Пока вода с шумом омывала руки, его боковое зрение уловило стоящий неподалеку унитаз. На лице юноши вновь проступила брезгливая, напряженная гримаса.

— Как-то горничные сегодня схалтурили с уборкой… — едва слышно проворчал Клейн, и в ту же секунду его словно током прошибло от осознания собственной неадекватности.

Мысли лихорадочным вихрем пронеслись в голове. Обладая пугающе острой духовной интуицией, он молниеносно докопался до истины:

Это был не что иное, как побочный эффект от недавнего применения «Похоронного звона»!

Как-никак, он уже перешагнул порог полубожественного ранга, его эфирное тело претерпело качественный скачок и впитало искру божественности. А значит, львиная доля пагубных проклятий артефактов гасилась более чем на девяносто процентов! Тот самый леденящий «страх грязи», грозивший обернуться фатальной уязвимостью в бою, мутировал в банальную, хоть и навязчивую «чистоплотность».

Ко всему прочему, срок действия этой «слабости» рухнул с долгих шести часов до жалкого часа с небольшим. Да и пресловутая жажда, вечно мучавшая после стрельбы, теперь почти не давала о себе знать.

«Жить можно…» — с колоссальным облегчением выдохнув, Клейн привычным, отточенным жестом подхватил ершик и принялся надраивать фаянс.

…………

Ровно в одиннадцать вечера того же дня в монументальном, величественном дворце над серой мглой по зову Эмлина Уайта соткались фигуры участников недавней карательной вылазки: «Справедливости», «Звезды», «Суда», «Фокусника» и «Повешенного».

— А вот и наш куш, — «Луна» Эмлин небрежным жестом метнул на середину стола пухлую пачку только что пожертвованных трех тысяч фунтов. — Среди трофеев затесался один весьма занятный мистический артефакт — парные кольца «Роза клятвы». Они даруют владельцам власть делить органы чувств и перебрасываться мыслями на расстоянии целого города. Штука, безусловно, бесценная. Вот только нам досталось лишь одно кольцо, а значит, нацепить его — верный способ сунуть голову в петлю и засветиться перед врагом. Рассудив здраво, я сбагрил эту реликвию верхушке нашего рода, выторговав взамен эти самые три тысячи наличными.

Положа руку на сердце, вампира так и подмывало зажать эти деньги, записав их в свой личный трофейный актив. Но, поразмыслив, он благоразумно решил переправить сумму в таинственные чертоги, выставив её как один из лотов для дележки.

Выдержав короткую паузу, Эмлин принялся методично выкладывать на стол остальной оккультный скарб, скрупулезно расписывая как таланты, так и пагубные изъяны каждой вещицы. Юноша даже пустился в пространные исторические экскурсы о происхождении артефактов. Львиную долю этих знаний он почерпнул из собственной маниакальной страсти к летописям рода Крови, а недостающие крупицы выпотрошил из Оунеса Бояра, пока тот корчился под тяжелым, праведным взором отца Утравски.

«А он, погляжу, откровенно рисуется… Иначе с чего бы господину Луне, с его-то надменным нравом, распинаться столь многословно? Хм, впрочем, господина Шута нынче нет во главе стола, вот он и сбросил с себя оцепенение, расслабившись…» — мысленно усмехнулась Одри. Сохраняя позицию безучастного «Зрителя», девушка не спешила вклиниваться в дележ и тянуть руки к трофеям.

«Повешенный» Элджер лишь вскользь мазнул взглядом по добыче, после чего перевел взор на «Луну» Эмлина:

— Выходит, ты уже успел пойти на поклон к своей верхушке? Вопрос с охотой на ключевых пешек Школы Розы улажен?

— Контуры операции намечены. Более того, я навел мосты с тем самым адептом фракции Умеренности. Вот только он настоятельно просит придержать коней и дать старт не раньше сентября, — Эмлин выложил всё как на духу, железобетонно веря, что прожженный господин «Повешенный» непременно подкинет дельный совет.

Элджер, как и ожидалось, глубокомысленно кивнул:

— Кровь из носу дожидаться сентября?

— Это красноречиво вопит о том, что они ждут какого-то поистине эпохального события, способного перевернуть расклад сил…

В этот самый миг Клейн, затаившийся в другом конце монументального дворца в ожидании финала этой мини-сходки, почувствовал, как сердце тревожно екнуло. В голове молниеносно вспыхнула догадка: всё это напрямую завязано на грядущее возвышение мисс Шарон!

«Если опираться на её собственные слова, она планировала штурмовать полубожественный ритуал уже в июле… Неужто это таинство затянется на целый месяц, прежде чем увенчается триумфом? Если так, то специфика этой стези в корне разнится со всем, что мне доводилось видеть…» — лихорадочно выстраивал гипотезы Клейн, так и не найдя железобетонных ответов.

— Звучит вполне логично, — Эмлин, поразмыслив пару секунд, безоговорочно признал правоту «Повешенного».

Вслед за этим вампир обвел соратников взглядом и с легкой улыбкой провозгласил:

— Что ж, можете приступать к дележу.

«Справедливость» Одри, у которой в кармане уже лежал обещанный господином «Миром» амулет «Похитителя судеб», и «Звезда» Леонард, благополучно вытрясший из старика Паллеса свою долю наград, сохраняли ледяное спокойствие. К трофеям, щедро вываленным вампирским бароном на стол, оба отнеслись с прохладцей, благоразумно не желая лезть поперек батьки в пекло и вежливо уступая право первой руки остальным.

К тому же, один из них только что прошел сквозь горнило битвы ангельских эшелонов, а другая воочию лицезрела леденящую жуть двойников Амона. Оба на собственной шкуре прочувствовали ту сокрушительную, первобытную мощь, что таится в недрах Клуба Таро. После подобных душевных встрясок они закономерно испытывали свинцовую, изматывающую усталость.

«Суд» Сио, стрельнув глазами направо, а затем окинув взглядом сидящих напротив, поняла, что соратники погрязли во взаимных расшаркиваниях. Решительно взяв инициативу в свои руки, она разорвала повисшую тишину:

— Моя роль в этой авантюре была до смешного плевой, фатальных рисков я не несла. К тому же господин Луна загодя отстегнул мне шестьдесят фунтов гонорара. А посему я ограничусь лишь той наличностью, что болтается в этом бумажнике.

С этими словами она небрежно подцепила кожаный портмоне ручной работы, сноровисто выудила из него все купюры и, бегло пробежавшись по ним пальцами, выдала:

— Триста тридцать пять фунтов.

«Луна» Эмлин обвел присутствующих взглядом и, не встретив ни малейших возражений, скупо кивнул:

— Договорились.

Опустошенный бумажник Сио без сожалений швырнула обратно на середину стола, вернув его господину «Луне», дабы тот сам ломал голову, что с ним делать.

Последовав примеру подруги, «Фокусник» Форс тоже подала голос:

— Я всего-навсего ссудила вам «Дневник путешествий Леймано», так что моей шкуре ничего не грозило. Пожалуй, я заберу того «Лунного бумажного человечка»…

По сравнению с полноценными мистическими артефактами, подобная одноразовая Потусторонняя безделушка стоила сущие копейки.

Впрочем, саму писательницу это ничуть не заботило. Даже имей она железобетонное право наложить лапы на первоклассный артефакт, она бы вряд ли им воспользовалась. В конце концов, припеки ей пустить в ход какую-нибудь убойную магию, она могла бы просто отстегнуть звонкую монету соратникам по ложе и запечатлеть их фокусы в своей книге. А вот «Лунный бумажный человечек» — идеальный щит, способный наглухо перехватить один фатальный удар или ментальный прокол — копированию не поддавался. Для трусихи, вечно трясущейся за свою жизнь, подобный оберег безоговорочно стоял на первом месте.

Выпалив это, она замерла на пару секунд. Удостоверившись, что никто не торопится оспаривать её выбор, девушка с явным облегчением придвинула «Лунного бумажного человечка» к себе.

Эмлин тут же перевел вопросительный взгляд на мисс «Справедливость». Леонард, опередив его, изящно повел рукой и с теплой улыбкой обронил:

— Дамы вперед.

Одри ломаться не стала. Бегло скользнув взглядом по разложенным на сукне трофеям, она указала на бриллиантовую булавку и, едва заметно растянув губы в улыбке, произнесла:

— Я выбираю это.

Буквально минуту назад она скрупулезно внимала пояснениям господина «Луны» и прекрасно помнила: эта вещица, носящая гордое имя «Враг алкоголя», безжалостно накачивает владельца бодростью, сохраняет рассудок в ледяной ясности и служит несокрушимым щитом от магии разума.

«Какое счастье, что ради подстраховки я загодя пустила в ход „Взятку — Очарование“. Вдобавок Оунес только-только вынырнул из грез и пребывал в полубессознательном оцепенении. Иначе взять его разум под контроль мне бы вряд ли удалось… Эта вещица и мне сослужит добрую службу: как минимум, дарует лишний слой защиты при столкновении с верхушкой Алхимии Психологии… А в обычные дни ее можно спокойно держать в шкатулке, так что пагубных побочных эффектов бояться нечего…» — мысленно порадовавшись своей удаче, Одри с чувством глубокого удовлетворения отвела взгляд от бриллиантовой булавки.

Едва девушка определилась с выбором, «Луна» Эмлин, не дав «Звезде» Леонарду и рта раскрыть, безапелляционно заявил:

— Эта «Лунная лента» отходит вам.

По прагматичным прикидкам вампира, рыночная стоимость этого артефакта смело переваливала за пять тысяч фунтов, что делало его куда более лакомым куском, нежели три тысячи наличными.

«По правде говоря, я бы предпочел забрать эти три тысячи звонкой монетой… Как-никак, на очереди покупка трости „Слово Моря“, а Клейн со всеми скидками выкатил ценник в десять тысяч фунтов… Отстегнув эту сумму, я останусь с жалкими шестью сотнями пятьюдесятью фунтами за душой…» — впрочем, озвучивать эти стенания Леонард не стал. Благоразумно смирившись, он коротко кивнул:

— Идет.

Покончив с дележом трофеев, «Луна» Эмлин сгреб оставшиеся три тысячи фунтов ассигнациями, сноровисто отделил от них увесистую стопку и придвинул её в сторону:

— Господин Повешенный, это ваш гонорар. Ровно тысяча фунтов.

— Вернее будет сказать — гонорар консультанта, — с легкой улыбкой вставила «Фокусник» Форс. В отсутствие господина Шута девушка чувствовала себя куда более раскованно и непринужденно.

«Повешенный» Элджер ломаться и разводить политесы не стал. Ответив едва заметным, скупым кивком, моряк властно опустил широкую ладонь на пачку купюр.

— Ах да, компенсацию тому бедолаге-кучеру я тоже беру на себя, — пребывая в превосходном расположении духа, Эмлин вновь обвел соратников довольным взглядом.

…………

Среда, одиннадцать вечера. Въезд на Баклундский мост со стороны южного берега.

В густом, непроницаемом мраке ночи стремительно соткался мужской силуэт. Одной рукой незнакомец привычным жестом придерживал цилиндр, тогда как вторая непринужденно покоилась у пуговиц строгого сюртука.

Смоляные волосы, пронзительные карие глаза, резкие, словно высеченные из камня черты лица и источающая ледяной холод физиономия — это был не кто иной, как сильнейший авантюрист на просторах Пяти морей, Герман Воробей.

Глава 1011

Еще одно напоминание Рассела

Ночь сгустилась, тяжелые облака наглухо скрыли луну, и Баклундский мост погрузился в кромешную тьму.

Едва Клейн «Телепортировался» на место, не успев даже осмотреться, как с небес проливным дождем обрушились изумрудные лозы гороха, в одночасье укрыв всю округу.

Плети стремительно переплетались, выстраивая настоящую чащу, уходящую ярус за ярусом так высоко, что верхушка терялась во мраке.

Опустив правую руку, придерживавшую цилиндр, юноша привычным шагом двинулся вверх по выстланной зеленью тропе.

Вскоре его взору предстали сплетенные из живых стеблей природные качели, а подле них возвышалась сама «Королева Мистики» Бернадетт.

Старшая дочь великого императора Рассела распустила каштановые волосы, облачившись в дамскую блузу с кружевным воротом в виде цветка, серую юбку ниже колен и высокие кожаные сапоги, а голову её венчала мягкая шляпка с ниспадающей тонкой черной вуалью.

— Твой рост превзошел все мои ожидания, — в лазурных глазах Бернадетт, скрытых за темной сеткой, отразился силуэт Германа Воробья.

Клейн, ни единым мускулом не дрогнув на лице, отозвался:

— Хвала господину Шуту.

Произнося это, юноша не удержался от мысленной шпильки:

«Вот что значит ковать судьбу собственными руками, ведь уповать на других — гиблое дело!»

«Королева Мистики» едва заметно кивнула и мягким, но напрочь лишенным эмоций голосом произнесла:

— Я прекрасно понимаю, ради чего ты искал встречи.

Не дав собеседнику и рта раскрыть, она слегка повернула голову, скользнув взглядом по зеленым качелям, и тоном, подобным безмятежной глади озера, под которой таятся мириады бурных течений, изрекла:

— Интуиция подсказывает мне: он не сгинул. Не окончательно и не бесповоротно.

«…Иными словами, ты веришь, что император Рассел не испустил дух до конца? Что он всё еще коптит небо где-то в этом мире и имеет шанс на триумфальное возвращение?» Клейн совершенно не ожидал, что беседа начнется со столь прямолинейных и разрывных откровений, и пускай ему удалось виртуозно удержать ледяную маску, он на мгновение впал в ступор, не зная, как парировать.

Вдобавок сыщик подметил крошечную деталь: упоминая монарха, Бернадетт употребила обычное местоимение «он», а не сакральное «Он». И в древнефсакском, на котором они изъяснялись, и в обиходном лоэнском или интисском эти формы разительно отличались.

Это красноречиво вопило лишь об одном: в сердце «Королевы Мистики» великий Рассел оставался не возвышенным ангелом, а родным отцом… Взяв эмоции в узду, юноша осторожно поинтересовался:

— На чем зиждутся эти предчувствия?

Бернадетт отвела взор от переплетенных лоз, и её голос зазвучал с прежней мягкостью:

— На закате дней, пускай его поступки и дышали отчаянным радикализмом и первобытным безумием, каждый шаг был скрупулезно, ювелирно просчитан. Я свято верю: для себя он тоже заготовил пути к отступлению.

— Тебе наверняка ведомо, что в последние годы он дерзнул перескочить на другую стезю, штурмуя пустующий престол «Темного Императора», а подобный ритуал требует возведения девяти тайных гробниц в форме пирамид.