Форс, устроившись в массивном кресле с высокой спинкой, расфокусированным, затуманенным взором сверлила пустой стеклянный флакон на письменном столе.

Не так давно писательница наконец-то без остатка усвоила зелье «Астролога». А сегодня, заручившись бдительной опекой Сио, она пустила в дело мозг Асмана вкупе с проклятой реликвией древнего мстительного духа. Сноровисто сварив эликсир «Архивариуса», девушка собрала волю в кулак и одним махом опрокинула его в себя.

В это самое мгновение ей почудилось, будто ее мозг стремительно, гротескно раздувается, а серое вещество извивается, плодя мириады новых извилин и бугров. Тем временем само физическое тело медленно, дюйм за дюймом, наливалось призрачной полупрозрачностью, расщепляясь на мириады самостоятельных, крошечных клеток.

Каждая такая клеточка источала мягкое, загадочное сияние. Сливаясь воедино, они вылепливали вокруг её пульсирующего разума некое подобие иллюзорных врат.

Сквозь этот морок до слуха Форс вновь донесся до боли знакомый, инфернальный бред. Вот только на сей раз шепот звучал до того призрачно и глухо, что вычленить хоть одно осмысленное слово было попросту немыслимо. Для писательницы, годами закалявшей рассудок подобными акустическими пытками в полнолуния, этот фоновый шум не представлял ни малейшей угрозы.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем Форс наконец-то вынырнула из оцепенения. К ней благополучно вернулась абсолютная, полная власть над собственным разумом и каждой клеточкой плоти.

Практически синхронно с этим её сознание затопил колоссальный водопад оккультных знаний. Разум кристально ясно постиг, как именно следует пускать в ход новообретенные таланты «Архивариуса»:

Её мутировавший мозг должен был виртуозно, до мельчайших штрихов воссоздать структуру чужой Потусторонней способности. А затем, повинуясь воле, часть её собственных, пробужденных клеток складывалась бы в соответствующую вязь мистических символов, рун и орнаментов, намертво запечатывая и сохраняя этот слепок внутри.

Вся суть этого действа безупречно укладывалась в девиз: «Я пришел, я узрел, я запечатлел». Где духовность служила безотказным пером, а эфирное тело — вечным пергаментом!

«На данном этапе мне по зубам скопировать лишь один-единственный талант, несущий в себе искру божественности. Причем чем выше ранг оригинала, тем колоссальнее шансы на фиаско. Замахнись я даже на жалкую четвертую Последовательность — хорошо если выгорит хотя бы одна попытка из десятка… Навыков пятой и шестой ступеней в мой арсенал влезет ровно восемь штук, вот только их убойная мощь будет урезана вдвое. А вот фокусов с седьмого по девятый ранг можно набрать аж двадцать, и бить они будут почти так же сильно, как и подлинники… Разумеется, по мере переваривания эликсира все эти лимиты неминуемо поползут вверх…» — Форс, скрупулезно препарируя вспыхнувшие в голове откровения и собственные ощущения, беззвучно, про себя подводила итоги.

На первый взгляд, этот дар был точной калькой с свойств «Дневника путешествий Леймано». Впрочем, писательница резонно рассудила: Потусторонних козырей много не бывает. К тому же, её собственный арсенал и магическая книга идеально дополняли друг друга. Как-никак, фолиант всегда можно было сбагрить в аренду соратникам по Клубу Таро, сорвав куш в виде свежих слепков способностей, а вот сдать напрокат саму себя — затея, мягко говоря, невыполнимая.

— Лишь перешагнув порог шестой Последовательности, адепты Пути «Ученика» наконец-то обрастают по-настоящему грозной боевой мощью! — вынырнув из омута раздумий, с чувством протянула Форс, повернув голову к дежурящей неподалеку Сио.

Не теряя ни секунды, она сноровисто подтянула к себе стопку бумаги и перо, лежащие на краю стола, и с упоением застрочила:

'Глубокоуважаемый наставник!

Спешу обрадовать вас паоистине чудесной вестью: я благополучно вознеслась до ранга «Архивариуса». Отныне до моей заветной мечты о настоящих «Странствиях» остался лишь один, последний рывок…'

Девушка успела вывести лишь пару строк, как краем глаза уловила движение: Сио поднялась с места и уверенным шагом направилась к дверям. Форс торопливо окликнула подругу:

— Эй, ты куда? Неужто не желаешь заглянуть в какой-нибудь приличный ресторанчик и как следует обмыть мой триумф?

Охотница за головами ответила с абсолютной, ледяной серьезностью:

— Твоя духовность всё еще бьет через край, фоня во все стороны. Тебе предстоит добрых несколько дней безвылазно корпеть над медитациями, дабы загнать эту бурю в узду. И да, никаких сигарет, ни капли спиртного и строжайшее табу на любые эмоциональные всплески.

Выдав эти суровые наставления, она добавила:

— К тому же, у меня на повестке дня висит контракт. Еще немного, и я наконец-то наскребу нужную сумму заслуг, чтобы выторговать рецепт «Судьи».

— … Ну ладно, — Форс лишь обреченно развела руками.

Оказавшись на улице, Сио сноровисто отперла замок на своем велосипеде — модели, скроенной специально под подростковые габариты, — и резво покатила в сторону района Хиллстон.

Опираясь на выуженные ранее агентурные сводки, она доподлинно знала: виконт Стратфорд загодя забронировал столик для трапезы в одном из тамошних фешенебельных ресторанов.

Добравшись до нужного заведения, охотница надежно приковала свой двухколесный транспорт к чугунному столбу газового фонаря. Укрывшись в глухой, неприметной тени, она превратилась в безмолвную статую, цепким взором сканируя снующих туда-сюда прохожих.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем из клубящейся белесой дымки вынырнул элегантный экипаж. На его лакированных бортах красовался броский герб: распустившийся цветок, изящно обрамленный двумя сплетенными кольцами.

Внимание Сио мгновенно натянулось как струна. Девушка неотрывно следила, как карета плавно тормозит у самого парадного входа. Дверца распахнулась, и наружу первым делом вышагнул виконт Стратфорд — мужчина, уже перешагнувший сорокалетний рубеж и щеголяющий в белоснежном парике. С безупречной, истинно аристократической грацией он подал руку, помогая спуститься своей спутнице.

Таинственной особе, наглухо закутанной в мантию цвета спелой, темной вишни.

Рассмотреть её лицо Сио так и не удалось. Взгляд выхватил лишь точеный, безукоризненно изящный контур подбородка да фарфорово-белую, лишенную малейших изъянов кожу.

…………

Северные воды моря Соня. На борту «Лазурного Мстителя».

Элджер Уилсон, чьи ступни едва заметно оторвались от пола, безмятежно парил прямо у окна капитанской каюты. Его взор был устремлен сквозь стекло, задумчиво скользя по залитой светом палубе и вздымающимся вдалеке океанским валам.

Успев благополучно усвоить изрядную долю эликсира «Океанского Певца», моряк еще пару недель назад официально отбил рапорт Церкви Повелителя Бурь. Пустив в ход все свои накопленные казенные заслуги, он выторговал зелье «Благословенного ветром» и без сучка без задоринки его выпил. Иными словами, по бумагам церковной бюрократии он наконец-то шагнул на шестую Последовательность. Само собой, теперь ему предстояло заново отыгрывать и переваривать эту фальшивую ступень, однако для тертого калача это было сущим пустяком.

«Вот только усвоение „Океанского Певца“ — та еще головная боль. Слишком уж кричащие и шумные методы… Надо было всё-таки выкупить у Германа Воробья ту проклятую трость „Слово Моря“. Распевал бы себе во всё горло, а всю вину валил бы на болтливый артефакт…» — Элджер беззвучно, с толикой досады вздохнул. Впрочем, убиваться по этому поводу он не стал: даже возжелай он тогда ударить по рукам, в его карманах всё равно гулял бы ветер.

К тому же, он уже смутно нащупал рабочий, изящный алгоритм для переваривания своей истинной, пятой ступени.

«Еще немного, и в мои руки приплывут нужные агентурные сводки. Я наконец-то вычислю, кто же тот самый фейсакский морской офицер, под которого так рьяно копает господин Шут…» — моряк плавно отвел взгляд. Сохраняя состояние призрачной левитации, он бесшумно подплыл обратно к письменному столу, увенчанному массивным латунным секстантом.

В этот самый миг мимо его иллюминатора, громко отрыгивая перегаром, протащилась парочка захмелевших матросов.

— Слышь, сдается мне, в этих водах кишмя кишат сирены… — заплетающимся языком протянул один из них. — Как ночь на двор — так они затягивают свои заунывные рулады…

Его собутыльник тут же разразился хриплым, издевательским хохотом:

— Брешешь! Где это видано, чтобы сирены выли столь омерзительно⁈

— Держу пари, это просто какой-то морской монстр с перепоя глотку дерет!

…………

Город Серебра. Тренировочная площадка, лишенная своей привычной, бурлящей «дневной» суеты.

Прямо посреди арены высилась исполинская, подобная монументальному кургану гора непроницаемо-синих глыб льда.

Деррик пришел без оружия. Стоя перед ледяной горой с пустыми руками, он благоговейно вознес молитву:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе…

Завершив чтение почетного титула и озвучив свою просьбу, юноша бросил взгляд на дожидающегося поодаль Вождя Совета Шести, Колина Илиада, после чего решительно зашагал прямо к ледяной глыбе.

Заметив это, Колин, за чьей спиной покоились два прямых меча, приблизился. Сжимая в руке флакон с золотистой влагой, источающей свет и жар, старец неотрывно наблюдал, как Деррик с силой протискивается в самые недра ледяного кургана, наглухо замуровывая себя внутри и не оставляя ни единой щелочки.

Глухой, непроницаемый мрак обрушился мгновенно. И даже если в вышине с треском вспыхивали слепящие молнии, их света было недостаточно, дабы разогнать эту кромешную тьму.

В ту же долю секунды пространство вокруг заполнило невыразимое, пугающее копошение. Казалось, из самых пучин ночи на них устремились мириады незримых, леденящих взглядов.

Колин Илиад кристально ясно ощущал: Деррик благополучно провалился в глубокий сон. И хотя от леденящей стужи нетающих глыб лицо паренька смертельно побледнело, а тело била крупная дрожь, он так и не распахнул глаз.

Отбросив любые колебания, Вождь швырнул флакон с эликсиром вперед. В тот же миг из пустоты соткался призрачный, полупрозрачный силуэт мстительного духа, надежно обхвативший фиал.

Призрак беспрепятственно просочился сквозь непроницаемо-синюю толщу льда. Проникнув в ту самую крошечную нишу, что выдолбил для себя Деррик, дух откупорил склянку и влил магическое зелье прямо в рот юноши.

Едва последняя капля скатилась в горло, фантом молниеносно отпрянул, покинув пределы ледяного кургана.

Вжих!

Колин Илиад резким, отточенным движением выхватил прямой меч и наотмашь рубанул куда-то вправо и назад. Клинок с хлюпаньем вскрыл плоть, исторгнув фонтан мерзкого желтого гноя и разрубив надвое покрытого язвами и усеянного глазами монстра.

Одному богу известно, откуда вообще вылезла эта тварь!

И в этот самый миг Охотник на Демонов узрел, как в недрах той самой непроницаемо-синей горы льда медленно, дюйм за дюймом, разгорается ослепительное светило. Оно щедро заливало округу кристально чистым сиянием — совершенно не похожим на резкие всполохи молний. Свет был обжигающе-горячим, ласковым, ярким и дышащим бьющей через край жизненной силой.

Это зарево до краев заполнило глаза Колина, словно пробившись сквозь тьму веков, прямиком из тех блаженных времен до наступления Эры Глубокой Тьмы.

Вождь Города Серебра завороженно взирал на это чудо. Он застыл на месте как вкопанный и не шевелился до тех самых пор, пока из первобытного мрака не вынырнула очередная кровожадная бестия.

…………

В таинственных чертогах над серой мглой, под монументальными древними сводами.

«Малыш „Солнце“ тоже благополучно добрался до пятой Последовательности…» — Клейн с колоссальным облегчением выдохнул. Отведя взгляд от глубокой темно-красной звезды, символизирующей юношу, он перевел взор на соседнее светило.

Оно служило маяком мисс «Справедливости». За минувший месяц с лишним девушка виртуозно закрыла целую прорву поручений Алхимии Психологии и теперь скопила достаточно заслуг, чтобы выторговать рецепт эликсира «Странствующего в сновидениях».

А это означало лишь одно: ей вновь предстоит сойтись лицом к лицу с Хевеном Рамбисом.

Глава 1015

Поступь войны

Баклунд. Особняк торговца мебелью Стивена Хамфриса.

Одри в очередной раз встретилась с Хевеном Рамбисом, членом попечительского совета Алхимии Психологии.

Этот почтенный джентльмен оставался всё таким же обходительным и утонченным. Его густая, абсолютно седая шевелюра была безупречно уложена, а в бездонной лазури глаз, казалось, таились неисчерпаемые кладези мудрости.

Едва завидев старца, девушка на миг затуманилась взглядом, но тут же прозрела, словно наконец-то вынырнула из затяжного, тягучего сна и обрела утраченные воспоминания.

При этом она не выказала ни капли изумления или тревоги. Девушка покорно и без малейшего сопротивления приняла этот факт, как нечто абсолютно естественное и обыденное.

— Добрый день, мистер Рамбис, — поприветствовала его Одри с безукоризненной, выверенной до мелочей светской грацией.

Хевен едва заметно кивнул и с теплой улыбкой отозвался:

— Добрый день, наша милая девочка.

За минувший месяц, на протяжении их нечастых встреч, он шаг за шагом, исподволь перекраивал её самосознание, заставляя поверить, что она — «гордость Алхимии Психологии» и «их самая драгоценная девочка».

Одри опустила глаза, вскользь мазнув взглядом по сияющей на груди бриллиантовой булавке. Сохраняя на губах легкую полуулыбку, она грациозно опустилась в кресло, покорно дожидаясь, пока Хевен Рамбис возьмет слово.

Будучи всегда во всеоружии, юная аристократка на деле ни на йоту не поддавалась этим хваленым гипнотическим внушениям. Прямо сейчас, услышав столь приторное обращение, ей до смерти хотелось наплевать на все аристократические манеры, отбросить конспирацию и от души закатить глаза. Однако она титаническим усилием воли обуздала этот порыв, не выдав себя ни единым мускулом.