Отряд не стал пороть горячку и слепо топать по уходящему вниз тракту. Преодолев своды монументального зала, они плавно воспарили в воздух, озирая раскинувшийся под ними пейзаж с высоты птичьего полета.

Этот сокрытый мир был безраздельной вотчиной непроглядного мрака. Жалкие, скупые крохи света источали лишь диковинные, проросшие во всех щелях мхи да тусклое пламя, сочившееся сквозь бойницы выстроенных людьми укрытий.

Опираясь на это блеклое мерцание, даже Потусторонние, напрочь лишенные дара ночного зрения, могли с горем пополам составить картину этих колоссальных руин:

С одной стороны уходила в бесконечную высь глухая, высеченная из серого камня стена, чьи своды терялись во тьме, грозя пронзить саму земную твердь. По другую же руку разверзлась бездонная, непроницаемая пропасть, до боли напоминающая инфернальное лежбище демонов Бездны. Между ними змеилась вымощенная грубыми плитами дорога. Словно путеводная нить, она нанизывала на себя череду чертогов и монолитных зданий. И в этом призрачном, леденящем душу царстве то и дело сновали безмолвные, подавленные людские силуэты.

Архиепископы трех великих Церквей уже было вознамерились выдернуть парочку зевак, дабы вытрясти из них всю подноготную и прояснить расклады в недрах руин. Как вдруг их взор выхватил человеческий силуэт, пулей вынырнувший из зияющей бездны и устремившийся прямиком к парящим полубогам.

Незнакомец щеголял вытянутым, прямоугольным лицом и белоснежным париком. Над его губой топорщились густые усы, чьи кончики были залихватски закручены вверх. Вкупе с кустистыми бровями и неестественно большими глазами, его физиономия до боли смахивала на шаржевый портрет с игральной карты.

Его вычурный камзол, наброшенная поверх мантия и гротескно вытянутые носки туфель кричали о полнейшем, вопиющем диссонансе с нынешней модой. Казалось, этот щеголь отстал от жизни как минимум на целое столетие.

Впрочем, для Энтони, Хорамика и остальных иерархов эта птица была отнюдь не загадкой. Они безошибочно опознали принца Сонии Гроува Августа — одного из мастодонтов полубожественного калибра, верой и правдой служащих королевской семье.

— Какого дьявола вас сюда занесло? — с ходу взял быка за рога Гроув, не в силах скрыть промелькнувшую на лице смесь искренней тревоги и шока.

Архиепископы коротко переглянулись, после чего Энтони ледяным тоном отозвался:

— Мы денно и нощно шли по следу серии массовых, бесследных похищений людей. Расследование вывело нас на заместителя главы МИ-9 Кьюнаса Кольга. Именно его ниточки и привели нас к этим вратам.

Лицевые мышцы Гроува судорожно дернулись, сменив несколько гримас кряду. Бросив настороженный взгляд на источающую умиротворяющий покой женщину, он, тщательно взвешивая слова, осведомился:

— Мадам Арианна?

— Истинно так. Дело о похищенных душах всецело лежит на моих плечах, — с бритвенной лаконичностью отрезала Арианна.

Принц Гроув выдавил из себя горькую, вымученную усмешку:

— Алчность застлала нам глаза. Наткнувшись на эти катакомбы, мы спали и видели, как бы выпотрошить их до дна и прибрать к рукам все сокрытые внутри диковинки, ни с кем не делясь. Ради железобетонной конспирации нам пришлось навести мосты с Сектой Демонессы. Их руками мы стягивали сюда живой товар, чтобы прорубать проходы и проводить кое-какие необходимые таинства.

— О нет, всё совершенно не так, как вы успели себе нафантазировать. Ритуалы были абсолютно заурядными, без малейшей чертовщины. Эти бедолаги и по сей день живы-здоровы, отсиживаются в самых недрах руин.

— И если мои слова не вызывают у вас доверия, я готов прямо сейчас проводить вас вниз и всё показать. Кроме древних строений да наполовину вскрытых печатей, там нет ровным счетом ничего предосудительного.

Внимая этим откровениям, Энтони, Хорамик и Редар коротко переглянулись, безошибочно прочитав в глазах друг друга искреннее, неподдельное недоумение.

Подобный расклад в корне, до смешного расходился с теми леденящими душу сценариями, что они успели себе нарисовать!

В их умы тут же закрались смутные сомнения: а не пошли ли они по ложному следу? Быть может, всё обстоит куда прозаичнее, и никакой фатальной, сокрушительной угрозы здесь отродясь не бывало?

И в эту самую звенящую тишину внезапно вклинился ровный голос Арианны:

— Вы также приложили руку к организации Великого баклундского смога.

— Отнюдь, — принц Гроув вновь отрицательно покачал головой. — То был горький, жестокий урок от нашего подковерного партнерства с Ведьмами. Эти гадюки вознамерились взять под контроль принца Эдсака, дабы через него узурпировать власть во всем Королевстве! И когда их дьявольский план был нами раскрыт, они, заметая следы, раздули тот самый Великий смог. С тех пор все связи с Сектой Демонессы были нами наглухо разорваны.

На этих словах аристократ махнул рукой куда-то себе под ноги и с обезоруживающей откровенностью добавил:

— Рассудите сами: стали бы мы городить такой огород и устраивать подобную кровавую баню всего лишь ради того, чтобы без шума раскопать какие-то руины «Кровавого Императора»?

— Достаточно вам спуститься в самые недра и прочесать всё мелким гребнем, как истина предстанет во всей красе.

— Хе-хе, можете не трястись от страха. Раз уж с вами сама мадам Арианна, любой наш гипотетический капкан треснет по швам. Да и давайте начистоту: даже опусти мы вопрос о том, по зубам ли нам вообще подобный фокус, упрячь мы вас в этих катакомбах — ваши Церкви мигом забьют в набат. Ни за что не поверю, что перед такой вылазкой вы не отбили депеши своим Святым Престолам. Не вернитесь вы в срок, инквизиторы тут же обрушат на это место сокрушительный удар.

Редар, Энтони вкупе с Хорамиком на пару секунд погрузились в тяжелые раздумья. После чего полубоги, словно по негласному уговору, синхронно перевели выжидающие взгляды на застывшую впереди Арианну в её грубой, аскетичной рясе.

Настоятельница ответила ледяным, едва заметным кивком:

— Добро.

И вот, истинный ангел бок о бок с троицей святых, ведомые принцем Гроувом, плавно скользнули в самые глубины подземной цитадели. Их взорам действительно предстали поглощенные мраком, еще не тронутые ногой исследователя руины, а также толпы мужчин и женщин, покорно выстраивающихся в различные ритуальные формации. Вокруг царила звенящая, умиротворяющая тишина и полнейший, нерушимый порядок.

Арианна, Хорамик и остальные полубоги, полагаясь исключительно на собственную параноидальную интуицию, принялись дотошно прочесывать каждый дюйм отведенных им секторов. Они даже отважились забраться в самые глухие, отдаленные закоулки подземелья, однако так и не нащупали ни единой, даже самой крошечной зацепки, вопящей о чертовщине.

…………

Получив соответствующую весточку от Арианны, Клейн без промедлений перекроил личину Кьюнаса Кольга, обратив того в заурядного, ничем не примечательного лакея своего поместья. Заместитель главы МИ-9, словно стертый невидимым ластиком, бесследно канул в Лету.

После этого сыщик благоразумно не стал пороть горячку и проводить ритуал жертвоприношения, дабы переправить свежие трофеи в таинственные чертоги над серой мглой для дотошного препарирования. Юноша решил взять паузу и терпеливо дожидался спасительного рассвета.

Глава 1031

Возможность

Едва на горизонте занялась оранжевая заря, как раскинувшиеся на северном берегу реки Тассок особняки один за другим начали пробуждаться в утренней дымке.

Высокий и грузный Фрамми Кейдж неспешно подошел к гостевой спальне, в которой минувшей ночью остановился Кьюнас Кольг. Магнат постучал в дверь, намереваясь разделить утреннюю трапезу с заместителем начальника МИ-9.

Однако за створкой царила глухая тишина.

— Неужто генерал-майор уже спустился в столовую? — с легким недоумением пробормотал Фрамми Кейдж, разворачиваясь и покидая коридор.

Лишь когда завтрак подошел к концу, гости окончательно осознали, что Кьюнас Кольг бесследно исчез. Под предводительством Дуэйна Дантеса вся компания собралась у дверей его покоев, напряженно наблюдая, как личный камердинер Ричардсон отпирает замок.

Комната оказалась абсолютно пуста.

— Скажите на милость, за генерал-майором Кольгом водится привычка к ранним утренним моционам? — потирая скулы, с искренним недоумением поинтересовался парламентарий Махт.

Фрамми Кейдж отрицательно покачал головой, не раздумывая ни секунды:

— Отродясь не бывало.

— А никто из вас минувшей ночью не уловил ничего подозрительного? — обведя собравшихся взглядом, спросил ректор Баклундского технического университета, Портленд Момонт.

Парламентарий Махт на мгновение погрузился в раздумья:

— Ни малейшего шороха. Здешние края славятся звенящей тишиной, идеальное место для отдыха.

Стоящая подле отца Хейзел с легким любопытством заглянула в пустующую спальню, однако выстроить хоть сколько-нибудь логичную догадку ей так и не удалось.

В этот самый миг Фрамми Кейдж озвучил собственную версию:

— Генерал-майор Кольг — птица высокого полета в армейских кругах. На его плечах лежит бремя экстренных государственных забот. Вполне вероятно, что посреди ночи всплыло неотложное дело, и он отбыл обратно в Баклунд еще до рассвета.

Этот магнат, сколотивший состояние на паровых повозках, явно из кожи вон лез, пытаясь сгладить углы и свести инцидент к банальной рутине.

«Похоже, он кое о чем догадывается. По крайней мере, нутром чует, что Кьюнас Кольг притащился в поместье Мэйго преследуя собственные, скрытые цели…» Внимая их беседе, Клейн с суровым, сосредоточенным лицом обратился к мажордому Вальтеру и камердинеру Ричардсону:

— Опросите всю прислугу в особняке. Не попадался ли кому на глаза генерал-майор Кольг минувшей ночью или ранним утром.

— Если зацепки не найдутся, немедленно отрядите гонца в Баклунд. Пусть нанесет визит семье Кольга и обрисует ситуацию. Решение о том, стоит ли бить в колокола и поднимать на ноги полицию, оставим за его родными.

Раздав указания, Клейн изящным жестом коснулся своих поседевших висков и повернулся к парламентарию Махту вкупе с остальными гостями:

— Пока картина покрыта мраком. Быть может, генерал-майор Кольг и впрямь сорвался с места из-за экстренной службы. Совершенно ни к чему омрачать ваш долгожданный отдых подобными тревогами. Предлагаю поступить так: мы отправляемся на запланированную утреннюю охоту, а если сюда пожалуют констебли — тотчас же вернемся.

Поскольку довод Фрамми Кейджа о внезапных служебных хлопотах звучал донельзя убедительно и логично, парламентарий Махт и остальные господа с готовностью поддержали предложение Дуэйна Дантеса, один за другим покинув коридор.

Хейзел, шествуя в самом хвосте процессии, бросила прощальный взгляд на пустующие покои Кьюнаса Кольга и смежную гостевую спальню. Интуиция настойчиво шептала ей, что в этой картине кроется какая-то неуловимая, режущая глаз фальшь. Девушка уже на чистых инстинктах порывалась пустить в ход таланты «Криптографа», дабы по крупицам воссоздать картину минувшей ночи.

Увы, в эту же секунду из самых глубин её души поднялась волна первобытного, леденящего кровь ужаса. Напрочь не понимая природы собственного страха, она благоразумно подавила в себе этот исследовательский зуд и отступила.

Ей смутно чудилось, будто она уже обжигалась в подобных делах, и этот горький, выстраданный опыт набатом кричал: не смей совать нос в то, что сокрыто, и наглухо закрывай уши перед тем, что не предназначается для смертных.

Едва последний гость и лакей покинули этаж, как в той самой смежной комнате, по соседству с покоями Кьюнаса, плотный ковер, на котором покоился кофейный столик, внезапно пришел в движение.

Абсолютно бесшумно, дюйм за дюймом, он выскользнул из-под массивного дивана и столика.

Вслед за этим желто-бурый кусок ткани плавно вздыбился ввысь, явив миру свою подлинную, сокрытую изнанку.

То была сплющенная, словно застывшая монолитом кровавая плоть!

Под мерзкое, влажное чавканье мясо начало стремительно извиваться и перестраиваться. В мгновение ока ковер переродился в живого человека — молодого метиса.

Это был не кто иной, как личный лакей Дуэйна Дантеса — Энъюни.

А тот слуга, что прямо сейчас тенью следовал за толстосумом на охоту, на деле являлся самим Кьюнасом Кольгом. Кукловод виртуозно одарил их обоих абсолютно одинаковыми лицами и безупречно идентичным телосложением!

Положа руку на сердце, Клейну совершенно не требовалось заставлять «Победителя» Энъюни прибегать к столь гротескному маскараду. Куда проще и надежнее было бы нацепить на куклу иную личину, затесать её в толпу прислуги и пустить в ход иллюзии, дабы наглухо отбить у зевак способность считать лишние головы. Вот только для мастера полубожественного ранга метод «отыгрыша» оставался краеугольным камнем выживания. Это был единственный ключ к ускорению усвоения зелья и железобетонный щит против надвигающейся потери контроля и безумия. Именно поэтому сыщик маниакально, в мельчайших деталях стремился придать своим постановкам атмосферу первобытной «причудливости» и мистического абсурда.

Разумеется, втягивать в эту мясорубку невинных обывателей он совершенно не желал. Даже нагнетая леденящую кровь жуть, он из кожи вон лез, чтобы эта чертовщина прошла мимо чужих радаров, дабы не довести случайных свидетелей до инфаркта и не искалечить их психику.

Весь этот жуткий, сюрреалистичный антураж создавался сугубо для него самого, чтобы заставить бурлящий внутри эликсир проникнуться сутью происходящего. Подобная тактика, безусловно, подстегивала переваривание, вот только из-за отсутствия шокированной публики «отыгрыш» выходил неполноценным. Без внешней обратной связи зелье «Мага причуд» усваивалось куда медленнее расчетных темпов. И пускай Клейн денно и нощно разыгрывал сложнейшие спектакли, он кристально ясно осознавал: шансы прорваться на третью Последовательность до конца этого года болтаются на нуле.