Даниц абсолютно серьезно покачал головой:

— Ни капли.

Вслед за этим он бросил, разрываясь между откровенной издевкой и попыткой прощупать почву:

— У тебя ведь вроде завалялась где-то целая гора наследства… то есть, имущества, так? Ежели что, могу по дружбе доставить твои бренные останки на родину.

Андерсон даже не подумал оскорбиться. Сохраняя железобетонную невозмутимость, он важно кивнул:

— Знаешь, когда пробьет мой час, можешь смело пустить мой прах себе на пропитание.

«…И какого дьявола этого ублюдка вообще не пронимают подначки?..» — у корсара нервно дернулся уголок губ. Рассудив, что метать бисер перед свиньями бессмысленно, он благоразумно отступил, вознамерившись отыскать капитана и выпытать, как бы половчее раздобыть личные вещицы «вице-адмирала Болезнь».

…………

Глубокая ночь. Особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд. Клейн только-только вознамерился отойти ко сну, как вдруг воочию узрел вышагивающую прямо из пустоты госпожу посланницу. Рейнетт Тинекер по обыкновению удерживала за волосы свои четыре златовласые, красноглазые головы. В зубах одной из них было намертво зажато тонкое письмо, аккуратно упрятанное в конверт.

— От кого весточка? — по давно въевшейся привычке поинтересовался сыщик, протягивая руку за посланием.

Четыре головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— Не… — Любящая… — Прозвищ… — Шарон…

Глава 1041

Королевна

«Не любящая прозвищ Шарон? Откуда ей это ведомо? Неужто они с мисс Шарон поддерживают связь?» Услышав ответ Рейнетт Тинекер, Клейн на долю секунды опешил, после чего его разум захлестнул целый вихрь недоуменных вопросов.

В его картине мира, при нормальном раскладе, посланники и отправители отродясь не вступали в праздные беседы. Весь процесс сводился к железобетонному алгоритму: появиться, забрать депешу и бесследно испариться.

Ко всему прочему, с каких это пор госпожа посланница вообще начала спрашивать дозволения, прежде чем навешивать ярлыки? Разве Фрэнк Ли или Патрик Брейн давали на это свое благословение?

Спустя пару секунд сыщик на одних инстинктах нащупал вполне логичную догадку: между жуткой вестницей и мисс Шарон почти стопроцентно существует некая сокрытая связь. Причем сама Рейнетт Тинекер явно и не помышляла этого скрывать.

Усмирив бушующие мысли, юноша сноровисто вскрыл конверт, развернул лист и бегло пробежался глазами по строчкам:

«У меня назрело одно дело, в котором мне бы очень пригодилась ваша помощь. Все подробности обсудим при личной встрече в баре „Храбрец“…»

«В сравнении с былыми временами, мисс Шарон стала куда менее скупа на слова. Заметный прогресс. Неужто это благотворное влияние возвышения до полубога?» — поразмыслив, Клейн подошел к письменному столу. Подхватив перьевую ручку, он размашисто вывел прямо на обороте присланного послания:

«В какой час вы желаете встретиться?»

Отложив перо, он искоса мазнул взглядом по застывшей неподалеку Рейнетт Тинекер. Посланница так и не растворилась в небытии, словно терпеливо дожидаясь, пока он накатает ответ. Эта крошечная деталь лишь укрепила Клейна в его подозрениях.

Аккуратно сложив лист, юноша протянул его вестнице и, напустив на себя вид вальяжной небрежности, обронил:

— Передайте мисс Шарон.

Одна из отрубленных голов, которые Рейнетт Тинекер небрежно удерживала в руке, послушно разомкнула губы и перехватила депешу зубами. Оставшиеся три головы поочередно произнесли:

— Ты… — В этот раз… — Опять…

— Не… — Оплатил… — Почтовую марку…

«…» Клейн деликатно прочистил горло. Выудив из кармана золотую монету, он поспешно вручил её госпоже посланнице.

Проводив взглядом растворяющийся в воздухе жуткий силуэт, сыщик с задумчивым видом подошел к креслу-качалке. Тяжело опустившись на мягкую обивку, он принялся терпеливо дожидаться ответа.

Не прошло и минуты, как облаченная в вычурное, мрачное платье вестница вновь вышагнула прямо из пустоты. В зубах одной из её голов была намертво зажата всё та же записка.

Клейн благоразумно не стал сотрясать воздух лишними расспросами. Приняв послание, он развернул его и бегло прочитал:

«Если вас это не затруднит, было бы идеально пересечься уже сегодня вечером».

«Сегодня вечером…» — юноша глубокомысленно кивнул. Резким, отработанным щелчком запястья он заставил бумагу полыхнуть ревущим алым пламенем, в мгновение ока обратив её в обугленные хлопья.

Огонь стремительно взметнулся ввысь, расширился и наглухо окутал фигуру самого сыщика.

Когда огненный вихрь угас, кресло-качалка оказалось абсолютно пустым. Лишь крошечные, тлеющие искры пепла плавно кружили в воздухе, пока невидимый сквозняк ювелирно не смахнул их прямиком в стоящую неподалеку мусорную корзину.

В это самое время в Северном районе Баклунда, в квартале Джовуд и в районе Баклундского моста, в череде совершенно не связанных между собой домов газовые настенные фонари один за другим на долю секунды вспыхнули чуть ярче, после чего так же синхронно вернулись к своему привычному, ровному свечению.

Вскоре Клейн материализовался в неприметной комнатушке, которую он загодя тайно снял на самых окраинах Восточного района. Сноровисто сменив гардероб и водрузив на переносицу очки в золотой оправе, он вновь примерил на себя давно обкатанную личину Шерлока Мориарти. Покинув укрытие, великий детектив уверенным шагом направился прямиком к бару «Храбрец».

На сей раз он не стал выискивать Иэна, режущегося в настольные игры с разношерстной публикой в карточной комнате. Слегка повернув голову и на пару секунд обратившись в слух, юноша решительно толкнул створку одной из бильярдных и неспешно переступил порог.

Едва он наглухо запер за собой дверь, как по левую и правую руку прямо из пустоты стали вырисовываться два знакомых силуэта.

Слева, на высоком барном табурете чинно восседала Шарон. Девушка щеголяла миниатюрной шляпкой и изысканным дворцовым платьем, ее бледные золотистые локоны безупречно обрамляли лицо, а глаза отливали бездонной лазурью. По сравнению с былыми временами ее кожа напрочь утратила ту пугающую, мертвенную бледность, сохранив лишь легкий налет аристократичной малокровности. Теперь в её облике почти не осталось черт классического мстительного духа — она куда больше походила на изящную, безукоризненную фарфоровую куклу.

Справа, опершись о бильярдный стол, застыл Марич. Этот мрачный юноша, питающий слабость к карточным баталиям в компании живых мертвецов, напротив, стал еще бледнее. Первобытная, клокочущая злоба, которую ему приходилось денно и нощно держать в узде, заметно поутихла, однако его фигура всё равно источала тяжелую, давящую, почти физически осязаемую ауру угрозы.

— Добрый вечер, господа, — Клейн расплылся в располагающей улыбке. Сняв цилиндр, он отвесил учтивый поклон.

— Добрый вечер, мистер детектив, — Шарон, чье тело казалось напрочь лишенным веса, плавно, словно пушинка, приподнялась над стулом и ответила изящным, исполненным достоинства реверансом. Марич последовал ее примеру, ограничившись сухим кивком.

В этот самый миг атмосфера в бильярдной настолько сгустилась, что комната казалась идеальной декорацией для классической байки о доме с привидениями.

Клейн, ничуть не смутившись, небрежно подтянул к себе свободный высокий табурет и, вальяжно устроившись, издал легкий смешок:

— И что за дело привело нас сюда на сей раз?

— Приношу свои извинения, но, боюсь, нам вновь придется обременять вас хлопотами, — Шарон еще раз учтиво склонила голову.

Марич не стал тянуть резину и взял быка за рога:

— Мы ударили по рукам с верхушкой рода Крови. Заключили пакт о совместной карательной операции против ключевых шишек Школы Розы, залегших на дно в Баклунде.

— Всю черновую работу мы всецело берем на себя. Выманить дичь, обустроить засаду, нанести решающий удар — это наша забота. От вас требуется лишь одно: присутствовать в качестве незримого наблюдателя. И если запахнет жареным, а ситуация выйдет из-под контроля, вы должны будете оперативно унести нас оттуда целыми и невредимыми.

— Назовите свою цену. Любые условия обсуждаемы.

«Иными словами, мне отведена роль глухого тыла на случай форс-мажоров… Хм, а что, если этот кровосос Эмлин тоже вздумает подрядить господина „Мира“ для негласной подстраховки? Получится, что в их гениальном плане на скамейке запасных окажутся сразу два полубога… Э-э, хотя почему бы и нет? Вполне рабочая схема. Я сам отыграю Шерлока Мориарти, а личину Германа Воробья спихну на марионетку Кьюнаса Кольга…» — погрузившись в секундные раздумья, Клейн благоразумно не стал отвечать Маричу в лоб, виртуозно переведя русло беседы:

— Для начала я бы хотел прояснить пару деталей.

Марич искоса мазнул взглядом по Шарон и, получив безмолвное согласие, коротко кивнул:

— Слушаем.

Клейн перевел тяжелый взор на застывшую на табурете Шарон, которая по-прежнему до боли напоминала изысканную фарфоровую куклу:

— Та самая мумия Тутансеса Второго, которую мы выкрали в прошлый раз, предназначалась исключительно для вашего возвышения на четвертую Последовательность, к рангу «Куклы». Смею ли я констатировать, что вы уже благополучно перешагнули эту грань и стали полубогом?

Положа руку на сердце, сыщик и так был прекрасно осведомлен об этом из их былых разговоров и недавних писем. Нынешний вопрос служил лишь изящным трамплином, дабы железобетонно утвердить факты и плавно перейти к куда более насущным темам.

Шарон безмятежно встретила его взгляд. Ее голос, слегка расплывающийся в воздухе, источал пугающую, потустороннюю отстраненность, напрочь лишенную человеческих интонаций:

— Истинно так.

Клейн скупо, едва уловимо кивнул и ударил прямо в лоб:

— И какие же узы связывают вас с Рейнетт Тинекер?

В бездонной лазури глаз девушки промелькнуло едва заметное, призрачное движение:

— Она — моя наставница.

«Наставница… С заглавной буквы…» — пускай Клейн загодя выстроил в голове целую прорву дерзких гипотез, услышав это железобетонное подтверждение, он едва не поперхнулся воздухом, почувствовав, как от шока заныли зубы.

В мгновение ока, сохранив на лице маску ледяной, непроницаемой невозмутимости, юноша с головой провалился в клокочущий водоворот мыслей:

«Выходит, госпожа посланница изначально была самым настоящим ангелом⁈»

«А я, дьявол меня подери, припряг ангела таскать мне почту⁈ Не слишком ли жирно для заурядного авантюриста⁈»

«Да она еще и наставница мисс Шарон… Сдается мне, тот факт, что Она в свое время самолично напросилась ко мне в курьеры, таит в себе поистине двойное, а то и тройное дно!»

«Если раскинуть мозгами, Она стопроцентно стоит по другую сторону баррикад от „Матери Древа Желаний“. А ударила со мной по рукам исключительно потому, что раскусила: „Матерь“ уже давно точит на меня зуб… Нет, даже не так — Она кристально ясно видела, что мы с этой хтонической тварью неминуемо сойдемся в смертельной схватке!»

«Немудрено, что мисс Шарон так играючи разжилась и формулой эликсира „Куклы“, и нужными ингредиентами. Когда у тебя за спиной стоит такой покровитель, невозможного мало…»

Пока эти леденящие озарения молниями вспыхивали в его мозгу, сыщик принял прагматичное решение: закинуть очередной крючок. Пока мисс Шарон или Марич будут распинаться с ответом, у него как раз появится окно, чтобы усмирить бушующие эмоции и взять себя в руки.

Тщательно взвешивая слова, он проронил:

— Не сочтите за труд обрисовать картину в деталях.

Инициативу вновь перехватила Шарон. Девушка заговорила до того монотонно и бесстрастно, что на её фоне даже механические куклы Хорамика показались бы воплощением бьющей через край жизни:

— На заре Пятой Эпохи, аккурат после того, как бог Смерти испустил дух, Южный континент охватило пламя мятежей. На Звездном нагорье, в долине Пас и в прочих краях вспыхнули масштабные восстания против гнета Баламской империи.

— В горниле этой междоусобицы и явил свой лик «Скованный Бог», дав начало Школе Розы. Моя наставница в ту пору приходилась родной дочерью тогдашнему владыке нагорий. Впоследствии Она снискала милость божества, став избранницей «Скованного Бога», и подставила плечо своему отцу в основании королевства Хайленд.

— Впоследствии Она вознеслась до ангела второй Последовательности, став одной из предводительниц Школы Розы. Она свято чтила идеалы фракции Умеренности, ведя аскетичное, лишенное низменных страстей существование, дабы давать отпор безумию.

— Но девятьсот двадцать два года назад на свет появился «Сын Бога» Суа. С того самого мига всё пошло прахом: потворство животным страстям и кровавые жертвоприношения стремительно и безжалостно подмяли под себя ложу.

— Поначалу наставница из последних сил держала удар, оберегая фракцию Умеренности от этой скверны. Увы, с неумолимым бегом времени влияние «Матери Древа Желаний» лишь крепло и разрасталось. А пару лет назад Суа благополучно перешагнул на новую ступень, переродившись в истинное «Богомерзкое отродье».

— Вспыхнула кровавая междоусобица. Наставница взяла нас под свое крыло, обеспечив побег с нагорий, речных долин и прерий. А мне… мне оставалось лишь беспомощно наблюдать, как Она гибнет под совместным, безжалостным натиском Суа и остальной верхушки секты.

— Впрочем, Ее смерть не была окончательной. Загодя подстелив соломку, Она сумела возродиться в духовном измерении, пускай и в весьма специфической, гротескной форме. И теперь Она отчаянно жаждет вернуть своему телу первозданную целостность.

«Вот оно как… Иными словами, нынче госпожа посланница сохранила лишь ангельскую суть, напрочь лишившись былой сокрушительной мощи. Она барахтается в фазе уязвимости. Немудрено, что в ту пору ей оказалось не по зубам играючи размазать того полубога из Школы Розы, Джекса… Стоп. Если так прикинуть, я успел ударить по рукам с целой оравой ангелов, но почему каждый из них, дьявол побери, либо искалечен, либо дышит на ладан? Если вынести за скобки мадам Арианну, остальные все как на подбор: мистер Азик, Паллес Сороастр, Уилл Осептин, госпожа посланница… Уж не таит ли мой титул „Шута“ какое-то извращенное проклятие, притягивающее калек? Или Они все просто сидят и преданно ждут, пока я наклепаю им амулетов ступени „Ученого древности“?» — на Клейна внезапно снизошло озарение, густо замешанное на горькой иронии и щемящей тоске.