Хевен Рамбис смерил её долгим, оценивающим взглядом и, не снимая с лица благостной улыбки, произнес:

— В последнее время ты проявила себя выше всяких похвал. В качестве заслуженной награды мы приняли решение даровать тебе рецепт эликсира «Странствующего в сновидениях».

С этими словами он неспешно извлек из нагрудного кармана аккуратно сложенный лист бумаги. Положив его на кофейный столик, старец придвинул документ сидящей напротив собеседнице.

Одри, изящно придерживая подол платья, слегка приподнялась. Подхватив пергамент, она без лишней суеты развернула его прямо на глазах у Хевена Рамбиса.

Её взор первым делом зацепился за стержневые ингредиенты, а затем стремительно скользнул ниже, к описанию таинства:

«Стержневые материалы: одно сердце ловца снов, один кристалл ментального фантома, либо же целый мозг взрослого Дракона Разума».

…

«Ритуал: отыскать в мире духов гарпию с человеческим лицом и заключить с ней духовный договор. Затем, сжимая в руке одно её хвостовое перо, опрокинуть в себя зелье на пике зашкаливающих эмоций — будь то бьющий через край восторг или клокочущая ярость».

Звериным чутьем уловив легкое недоумение девушки, Хевен Рамбис с мягкой усмешкой пояснил:

— Гарпия с человеческим лицом обладает властью над ночными кошмарами и способна вырвать человека даже из самых глубоких грез. Вся подлинная суть этого обряда сводится к одному: когда ты с головой увязнешь в лабиринтах сновидений и лишишься воли к пробуждению, эта внешняя сила грубо выдернет тебя обратно в реальность. В противном случае ты рискуешь погрузиться в вечный, беспробудный сон, а то и вовсе мутировать в чудовище прямо на месте.

Одри в глубокой задумчивости кивнула:

— А прием эликсира на пике бушующих эмоций нужен для того, чтобы сон был тревожным и не позволил мне провалиться слишком глубоко?

— В точку, ты безупречно нащупала самую суть, — с благосклонной улыбкой подтвердил Хевен Рамбис. — Если твои познания о призрачном измерении пока скудны и выследить эту бестию тебе не по зубам, ложа готова подставить плечо.

«Если весь смысл ритуала лишь в том, чтобы выдернуть меня из омута грез, то эта пернатая тварь мне и даром не сдалась. Благодаря ангельскому благословению господина Шута я способна сохранять ледяную ясность рассудка в любых сновидениях и просыпаться ровно тогда, когда мне заблагорассудится…» — Изумрудные глаза Одри лукаво сверкнули, и она, виртуозно напустив на себя легкое предвкушение, проронила:

— Я бы хотела сперва попытать счастья самостоятельно.

— Как скажешь. — Старец отнесся к этой девичьей жажде авантюр с абсолютным равнодушием.

Выдержав короткую паузу, он сменил тон:

— У меня припасено для тебя еще одно поручение. Справишься на отлично — и мы предоставим тебе весь арсенал материалов для эликсира «Странствующего в сновидениях» абсолютно безвозмездно.

— В чем суть миссии? — с привычной, покорной готовностью отозвалась Одри.

Лицо Хевена Рамбиса неуловимо посуровело, и он отчеканил:

— Тебе надлежит выведать, как именно твой отец, граф Холл, а также нынешний герцог Неган, адмирал Эмириус и прочие ключевые аристократы относятся к перспективе развязывания полномасштабной войны.

— Войны… — эхом отозвалась Одри. Это слово, с одной стороны, то и дело мелькало в светских беседах, а с другой — отдавало леденящей, чуждой реальностью. В груди девушки внезапно шевельнулось жуткое предчувствие, словно под безмятежной гладью озера вдруг вскипели грозные водовороты.

…………

«Войны…» — в таинственных чертогах над серой мглой Клейн, внимая молитве мисс «Справедливости», с головой погрузился в тяжелые раздумья.

Ему пока совершенно не удавалось раскусить истинные мотивы Алхимии Психологии. Точнее, тех, кто дергал за их ниточки из глубокой тени — будь то старина Гермес или же сам Адам: жаждали они этой кровавой бани или же пытались её предотвратить?

Что же касалось настроений лоэнской короны, премьер-министра вкупе с видными аристократами и парламентариями, тут картина вырисовывалась кристально ясная.

Еще в минувшем году господин «Повешенный» закидывал мисс «Справедливости» схожую удочку. Девушка тогда предельно четко обрисовала расклад: и монарх, и глава кабинета спят и видят, как бы бряцнуть оружием, однако благоразумно предпочитают сперва закрутить гайки внутри страны, провести реформы и утрясти всю политическую грызню.

С тех пор минул почти год. Посеянные тогда семена новых законов и преобразований уже благополучно пустили корни и дали свои плоды.

А это железобетонно означало лишь одно: пробил час расчехлять пушки и силой вырывать те самые жирные куски влияния, что Лоэн когда-то бездарно уступил в Восточном Баламе!

«Мы живем в эпоху тектонических сдвигов. Внутренние котлы во всех державах кипят от противоречий, и стоит лишь вспыхнуть первой искре, как этот пожар уже будет не потушить… Приплюсуем сюда триумфальное возвращение Королей Ангелов вроде Адама и Амона. Эти мастодонты либо уже наложили лапы на ключевые реликвии, либо отчаянно рвутся к божественному престолу. В изнанке мира мистики тоже собирается поистине сокрушительная буря, таящая в себе первобытную угрозу…» — с тяжелым, полным предчувствий вздохом Клейн покинул чертоги и низвергся обратно в материальную реальность.

На следующее утро он, строго следуя заготовленному расписанию, первым делом наведался в собор Святого Самуила. Отстояв чинную молитву и щедро отстегнув пару десятков фунтов наличными на пожертвования, юноша направился прямиком на улицу Песфилл, к дому номер двадцать два, намереваясь внести свою лепту в дела «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования».

Едва переступив порог, Клейн тотчас заприметил леди Одри Холл. В компании нескольких клерков фонда юная аристократка неспешно спускалась по лестнице, направляясь к выходу.

Сегодняшний её наряд поражал спартанской скромностью: золотистые локоны были стянуты в непритязательный узел, а шея и запястья напрочь лишены каких-либо драгоценностей. Девушка щеголяла в светло-зеленом платье безо всяких вычурных кружев и кистей, чью строгость разбавляла лишь изящная оборка на рукавах.

— Доброе утро, мисс Одри, — Клейн привычным, обходительным жестом приподнял цилиндр и отвесил вежливый поклон. Не обделил он вниманием и сопровождающих её служащих, одарив их приветственным кивком.

Дождавшись ответной любезности от девушки, сыщик как бы невзначай поинтересовался:

— И куда же держит путь столь представительная делегация?

Ему было прекрасно ведомо, что главной вотчиной мисс «Справедливости» в делах фонда являлось вытрясание пожертвований из кошельков высшего света.

Одри с легкой, лучезарной улыбкой отозвалась:

— Мы вознамерились навестить столичные университеты, дабы лично проведать тех самых подопечных, которым фонд уже оказал поддержку.

Сделав паузу, она лукаво моргнула, а её улыбка стала еще ярче:

— Мистер Дантес, не желаете составить нам компанию? Воочию узреть тех самых ребят — хотя, признаться, некоторые из них уже вполне взрослые юноши и девушки, — чьи судьбы сделали спасительный поворот исключительно благодаря вашему великодушию и блестящим идеям.

И пускай Клейн отродясь не грезил ни о каких дивидендах от этого благотворительного проекта, он всё же искренне, всем сердцем уповал на то, что эти деньги дойдут до адресатов и вытащат бедолаг со дна. А потому, будучи живо заинтересованным в реальных плодах их трудов, он лишь на долю секунды замялся, после чего с теплой усмешкой кивнул:

— От столь великодушного приглашения грешно отказываться.

Выпорхнув на улицу всей честной компанией, они, повинуясь внезапной прихоти юной аристократки, дружно загрузились в салон омнибуса.

— Сдается мне, вы уже успели сродниться с подобным транспортом? — с улыбкой бросил Клейн. Истинный джентльмен, он сперва галантно уступил место мисс Одри, а уж затем опустился на скамью напротив.

Одри, украдкой мазнув взглядом по сидящим вполуха клеркам, с мягким смешком парировала:

— Как-никак, не в первый раз. Было бы верхом высокомерия раскатывать в личном экипаже, пока мои сослуживцы трясутся в казенных повозках.

На этом моменте она слегка стушевалась, смущенно потупив взор:

— Признаться честно, когда мне впервые довелось забраться в такой омнибус, я по наивности протянула кондукторше целую банкноту в один фунт. Эта почтенная дама тут же велела мне проваливать, прикупить где-нибудь пару газет для размена и лишь потом возвращаться.

— А вообще, внутри оказалось куда опрятнее, чем мне мнилось. Да и запахи здесь витают вполне сносные, дышать можно.

Клейн понимающе, сочувственно кивнул:

— Вся суть в том, что подлинно обездоленным беднякам даже такие медяки за проезд не по карману. Они предпочтут стереть ноги в кровь, шагая пешком. Да и будем откровенны: их унылый быт редко вынуждает их мотаться на дальние дистанции, а вырваться за пределы своих трущоб они попросту не в силах.

— Мистер Дантес, а вы, погляжу, знаете изнанку нищеты как свои пять пальцев? — и пусть Одри давным-давно раскусила подноготную этого отбитого авантюриста, на публике она виртуозно отыграла роль заинтригованной собеседницы.

Клейн ответил мягкой усмешкой:

— Мне не доводилось хлебнуть этого лиха лично, однако чужого горя я навидался сполна.

Одри благоразумно не стала развивать эту тяжелую тему, виртуозно переведя русло беседы на тех самых студентов, чьи успехи и быт им сегодня предстояло проинспектировать.

За непринужденным щебетанием они и не заметили, как добрались до первой точки своего маршрута — Баклундского технического университета.

Учитывая высокое происхождение леди Холл и солидный социальный капитал Дуэйна Дантеса, делегацию без малейших проволочек препроводили прямиком в кабинет ректора этого новоиспеченного заведения. Им оказался не кто иной, как обитатель дома номер сто по улице Бёклунд — почтенный профессор Портленд Момонт.

Этот рослый, пышущий здоровьем и румянцем старец обладал поистине громовым басом. Радушно приветствуя своего доброго соседа Дуэйна Дантеса и ослепительную мисс Одри, он с ходу пустился в пространные рассуждения о тех хлопотах, что обрушились на него с момента основания университета, то и дело вставляя едкие шпильки в адрес Высшего комитета по образованию.

Одри и Клейн внимали этим тирадам с безупречными, вежливыми полуулыбками, лишь изредка вставляя в паузы короткие слова поддержки.

Наконец им удалось улучить момент и деликатно намекнуть, что пора бы переходить к насущным делам фонда.

Портленд уже потянулся к звонку, намереваясь вызвать секретаря, как вдруг в массивную створку его кабинета тихо постучали.

— Войдите! — зычно гаркнул ректор.

Дверь распахнулась абсолютно бесшумно. На пороге возникла черноволосая, кареглазая девушка лет семнадцати-восемнадцати. Напрочь лишенная каких-либо прикрас и косметики, она отличалась худощавым, чуть угловатым лицом, но черты ее были вполне миловидными и правильными.

Взгляд Клейна, скользнувший в её сторону, внезапно потяжелел, налившись бездонной, непроницаемой глубиной, однако юноша тут же виртуозно отвел глаза.

Юная особа явно не ожидала наткнуться в ректорских покоях на посторонних. Мгновенно стушевавшись и залившись краской, она суетливо потупила взор:

— Прошу прощения за вторжение.

— Пустяки, эти господа уже уходят, — беспечно, с добродушным отмахом отозвался Портленд. — Та деталь, что я поручил тебе на прошлой неделе — уже закончила?

— Да, всё готово, — девушка робко переступила порог, скромно замерев сбоку у стеночки.

Портленд Момонт повернул голову и с усмешкой пояснил Дуэйну Дантесу и Одри:

— Её зовут Мелисса Моретти. У девочки поистине феноменальный, самородочный талант к механике. Наткнувшись на неё чисто случайно, я позволил ей в свободное от учебы время подрабатывать в моей лаборатории. Разумеется, пока ей доверяют лишь самую черновую, подсобную работу.

— Весьма похвально, — уголки губ Клейна поползли вверх, и он искренне, с теплой и заметной улыбкой отвесил комплимент.

Одри, искоса мазнув по нему удивленным взглядом, с готовностью рассмеялась:

— В нашем свете вечно хватает спесивых болванов, с пеной у рта твердящих, будто у женщин напрочь отсутствует чутье к инженерии. И эта юная леди служит живым, блестящим опровержением их замшелой глупости.

Портленд с улыбкой покачал головой:

— На подобный вздор даже внимания обращать не стоит. Что ж, не буду вас больше задерживать. Сейчас же кликну секретаря, чтобы он проводил вас к нашим стипендиатам.

Одри и Клейн, благоразумно не став затягивать визит, попрощались и покинули ректорские покои.

Оказавшись в коридоре, юная аристократка вновь задумчиво скосила глаза на Дуэйна Дантеса, однако так и не проронила ни звука.

Глава 1016

Новости Спиритического культа

Улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят, резиденция Дуэйна Дантеса.

Клейн неподвижно стоял у панорамного окна. Его взгляд скользил по моросящему дождю, чьи косые струи, подгоняемые ветром, с глухим стуком разбивались о брусчатку и барабанили по стеклу, сплетаясь в сплошную, переливающуюся водяную сеть.

С приходом осени Баклунд вновь погрузился в сезон затяжных ливней, окутавших столицу промозглой сыростью и пронизывающим до костей, въедливым холодом.

Юноша застыл словно изваяние. Сквозь размытую пелену непогоды он безмолвно созерцал утопающие во мраке дали, а его расфокусированный взор, казалось, витал где-то бесконечно далеко.

Лишь когда духовная интуиция резанула легким звоночком, сыщик вынырнул из омута мыслей, столь же суетливых и смутных, как эта морось за окном, и повернул голову.

Прямо из пустоты абсолютно бесшумно соткалась Рейнетт Тинекер. Жуткая посланница всё так же небрежно удерживала за волосы свои четыре ослепительно прекрасные, златовласые и красноглазые головы. В зубах одной из них виднелся намертво зажатый конверт.