— От кого весточка на сей раз? — по давно въевшейся привычке поинтересовался Клейн у вестницы.

Предыдущее послание прилетело от Шарон. Девушка лаконично уведомляла, что благополучно пережила таинство и вознеслась до полубожественного ранга — четвертой Последовательности Пути «Пленника», став «Куклой».

Клейн сперва от всего сердца рассыпался в поздравлениях, а затем с изрядной долей сожаления сообщил: вожделенная цель уже достигнута, а значит, в обозримом будущем экспедиция в город Кальдерон, что таится в недрах призрачного измерения, отменяется.

Разумеется, он не преминул добавить, что здешние руины хранят в себе поистине колоссальные секреты, неразрывно связанные с его собственной судьбой. А посему, выждав удобный момент, он почти стопроцентно вновь сунется в это пекло. И если у мисс Шарон к тому времени найдется и время, и желание, он будет счастлив заручиться её поддержкой.

Для самого Клейна этот план строился на железобетонном прагматизме. Во-первых, ингредиенты для грядущих возвышений, чего доброго, придется добывать именно там. А во-вторых, этот гротескный град намертво повязан с древней Смертью — Прародительницей Бессмертных Фениксов Грегари. Юноша питал слабую надежду, что в его недрах кроется исцеление для истерзанной, расколотой души мистера Азика. Пусть это и не дарует бывшему «Консулу Смерти» шанса на новый прорыв, но хотя бы избавит наставника от вечной, мучительной пытки забвением и перерождениями.

Впрочем, на этот случай сыщик заготовил и запасной план. Стоит ему лишь шагнуть на третью Последовательность, обернувшись «Ученым древности», как он сможет вдоволь наклепать для Азика амулетов «Вчерашнее эхо», а то и вовсе пускать в ход профильные таланты, дабы наставник играючи сбрасывал оковы амнезии после каждой очередной спячки.

Вынырнув из омута воспоминаний, Клейн принял послание. Четыре головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— От…

— Того…

— Бессмертного…

— Идиота…

«От Патрика Брейна, стало быть… Из фракции искусственного бога Смерти Спиритического культа…» — Клейн в мгновение ока смекнул, кого именно припечатала жуткая посланница. За минувшие пару месяцев этот полубог строчил ему с пулеметной скоростью, докладывая о каждом чихе и испрашивая высочайшего дозволения на любые, даже самые пустяковые шаги.

После эдакой череды назойливых депеш Рейнетт Тинекер, не выдержав, и наградила бедолагу столь емким прозвищем.

«В былые времена за госпожой посланницей подобной тяги к навешиванию ярлыков отродясь не водилось. И когда только успела нахвататься?.. Те, кто частенько шлет мне весточки, почти поголовно обзавелись персональными прозвищами. Разве что мисс Шарон чаша сия миновала…» — беззвучно поворчав про себя, сыщик развернул пергамент и бегло пробежался глазами по строчкам.

Патрик Брейн отчитывался: на сей раз директивы с Южного континента претерпели кардинальные метаморфозы. Верхушка больше не гнала его на амбразуру с приказами будить «Смерть» диковинными опытами. Вместо этого от него требовали обустроить специфический обряд, дабы подсобить томящемуся в усыпальнице ангелу домена Смерти — тому самому предводителю их фракции, Хайтеру. Цель — подстегнуть регенерацию старца, даровав Ему шанс хоть на миг вырваться за пределы Своей «обители самозаточения».

На первый взгляд в этом приказе не было ни капли фатальной угрозы — так, лишь легкая, режущая глаз внезапность. И всё же интуиция Клейна мгновенно забила в набат, уловив тончайшую фальшь.

«Все эти бесконечные, самоубийственные ритуалы по пробуждению „Смерти“, что Южный континент навязывал Патрику, мы благополучно спускали на тормозах. То материалов днем с огнем не сыщешь, то эксперимент с треском провалился — эти отговорки работали безотказно. Неужто ублюдки наконец-то почуяли запах гари и взяли Патрика на карандаш?» — юноша сурово, глубокомысленно кивнул.

Сыщик был почти железобетонно уверен: это не что иное, как хитроумный капкан. Виртуозная проверка на вшивость, в которой лакмусовой бумажкой выступает таинство, направленное прямиком на ангела!

Как-никак, радиус отклика ангела на зов охватывает весь материальный мир без исключения.

«Хух… Главное, что они пока ни сном ни духом не ведают о подлинной беде — о том, что их хваленый искусственный бог Смерти давно сменил хозяина. Эти фанатики сидят на колоссальном наследии Баламской империи. Вздумай они пойти ва-банк, одному богу известно, не сыщется ли в их арсенале козырь, способный вставить палки в колеса Богине Вечной Ночи и сорвать Ее узурпацию „Уникальности“ стези „Смерти“. Тогда бы куш уплыл у обеих сторон…» — скрупулезно взвесив все за и против, Клейн с явным облегчением перевел дух.

Что же до самой проверки от этого ангела Смерти — сыщика она ничуть не страшила. Будучи «Шутом», он играючи мог зачерпнуть из таинственных чертогов мощь сопоставимого калибра, обрушив на алтарь «Объятия Ангела». И покуда этот верховный жрец Хайтер не отважится на прямое, физическое нисхождение, а попытается дергать за ниточки издалека, Клейн сможет виртуозно пустить Ему пыль в глаза, наглухо исказив отклик.

Окончательно распутав этот клубок, юноша легким, резким щелчком кисти заставил письмо Патрика Брейна полыхнуть ревущим багровым пламенем. Вернувшись к письменному столу, он сноровисто выудил бумагу и перо, размашисто выведя:

«…Можете смело исполнять волю своего наставника. Однако, прежде чем приступить к финальной фазе таинства, кровь из носу доложите мне. Без моего прямого дозволения не смейте даже шевелиться…»

Рассудив, что времени прошло всего ничего, и Патрик почти стопроцентно всё еще топчется на месте, Клейн благоразумно не стал дергать чужого костяного гонца. Сыщик прибегнул к губной гармошке авантюриста и всучил аккуратно сложенную депешу верной Рейнетт Тинекер.

Под нескончаемой, промозглой моросью Сио, кутаясь в дешевый, прорезиненный древесным соком плащ, наглухо затаилась в глухой тени. Девушка немигающим, хищным взором сверлила неприметную боковую калитку резиденции виконта Стратфорда.

Сумерки еще даже не начали сгущаться, однако газовые рожки вдоль улицы уже вовсю полыхали, расплываясь в дождевой пелене зыбкими, мутными ореолами света.

Спустя еще какое-то время из серой мглы вынырнул наемный экипаж. Скрипнув колесами, карета замерла прямо у этой самой, укрытой от чужих глаз двери.

Откуда ни возьмись, из-под навеса пулей выскочил лакей в ливрее виконта, суетливо распахивая над головой широкий зонт.

Заботливо прикрывая выпорхнувшую из салона женщину в глухом плаще, слуга спешно провел её за порог. Сам же экипаж даже не дернулся с места, словно кучер загодя сорвал щедрый куш за томительное ожидание.

Выхватить черты незнакомки Сио так и не удалось. Впрочем, охотница за головами ни на йоту не пала духом. Сцепив зубы, она продолжила стоически мокнуть под ледяным ливнем, застыв несокрушимым, безмолвным изваянием.

Девушка твердо вознамерилась дождаться обратного выхода этой загадочной особы, сесть ей на хвост и с корнем вырвать её подлинную личность.

На кону стоял не только вожделенный рецепт эликсира «Судьи». Эта ниточка вела прямиком к главной, стержневой цели всей её жизни в Баклунде — разгадке истинных, кровавых причин гибели отца!

Лишь этот сжигающий изнутри пожар вендетты давал Сио силы денно и нощно глотать пыль, ведя параноидальную слежку за виконтом Стратфордом. Казенные ищейки из МИ-9, проторчав впустую пару месяцев и так ничего и не нащупав, давно умыли руки и свернули операцию. Да что там, даже тот самый куратор в золотой маске, что изначально спустил ей этот заказ, уже которую неделю не удосуживался требовать рапортов, явно списав дело в утиль.

Тем временем в роскошной спальне виконта Стратфорда. Прелестная, точеная шатенка, облаченная в струящуюся шелковую сорочку, устроилась перед изящным туалетным столиком. С бьющим через край, почти детским восторгом она перебирала целую россыпь дорогих кремов и румян, словно пират, дорвавшийся до сундука с золотом.

Сам же виконт Стратфорд, мужчина в летах, облаченный в тяжелый домашний халат, с еще влажными после ванны волосами неслышно подошел со спины. Поймав отражение юной дивы в зеркале, он расплылся в ласковой улыбке:

— Шерманна, твоему лицу совершенно ни к чему эти ухищрения. Ты и без них сияешь ярче любого бриллианта.

— Это в нас заложено самой природой, — со смешком отозвалась девушка по имени Шерманна. Изящно вскинув руку, она нежно накрыла ладонь аристократа, по-хозяйски покоящуюся на её плече.

Виконт Стратфорд расплылся в еще более обволакивающей, медовой улыбке:

— Когда ты с таким упоением копаешься в этих баночках, от тебя так и веет первозданной, кристальной чистотой. Хе-хе, глядя на тебя, я словно сбрасываю груз лет, возвращаясь в те славные времена, когда мне самому было семнадцать.

Не дав Шерманне и шанса вставить слово, он продолжил:

— Моя супруга давно канула в Лету. Я грешным делом думал, что так и дотяну лямку вдовца до самого Судного дня. Но фортуна смилостивилась, сведя меня с тобой. Как только баклундские политические бури слегка утихнут, а напряжение спадет, я непременно выкрою момент. И мы с тобой, рука об руку, переступим порог храма, дабы скрепить наш союз перед лицом богов.

— Союз… Вы… вы всерьез просите моей руки⁈ — Шерманна опешила, а в её голосе засквозило абсолютно неподдельное, шокированное недоверие.

Аристократ издал бархатистый смешок:

— Ты — величайший дар самих небес. Спору нет, голубой крови в тебе ни капли, но я ведь уже связан узами прошлого брака, так что плевать на эти светские условности. Разумеется, я подстелю соломку и подправлю твою родословную. Скажем, выцеплю какого-нибудь зажиточного торговца, заставлю признать тебя своей бастардой…

Он продолжал увлеченно, в мельчайших деталях расписывать этот грандиозный спектакль, как вдруг подметил в зеркале: глаза девушки затуманились, стремительно наливаясь непрошеными слезами.

— Знаешь, что в тебе самое бесценное? Стоит мне проявить хоть каплю тепла, как ты отдаешь себя без остатка, воздавая мне сторицей, абсолютно, кристально искренне, — виконт с нежной улыбкой склонился и мягко поцеловал её в макушку.

Шерманна приоткрыла губы. Её лицо исказила дикая, разрывающая душу гримаса, в которой сплелись воедино и горькие рыдания, и полоумный, искренний смех.

Лишь когда проклятая морось иссякла, а Баклунд наглухо укрыло ночным мраком, Сио наконец-то дождалась. Та самая незнакомка, всё так же кутаясь в темно-красный плащ, выпорхнула за калитку и юркнула в салон ожидающего экипажа.

Цепким взглядом срисовав приметы кареты, Сио немедля села ей на хвост. Пустив в ход весь паранормальный арсенал «Шерифа», она то бесшумным шагом, то стремительными перебежками скользила по безлюдным, блестящим от луж мостовым, ни на секунду не выпуская дичь из виду.

Этот изматывающий марш-бросок от Района Императрицы до самых окраин района Баклундского моста выжал из Сио все соки. И когда её легкие уже готовы были разорваться от натуги, карета наконец-то ударила по тормозам.

Охотница мгновенно воспряла духом. Сбросив с радаров громоздкий экипаж, она мертвой хваткой вцепилась взглядом в фигуру в темно-красном плаще, возобновив негласную охоту.

И тут Сио с легким, холодящим кровь удивлением констатировала: мишень виртуозно владеет искусством заметать следы. Незнакомка то и дело петляла, закладывая бессмысленные круги, а то и вовсе замирала в глухих тенях, сливаясь с препятствиями и проверяя хвост.

Впрочем, для прожженной ищейки калибра «Шерифа» подобные фокусы были курам на смех. Сио, вооружившись железобетонным терпением, продолжала вести объект издалека, благоразумно не сокращая дистанцию.

Интуиция настойчиво шептала: дичь вот-вот юркнет в свое логово. Сио уже было сгруппировалась для финального, стремительного рывка, как вдруг её ноздрей коснулся дивный, пронзительно-сладкий и дурманящий цветочный аромат.

От этого запаха рассудок девушки на жалкую долю секунды заволокло мутной пеленой. И когда морок спал, улица оказалась абсолютно пуста — мишень испарилась без малейшего следа.

Сам же дурманящий флер растаял в ночном воздухе, словно его отродясь здесь не бывало.

«…» Зрачки Сио инстинктивно расширились от леденящего шока. Не смея больше испытывать судьбу и рыть землю носом, она благоразумно дала по тормозам.

Тем временем в неприметной съемной лачуге. Ослепительно прекрасная, источающая чарующую, гипнотическую сладость Трисси облокотилась о стену. Неотрывно глядя на любующуюся своим отражением Шерманну, Ведьма проронила:

— А ты, погляжу, сегодня порхаешь от счастья.

— Ну как, финальный аккорд нашей миссии оказался не таким уж и невыносимым, верно?

— Как только поставим точку, сможешь со спокойной душой покинуть Баклунд и зажить так, как сама того пожелаешь.

Шерманна слегка опешила. Её лицо исказила целая буря противоречивых эмоций, среди которых отчетливо сквозила горечь потери — словно девушку грубо вырвали из сладкого, безмятежного сна.

Так и не отвернувшись от зеркала, она нервно пожевала губы и лишь спустя пару секунд сдавленно проронила:

— Он сказал… что хочет взять меня в жены…

Трисси в ответ лишь иронично вскинула бровь:

— Мужским клятвам, сказанным в такие моменты, грош цена. Уж в этом-то мы обе разбираемся кристально ясно.

— Вздумай он и впрямь вести тебя под венец, он бы не стал городить вокруг себя глухую стену из подозрений. Он бы спал и видел, как завести с тобой общего ребенка. Хех, и скажи на милость, его поступки хоть на йоту бьются с этими словами?

Под градом этих безжалостных вопросов лицо Шерманны дюйм за дюймом померкло, налившись свинцовой безысходностью.

Ведьма плавно поднялась на ноги и с легкой, снисходительной усмешкой добавила:

— Я вовсе не намерена стоять у тебя на пути и мешать твоим любовным порывам. Если спишь и видишь, как бы растянуть этот контракт длиною в целую жизнь — тебе стоит хорошенько пораскинуть мозгами, как действовать дальше.