применения. Шаг назад, смещаюсь в строну, заходя сбоку, стараясь не подставится под возможный плевок.и не под плевок тоже. Тварь крутнулась следом за мной, опять очень уж слишком уж ловко, не выпуская из поля зрения россыпи глаз. Круг рта растянулся в трубочку, заполняясь мутной жижей. Сейчас плюнет.

Не дожидаясь плевка, я вновь шагнул вперед и в сторону, подобравшись поближе к слизнявому брюху, где оно почти провисло до земли. И ткнул, почти не ощутив сопротивления, словно пробил перезрелый помидор.Падальщик дернулся всем телом, лапки судорожно подкосились, кольцо рта выплюнуло кислотную жижу — но мимо, едкая дрянь зашипела на траве, оставляя бурые пятнаю А я уже выдернул копье и бил снова, так как одного раза явно не хватило.

Второго хватило, а еще я понял, что под кожей у слизня была не плоть, а что-то вроде холодца…никогда не любил эту гадость, и не зря. И лопнувшая после второго укола кожа разошлась, выпуская поток вязкой слизи. Я дернулся, отскочил, почти успев выскочить из-под струи — но именно что почти, несколько капель попали на руку, цепочкой до локтя. Обожгло, будто плеснули кипятком. Я зашипел не хуже иной твари, отскочил снова и принялся отчаянно тереть руку о штанину джинсов.

— Я ж говорил, один удар, — флегматично прокомментировал Гесс, не сдвинувшись с с места. — Слушать надо.

— Спасибо. — процедил я сквозь зубы. — Очень…познавательно.

Тварь, впрочем сдыхала, плохо сказалась на ее здоровье трещина в организме. Бледная туша оседала, сдуваясь на глазах, лапы скребли все слабее, мутные бусины потускнели окончательно. Через несколько секунд от слизня осталась только лужа, собственно, слизи и обмякшая шкурка, похожая на пустой бурдюк.Я особо не радовался — обожженная рука болела так, что было не до триумфа. Да и повода особого не было — уровня не дали, явно не расценив падальщика как достойного противника, а перепал ли опыт за вчерашнюю драку — вообще вопрос. Но все же опыт капал, я почти физически ощутил, как невидимая копилка внутри стала еще чуток полнее. А вот вчера…не помню, немного не до того было.

Лейр спустился к нам в овраг, мельком глянул на дохлого падальщика, потом на мою руку.

— Промыть нужно, — сказал он негромко, и это были, кажется, первые слова, адресованные лично мне. — Кислота у них слабая, и ожог пока поверхностный, но если не промыть — будет язва. РУчей за теми деревьями.

— Спасибо, — ответил я.

Он чуть пожал плечами и отвернулся.

Сонный меж тем успел расковырять остатки падальщика и достать ядро, которое и рассматривал без особого энтузиазма.

— Херня дешевая, ну да ожидаемо. Шкуру тоже никуда не пристроить, расползлась. Слизь…чет стоит, но тару отчистить дороже выйдет. Толку ноль, считай, разве что как маркер — проверить, откуда приполз и нет ли там еще. Из старых разломов подобных, бывает, целыми выводками выносит, и оседают надолго. Стоит метку оставить, пусть пришлют людей посмотреть.

Не откладывая, Сонный воткнул над оврагом ветку с привязанной костяной биркой, пока я сбегал к ручью, заодно наполнив фляги и напившись от души. Рука, уже пошедшая волдырями, после помывки в ручье болела меньше, но все равно удовольствия было мало. Смешно даже — тварь явно послабее собак, и вот так нарвался. Хорошо хоть эта пара лосей-марафонцев все же подустала, и решила устроить небольшой привал…слишком короткий, так что посидев минут пятнадцать и схомячив прихваченный хлеб с сухим творогом, мы двинулись дальше.

Назад в форт вернулись уже за полдень, отмахав, по грубой прикидке, километров пятнадцать, а то и двадцать. Я был выжат как тряпка, ноги гудели, рука саднила…в общем, пеший туризм это зло в чистом виде. Спасибо, что не альпинизм, или там спелеология, конечно.

— А чутье твое таки да, ничего, — заметил Сонный уже у самих ворот. — Раньше меня тварь учуял. Я этого падальщика только когда ты сказал засек. Навык, как понимаю, пассивный?

— Да.

— Неплохо, неплохо. Осваивай, пригодится.

Только учится тебе и учится, — добавил Лейр ровно, без злорадства. — С кислотой косяк, мало-мальски опытный боец так бы не подставился.

— Это да, — не стал спорить Гесс.

Я слушал этот консилиум о своих профессиональных перспективах и не знал, как реагировать. В итоге решил не реагировать никак. Тем более насчет «учится и еще раз учится» у меня уже была назначена встреча, мать бы ее так.