Одри едва заметно поджала губки, а её улыбка засияла еще ярче:

— Вы абсолютно правы, настроение и впрямь чудесное. Стоило лишь прокатиться с ветерком, как все тревоги и печали испарились без следа.

Глава 1040

Спокойное море

«А талант к саморегуляции у „Зрителей“ и впрямь на высоте…» — мысленно, с искренним восхищением похвалил Клейн. Скользнув взглядом по крупной золотистой ретриверше на багажнике и с любопытством оглядев сам велосипед, разительно отличавшийся от своих собратьев на улицах столицы, юноша как бы невзначай поинтересовался:

— Это какая-то новая модель педальной повозки, спроектированная специально для дам?

— И что значит «специально для дам»? Ежели у вас возникнет желание, вы тоже вполне можете на ней прокатиться, — с легкой, лучезарной улыбкой парировала Одри. — Я лишь указала мастерам из компании, что им надлежит брать в расчет нужды самых разных людей. Это их новейшая разработка, до заводского конвейера дело еще не дошло. Вот, выдали мне для полевых испытаний, чтобы я обкатала её и высказала свои соображения.

— Поистине блестящая мысль, — с теплой улыбкой похвалил Клейн. Внезапно его лицо приняло слегка задумчивое выражение, и он спросил: — Вы водите знакомство с владельцами Баклундской компании педальных повозок?

Глаза Одри радостно изогнулись полумесяцами, и она непринужденно отозвалась:

— Разумеется. Как-никак, я числюсь среди главных акционеров этого предприятия.

«Главных акционеров… А ведь у меня это напрочь вылетело из головы… Выходит, в конце концов она всё-таки добилась своего…» — на Клейна внезапно снизошло кристально ясное озарение. Уголки его губ едва заметно поползли вверх, и он с легкой, горьковатой самоиронией покачал головой:

— Вот оно что. Моя фантазия оказалась до обидного скудной.

— И каковы же впечатления? Как показала себя новинка на ходу?

Одри, изящно придерживая руль велосипеда, слегка отвела взгляд и, погрузившись в недавние воспоминания, произнесла:

— Просто превосходно. Идеально подходит для леди.

«Достопочтенная мисс, буквально минуту назад вы пели совершенно иное…» — Клейн инстинктивно вскинул бровь, однако благоразумно прикусил язык, не став перебивать щебетание юной аристократки.

Лицо Одри вновь озарилось искренней, светлой улыбкой, и она продолжила:

— Для меня эти поездки — идеальный способ выпустить пар и привести душевное равновесие в норму. Совсем как прогулки верхом, вот только для лошади нужно облачаться в специальный костюм для верховой езды, тащиться в манеж или за город. На родных мостовых или в собственном дворе скакуну банально негде разгуляться, не хватает того самого, пьянящего ощущения полета. С велосипедом же подобных хлопот нет и в помине. На нем можно юркнуть в такие узкие, забитые переулки, куда ни одному экипажу в жизни не просунуться. Это открывает взору совершенно иные, диковинные грани города. Давеча, проезжая мимо чьего-то дома, я углядела в их палисаднике несколько всё еще цветущих бутонов, и от этого на сердце стало так легко и радостно.

— Ах да, а еще я прихожу в неописуемый восторг, когда натыкаюсь на других велосипедистов. Они так отчаянно, изо всех сил барахтаются в этой жизни, и в их глазах горит искра надежды. Пускай они вечно в мыле и куда-то спешат, в них нет ни капли той леденящей, серой обреченности. Ладно-ладно, только не вздумайте потешаться надо мной! Я и сама прекрасно понимаю, что вы сейчас скажете: мол, те, кому по карману скопить на такую роскошь, отнюдь не прозябают на самом социальном дне. Но я просто, от всего сердца радуюсь за них.

— Искренне уповаю… мечтаю, что в один прекрасный день смогу прокатиться с ветерком по абсолютно каждой улице нашего необъятного Баклунда.

Клейн внимал этому монологу в абсолютном, звенящем безмолвии, физически ощущая, как свинцовая тяжесть на сердце дюйм за дюймом отступает, уступая место теплу.

Под обволакивающий щебет мисс «Справедливости» перед его мысленным взором словно наяву соткалась эта живописная, дышащая жизнью картина. И это была та самая, пускай и крошечная, неприметная лепта, которую именно он внес в развитие этого мира.

Издав легкий, искренний смешок, сыщик проронил:

— Что вы, у меня и в мыслях не было вам перечить. Звучит воистину захватывающе. Именно такие пейзажи я и спал и видел на мостовых столицы, и чем их будет больше, тем лучше.

— Признаться честно, до этой минуты меня грызли смутные сомнения насчет некоторых моих начинаний, но теперь от них почти не осталось и следа.

Обронив это, он изящно указал тростью на парадные двери особняка номер двадцать два по улице Песфилл, где располагалась штаб-квартира Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования:

— Прошу внутрь. Сдается мне, небеса вот-вот разразятся ливнем.

— Добро, я лишь припаркую свой транспорт, — Одри грациозно спешилась и, ведя велосипед за руль в компании верной золотистой ретриверши, направилась в обход, к черному ходу.

Там была оборудована специальная, крытая стоянка для педальных повозок, надежно укрытая от любых капризов погоды. Как-никак, в заведениях вроде этого благотворительного фонда служащие, денно и нощно мотающиеся по городу, всё чаще и чаще пересаживались на двухколесных коней. Разумеется, ни одному безумцу и в голову бы не пришло сунуться на такой роскоши в гибельные недра Восточного района — там умыкнули бы всё, что не прибито гвоздями, в мгновение ока.

Едва они приблизились к заднему крыльцу, Сьюзи грациозно спрыгнула с багажника. Бросив озадаченный взгляд в ту сторону, где они только что оставили собеседника, собака с легким недоумением протянула:

— Одри, когда тот мистер Дантес услыхал, что ты числишься среди главных акционеров компании, его тон показался мне донельзя сложным. Увы, раскусить подлинный смысл его эмоций мне так и не удалось.

Девушка едва заметно поджала губки и разразилась тихим, лукавым смешком:

— Птички как-то напели мне одну весьма занятную деталь: в те времена, когда Хибберт бился за контрольный пакет этого предприятия, среди его самых зубастых конкурентов значился не кто иной, как мистер Дантес.

— А-а, теперь пазл сложился! — на морде Сьюзи расцвела широкая, нескрываемая собачья ухмылка. Ретриверша искренне гордилась своей феноменальной наблюдательностью.

Тем временем в холле Лоэнского благотворительного фонда Клейн, как и подобает истинному джентльмену, галантно дождался возвращения леди Одри вкупе с ее паранормальным питомцем. Чинной компанией они неспешно направились к лестнице, ведущей на второй этаж.

В этот самый миг им навстречу выскочил один из служащих и торопливо обратился к девушке:

— Леди попечитель, ректор Баклундского технического университета, почтенный Портленд Момонт, уже дожидается вас в комнате для гостей.

— И по какому же делу к нам пожаловал сам ректор? — с искренним недоумением поинтересовалась Одри.

Клерк сперва отвесил учтивый поклон мистеру Дуэйну Дантесу, также заседающему в совете, а затем растерянно развел руками:

— Он не соизволил уточнить…

Не успел бедолага договорить, как из приемной вырулил сам Портленд Момонт. Рослый, пышущий здоровым румянцем старец на ходу пятерней приглаживал свою седую шевелюру.

Прижав ладонь к груди, он отвесил учтивый поклон:

— Достопочтенная мисс Одри, покорнейше прошу простить за столь бесцеремонное вторжение без предупреждения.

По незыблемым светским канонам Лоэна, после официального знакомства к замужним аристократкам надлежало обращаться по фамилии, тогда как к незамужним леди — исключительно по имени.

— Это величайшая честь для меня, — с безупречной протокольной вежливостью отозвалась юная аристократка.

Портленд Момонт, будучи человеком науки, до мозга костей преданным академическим изысканиям, благоразумно отбросил дальнейшие расшаркивания. Растянув губы в широкой улыбке, он взял быка за рога:

— Расклад таков: я вознамерился возвести при университете совершенно новую механическую лабораторию. Наша цель — ковать и выводить в свет всевозможные инженерные чудеса, способные перевернуть промышленность и облегчить быт простых людей. Не возникнет ли у вас желания поучаствовать в этом благом деле? Пожертвовать некую сумму или, скажем так, инвестировать в прогресс?

— Хе-хе, Дуэйн, а вы что скажете? Не надумали ударить по рукам? Отбросьте сомнения: я костьми лягу, но вытрясу из Высшего комитета по образованию солидную казенную субсидию.

«Затея-то поистине блестящая, вот только и Баклунд, да и всё Королевство целиком, вот-вот с головой ухнут в ревущий, кровавый водоворот…» — Клейн, внимая пламенным речам ректора, на долю секунды впал в глухое, тоскливое оцепенение.

Одри лишь едва заметно, грациозно кивнула и с теплой улыбкой парировала:

— Звучит до одури интригующе. Однако мне жизненно необходимо скрупулезно изучить всю документацию. Подобная осмотрительность — это не только дань моей собственной финансовой безопасности, но и залог честного партнерства с вами.

— Всецело разделяю эту позицию, — тут же вставил свое веское слово Клейн.

Портленд Момонт добродушно, раскатисто расхохотался:

— Никаких проблем! Едва вернусь в свои пенаты, тут же соберу всё досье и велю доставить вам на стол.

…………

Туманное море. На борту «Золотой Мечты».

«С какой стати этот отбитый на голову Герман Воробей вдруг воспылал заботой о судьбе ублюдка Андерсона?.. А этот наказ разнюхать и прибрать к рукам личные пожитки „вице-адмирала Болезнь“ — это еще что за фокус? Спору нет, в пиратской вольнице пруд пруди извращенцев, фанатично гоняющихся за барахлом этой Демонессы, вот только ни один из них так и не сорвал куш…» Даниц, только-только переварив депешу от сурового авантюриста, барахтался в пучине искреннего, глухого недоумения.

Впрочем, как бы его ни грызли сомнения, корсар не забыл со всей почтительностью и благоговением вознести хвалу господину «Шуту».

Следом он небрежно отшвырнул удочку. Развернувшись на пятках, пират юркнул в корабельные недра, целенаправленно зашагав прямиком к той каюте, где нынче квартировал Андерсон.

Сноровисто, единым слитным движением постучав и распахнув створку, Даниц вальяжно скрестил руки на груди. Застыв на пороге, он устремил взор на охотника, увлеченно малюющего какую-то картину маслом, и бросил:

— Ну, как успехи? Эта дрянь в твоих кишках уже благополучно переварилась?

Андерсон плавно отложил кисть. Искоса мазнув по корсару тяжелым взглядом, он свинцовым, могильным тоном изрек:

— Оно уже научилось звать меня папочкой.

«…» — Даниц на чистых инстинктах в ужасе отшатнулся на пару шагов назад.

Лицо искателя сокровищ вмиг вернуло свою привычную, расслабленную беспечность, и он с усмешкой парировал:

— Да расслабься, шучу я! Всё путем. У вашей капитанши котелок варит что надо, да и хватки не занимать. Загвоздка лишь в том, что осечек у нее выходит куда больше, чем хотелось бы.

— Хм… Короче говоря, мы наглухо изолировали этот кокон в моем нутре. Так что в обозримом будущем эта дрянь мне не страшна.

Обронив эти слова, он как бы невзначай, бережно погладил собственный живот.

Даниц инстинктивно вскинул бровь и со жгучим любопытством поинтересовался:

— А до этого она представляла угрозу?

Андерсон смерил корсара долгим, оценивающим взглядом с ног до головы:

— До тебя ведь наверняка доходили байки о том, что некоторые Потусторонние характеристики или эликсиры, если оставить их надолго валяться рядом с обычными вещами, начинают въедаться в них, искажать их суть и обращать в строптивые Запечатанные артефакты. А человеческая плоть — это, в сущности, всё та же вещь, разве что чуточку более специфическая.

— Знаешь, порой меня гложут смутные подозрения, что свои паранормальные таланты ты обрел не выпив зелье, а банально перемазавшись им. Оттого-то твой мозг и оказался настолько разъеден этой дрянью.

В былые времена Даниц неминуемо вспылил бы от подобной дерзости, однако сейчас пират лишь презрительно фыркнул:

— Иными словами, не сумей вы наглухо изолировать эту гадость, она бы дюйм за дюймом пропитала твое нутро и перекроила тебя под себя, не побрезговав даже мозгами?

Искатель сокровищ даже восхищенно поцокал языком:

— Блестяще, продолжай в том же духе, не останавливайся! Сдается мне, ты вполне созрел для прорыва на шестую Последовательность. Как-никак, с поджогами ты и впрямь справляешься виртуозно.

Даниц ответил с откровенным пренебрежением:

— Мне банально не хватает парочки материалов.

Внезапно воскресив в памяти наказ Германа Воробья, он с явной неохотой продолжил расспросы:

— И как вы вознамерились расхлебывать эту кашу после изоляции?

Андерсон, лениво потирая верхнюю пуговицу сорочки, глухо рассмеялся:

— Тут вырисовывается два пути. Первый — бить челом полубогам вроде «Неомраченного», дабы те помогли выжечь и по капле вытянуть эту скверну наружу. В этом деле у вашей капитанши как раз имеются надежные связи. Загвоздка лишь в том, что в процессе очищения мои собственные Потусторонние характеристики почти стопроцентно испарятся вместе с заразой. Это неминуемо отбросит меня вниз по ступеням, а то и вовсе низведет до жалкого обывателя.

— Второй же путь куда более интригующий: выудить где-нибудь рецепт эликсира «Рыцаря Железа и Крови», собрать все вспомогательные ингредиенты и обустроить нужный ритуал. А затем попытаться собственной волей поглотить этот кокон, дабы с его помощью вознестись до полубожественного ранга.

— Звучит как чистой воды самоубийство, — выдал корсар весьма меткую и справедливую оценку второй затее.

Улыбка на лице искателя сокровищ стала чуточку шире:

— Истинно так, затея чертовски опасная. Я и сам ни на йоту не уверен, выгорит ли это дельце.

— Но разве не находишь, что столь зубодробительный, бросающий вызов самой судьбе план звучит до одури захватывающе? По крайней мере, этот маневр куда больше отвечает моим эстетическим вкусам, нежели банальное очищение.