Пленных согнали к колодцу в центре деревни, на утоптанный пятачок голой земли. Видимо, в Бочарном это считалось площадью. Не то, что бы их было много — пленных, в смысле. Из полутора, а скорее все же двух десятков «лихих людишек» до этой торжественной церемонии дожили шестеро…в том числе и благодаря моим скромным усилиям, да. Остальные либо уже понемногу удобряли почву баронских угодий, либо предельно шустро сваливали подальше, проклиная день когда решили пощупать барона Грайвена за теплый волосатый сосок.

Полудюжину уцелевших гнали бодрящими пинками и тачками, словно скот — хотя, пожалуй что к скотине относились бережнее, она ж денег стоит, в отличие от. Уцелевшие сами это прекрасно понимали, и особой радости не демонстрировали. Не особой тоже, шли сутулясь и не поднимая глаз. Все, кроме одного — плечистого чернявого здоровяка, как бы не родственника заколотого мной в самом начале боя. Этот шагал бодро, смотрел прямо и зло, и нехорошо так косился на ближайшего конвоира, явно прикидывая, как бы половчее вцепится ему в глотку. Похоже, понимал что будет дальше.

Деревня тем временем потихоньку оживала. Из каменного дома, который бандиты так и не осилили штурмануть, понемногу выползали спасенные пейзане. Мужики с топорами, бабы с вилами и всякая чумазая мелочь, тоже кстати не безоружная. Даже некоторое уважение появилось, хотя в целом понятно, кто их так замотивировал — по немощеным улицам периодически попадались трупы их менее расторопных соседей. Мужики просто зарубленные, бабы не просто. На нас смотрели, кстати, не сильно перепугано, но и не сказать что с особой радостью. Оно и понятно — одни вооруженные мутные типы перебили других вооруженных мутных типов, а кто из них хуже — большой вопрос. Слегка успокаивали аборигенов знакомые рожи односельчан, пришедших с нами да флаг баронской дружины. Но именно что слегка.

Солнце висело в зените, припекало совсем не по-детски, поднимая над площадью настоящий деревенский дух, посконный даже — навоз, прелая солома, дым костров и пожаров и поверх всего тонкая нотка немытых тел. Никогда не мытых, судя по тонкости. Где-то далеко орал петух, или кого они там разводят, в общем пастораль как она есть.

Командир спешился, прошёлся вдоль кривой шеренги пленных разбойников, ткнул пальцем в сторону раненой половины из них. Половин от шести, как несложно посчитать, равнялась трем — один с отрубленной и кое-как перетянутой рукой, второй с торчащим из живота болтом и валяющийся в полубессознательном состоянии тип с проломленной головой. Окажись я в мире светлого коммунистического завтра, творении каких-нибудь Стругацких или Ефремова, можно было бы быть уверенным что их подлечат, социализируют и сделают образцовыми работниками водорослевых ферм. Но я умудрился иссекайнутся в эталонное дарк-фентези (не повторяйте моих ошибок), и лечение здесь стоило денег. Минимум серебряную монету, как меня уже просветили, и кто бы стал тратить такие деньжищи на разбойников.

Подходящая балка нашлась там же, на площади — толстая перекладина ворот второго по богатству дома, на этот раз деревянного. Все прошло буднично, без зачитывания приговора, барабанной дроби, последних слов и прочей мутотени из дешевых романов. Просто накинули на шеи веревки, перебросили через перекладину, потянули и закрепили. Двое солдат, организованные Лысым на это дело, работали споро, перешучиваясь — ну, словно забор чинили.

Я смотрел и старательно делал морду кирпичом. Получалось так себе. Где-то глубоко, под слоем привычного цинизма и дурацких шуточек, которыми я привычно отгораживался от реальности, начинало что-то ворочаться. Темное, тяжелое и очень нехорошее.

— Дергаются. — Заметил я вполголоса, просто чтобы сказать, заглушить это что-то. — Долго.

— Это с непривычки кажется, что долго, — отозвался Кривой даже не поворачивая головы. — На самом деле быстро, они тяжелые. Оно, конечно шею сломать милосерднее будет, но там с веревкой возни больше, высоту еще подбирать…кому оно надо. И так сойдет, да и дрянь людишки.

Исчерпывающе.

С тремя оставшимися, которым повезло отделаться синяками и царапинами, поступили иначе. Впрочем у одного явно был вывих или что-то наподобие, но он это демонстрировать не спешил — проникся, видимо, чудесами местной медицины. На этот раз баронский родственник расщедрился на более длинную речь, явно не раз уже произнесенную. Заложив руки за спину и вышагивая вдоль насупленной троицы, он предложил пленным незамысловатый выбор — либо присоединится к своим приятелям на перекладине, либо присоединится к ополчению, искуплять вину перед его светлостью бароном Грайвеном. Срок искупления, что характерно, не уточнялся — подозреваю, до героической смети в бою. Что-то мне это напоминает…

Думали они недолго, двое согласились едва ли не раньше, чем наш креативный эйчар договорил. Ребята, похоже из тех, что готовы прибиться к любой силе, лишь бы кормили и не били слишком часто. Третий, чернявый здоровяк, решал подольше, молча и зыркая исподлобья. Я даже подумал, он таки посчитает, что понты дороже жизни, но нет — тоже кивнул и процедил что-то вроде согласия. Но таки решение для него весило больше. Оно и понятно — себя ломать тяжелее, когда есть что ломать.

Поздравлять с присоединением к молодому дружному коллективу новичков никто не спешил, ну и я не стал. жизненную мудрость «меньше высовываешься — целее будешь» я усвоил еще на Земле. А еще что-то мне подсказывало, что свежеиспеченный ополченец не хуже меня понимал, куда вляпался, как бы не лучше, и теплоты к новым товарищам по оружию не испытывал. Взаимно, если че.

После того, как разобрались с разбойниками, настала очередь селян. Командир подозвал старосту — кряжистого деда с окладистой бородой и хитрыми глазами, в которых читалась вся скорбь угнетаемого сословия от начала времен и до наших дней. Сам представитель угнетаемого сословия, как оказалось, и был владельцем единственного в этой дыре каменного дома. Речь на этот раз была действительно впечатляющей — судя по всему, просто так взять и ограбить деревню мы не могли, как минимум стеснялись. Поэтому старосте максимально развернуто, с образами и сравнениями поведали, во сколько барону обходится содержание гарнизона, каких усилий и затрат потребовало спасение этого сраного Бочарного от лихих людей, и какова, в свете всего вышеизложенного, должна быть благодарность, на которую вправе рассчитывать доблестные защитники…если крестьяне не хотят проблем.

Староста, стоит отдать ему должное, сопротивлялся героически. Он не спорил, явно кой-чего понимал в этой жизни, как минимум бесперспективность конфликта с вооруженным отрядом. Но зато он виртуозно давил на жалость. Он причитал. Заламывал руки, поминал засуху, недород, саранчу, падеж скота, порубленных мужиков, померших от непосильной работы баб и от голода — младенцев. Он божился всеми известными в регионе богами, что деревня была нищая и до всего этого ужаса, а разбойники вынесли остатки, с этими остатками и сбежал самый шустрый. Все это проделывалось с таким искренним надрывом, что я невольно зауважал старика — как минимум Оскар он заслужил.

Командир, правда, деду особо не поверил, но и напор сбавил — видимо, проникся и понял, что деньги у жадных колхозников отжать можно только вместе с головами, а такого барон не одобрит, ему люди для сельского хозяйства нужны, и налоги платить. Поэтому, поломавшись для приличия, обе стороны сошлись на еде, на что, судя по всему, изначально расчёт у солдат и был. Селяне тоже, хоть и кляня судьбу, но достаточно бодро доставали из погребов и амбаров то, что якобы давно проели, явно радуясь, что обошлось.

С реальностью меня примирило то, что хотя лучшее досталось всадникам и командиру, кое-чего перепало и мне. Впервые с момента, когда я попал в этот гостеприимный мир, удалось пожрать до отвала, да еще и вкусной еды. Зарезали пару свиней, валяющихся в лужах, и зажарили на углях, обмазав специями принесенными лично старостой. Приволокли настоящий хлеб, мягкий и свежий, а не полупропеченая масса из армейских запасов. Лук, какие-то печеные корнеплоды вроде репы, даже вареные яйца нашлись. Я вгрызся в кусок горячей, истекающей жиром свинины и на миг забыл вообще обо всем. Особенно когда вскрыли бочонок пива, провожаемым поникшим взглядом местного барыги, и даже нам перепало по ковшу. По вкусу, скорее, брага — но выделываться я не собирался.

— Хорошо пошло, — расслабленно протянул Кривой, уже осушивший свою долю и обгладывающий кость поаппетитнее. — Есть, все же, приятные моменты в службе. Запоминай, солдат который успел поесть и поспать — счастливый солдат.

Спорить я не стал, рот был занят, да и логика в его словах присутствовала.

Деревенских помощников, довольных что их повинность кончилась, оставили дома. Я смотрел как они разбредаются по своим покосившимся хижинам, в целом даже довольные. Ну а чего — самую опасную часть налета разбойников пропустили, зато в движухе поучаствовали и могут (и будут) теперь подробно описывать свои подвиги при освобождении родной деревни. Что-то им за работы у Разлома перепало, что-то — вот на сто сорок процентов уверен — прикарманили, в общем жизнь удалась. Завтра можно будет вновь браться за плуг, чинить подгоревшие избы, растить детей — в общем, жить дальше. Пока не лопнет ядовитым нарывом новый Разлом, не забредет очередная ватага разбойников или не случится соседей барона с визитом вежливости. Тоскливо, но по своему стабильно.

Колонна вновь собралась по уже привычной схеме, и мы отправились дальше, к форту. Только что народу прибавилось на тройку новобранцев. Дорога вильнула в сторону от Бочарного, нырнула в перелесок, потом вновь выползла на открытое место. Не совсем понятно, почему было не проложить ее ровнее, хотя бы не по холмам — пешая прогулка по всем этим перепадам высот не сказать что доставляла удовольствие. Но вид был живописный, тут не поспорить — поля перемежались рощицами незнакомых деревьев, с серебристо-пыльной листвой, воздух гудел от насекомых, тоже ярких и на Земле невиданных.

Идти было, в целом приемлемо — еще неделю назад я бы просто лег и не встал, несмотря на все побочные эффекты такого решения. Скорее всего нигде не описанный, но явно присутствующий эффект от уровней вступил в синергию с физкультурой и свежим воздухом, таки сделав из меня что-то типа человека. А вот другой подарок системы и в Статусе упоминался, и без этого дал о себе знать.

Ледяная сетка на стопе, оставшаяся от загубленного ядра, не только не исчезла полностью, она хоть и стала практически неощутимой, на уровне легчайшего прохладного дуновения, — зато обхватила все тело, все внутренние органы, став со мной единым целым. Вела она себя странно…как будто бы я знал, как должны проявляться последствия неосторожного обращения с ядрами тварей Разлома. Так вот, чем дальше мы удалялись от шрама, тем менее четким становилось это неописуемое ощущение внутри меня, практически пропав…и начав вновь усиливаться несколько минут назад. Будто бы прислушивается к чему-то, тянуть в определенную сторону, словно стрелка компаса.

А потом, видимо, набралась какая-то критическая масса этой странной энергии, или наоборот — сократилось расстояние для уверенного срабатывания навыка, и меня накрыло. Было не больно, нестрашно даже -но уж точно внезапно. Как будто кто-то провел холодным, просто ледяным пальцем по позвоночнику, достав до самых темных закоулков организма и оставив ощущение чужого, неправильного присутствия. Не оформленное ни в звук, и не в образ, а просто знание -там что-то есть. Что-то, чему нет места в этом мире, что не должно быть частью земной…то есть, варданской природы, но оно здесь есть. Слева, в зарослях у подножия полого склона. Ледяные нити внутри ощутимо потянули в ту сторону, и я окончательно сложил два и два. Чутье Разлома. Мой новенький, свеженький, обычный-да-не-совсем навык, таки проклюнулся и демонстрирует свои возможности. Ну, когда-то это ведь должно было произойти, почему бы и не сейчас.

— Там. — Сказал я.не успев толком подумать, стоит ли, и ткнул копьем в сторону зарослей. — Слева под склоном. Тварь.

Идущий рядом толстомордый солдат вскинулся, но не увидел, само собой, ничего интересного. Равно как и рефлекторно последовавшие его примеру Кривой, еще пара бойцов и даже недавние бандиты. А вот тот, кому положено -увидел.

— Стоять. — негромко скомандовал наш глазастый командир, и колонна послушно замерла. Он привстал на стременах, скользнул взглядом по склону. За что-то зацепился, посмотрел уже внимательнее. — Есть, да. Одна. Гончая, из недавнего разлома, мясная. — Голос звучал ровно и равнодушно даже, будто бы он зачитывал прогноз погоды. — Ты и ты, снять.

Двое всадников, вооруженных короткими арбалетами, без суеты отделились от колонны, аккуратным шагом подъехали ближе к зарослям, для уверенного обнаружения. Щелкнула тетива, резко свистнул болт, затем еще раз. В траве дернулась теперь уже всеми различимая темная туша. В принципе, ослабленная одиночная тварь не представляла большой опасности даже для одиночного ополченца, так что по этому поводу я не парился. А вот по другому — парился.

Командир смотрел прямо на меня, точнее даже сквозь меня, явно используя свой сканирующий навык. На этот раз ему было что интересного почитать.

Третий уровень. — неразборчивый хмык. — Ополченец. — бормотание под нос. — «Удар»…"Стойкость'. — все так же словно с самим собой. — Пауза. Короткая, но емкая, мне аж немного поплохело. — И «Чутье разлома»?

В этом «и» была прямо целая подборка смыслов. Удивление, которое подобный человек никогда бы открыто не продемонстрировал черни. Лёгкое, но очень цепкое любопытство. Неудовольствие — почему не сообщил сразу же. И вопрос, не заданный вслух, но отчетливо повисший в воздухе — откуда дровишки, и есть ли там еще.

Ответ я заготовил заранее, и выдал его как на экзамене в Гнесинку, ни разу даже не запнувшись.

— Возле Разлома и получил, господин. — постарался вложить в ответ ровно столько тупости, сколько ожидалось аристократом от бродяги, но и не перегнуть. — Когда тама лазал, тушки собирал да землю копал. Кривой вот, говорит, у свежих разломов всякое бывает. Вот, видать, и со мной что-то приключилось.

В целом-то, чистая правда — у Разлома, собирал, приключилось. Некоторые детали опустил — ну так зачем грузить уважаемого человека лишними подробностями. Уважаемый человек молчал, и я даже успел пожалеть о своем слишком длинном языке. Если даже от навыка определения лжи я подстраховался, неясно насколько качественно, то мало ли чем этот явно не простой дядя сможет удивить еще. А что сможет — это к бабке не ходи. Но обошлось, версия про влияние Разлома, действительно, неплохо объясняла необъяснимое, и вполне вписывалась в то, что местные и так знали о природе этих аномалий. НУ и, еще вывод — не наврала Система, происхождение навыка командир определить не смог.

— Бывает, — наконец уронил он. — У Разломов всякое бывает, тут тебе не соврали. — Кивок куда-то в сторону Кривого. — Сенсорный навык бесполезным не бывает, хоть какой. — Он развернул, бросив через плечо — я тебя запомнил.

И ускакал в голову колонны, оставив меня переваривать информацию. Ощущения были противоречивые — вроде бы прокатило, можно расслабится. Но я таки засветился, а ведь не собирался же. В перспективе это могло обернутся чем угодно — от повышенной пайки до пожизненной должности детектора тварей, которого будут первым совать в любую задницу. Угадайте, какой вариант показался мне более вероятным?