— … Ты стал виконтом⁈ — Оунес Бояр, резко выпрямившись, ошарашенно уставился на него. Лицо аристократа исказила маска полнейшего, непроницаемого ступора.

Внутри рода Крови, где каждый поголовно являлся долгожителем, общая популяция разрослась весьма прилично, тогда как количество Потусторонних характеристик оставалось жестко лимитированным. Выбить себе повышение в титуле было задачей поистине архисложной — порой приходилось десятилетиями гнить в бесконечных очередях в ожидании чуда. А ведь этот щегол Эмлин Уайт носил корону барона от силы полгода!

Оунес прекрасно помнил: его собственный путь от барона до виконта сожрал целых шестьдесят лет! И то, фортуна улыбнулась ему лишь потому, что отец пал жертвой искусственных кровососов и отправился к праотцам раньше срока, оставив после себя желанное «наследие».

— Само собой, — улыбка на лице Эмлина стала чуть шире, однако он виртуозно сохранял аристократическую сдержанность. — Мне посчастливилось разжиться Потусторонней характеристикой пятой Последовательности, вырванной прямо из искусственного вампира.

Оунес Бояр, не мигая сверля Эмлина взглядом, напрочь лишился дара речи. Казалось, этот удар по его гордости оказался куда более сокрушительным и унизительным, нежели сама повинность драить полы в Церкви Урожая в роли волонтера.

— Физиономия у тебя сейчас — просто загляденье, — издав едкое цоканье, протянул Эмлин. — Глядишь, неровен час, тебе придется бить челом и величать меня «Ваше Сиятельство граф».

— Какая вопиющая наглость! Самовлюбленный болван! — на чистых инстинктах выпалил Оунес.

«Да я вообще скромняга из скромняг! Даже словом не обмолвился про герцогский или княжеский престол… Не вскарабкавшись в ангельские эшелоны, как мне, скажи на милость, стать подлинным спасителем рода Крови? Ко всему прочему, в рядах нашего Клуба Таро господин „Мир“ уже давно щеголяет статусом полубога, леди „Отшельник“ вот-вот перешагнет этот рубеж… В обозримом будущем наша ложа превратится в закрытый синдикат полубожественного калибра…» Эмлин лишь снисходительно хмыкнул. Вопреки своим обычным повадкам, он не стал с пеной у рта препираться с Оунесом, всем своим видом демонстрируя, что этот жалкий лепет даже не заслуживает ответа.

Разумеется, он кристально ясно осознавал: преодолев рубеж «Багрового Ученого», все врожденные видовые привилегии рода Крови испарятся без следа. Прорубить окно в графский титул будет ничуть не легче, чем искусственному кровососу вознестись до «Короля-Шамана».

«Усвоение зелья „Багрового Ученого“ — задачка плевая. Достаточно лишь истово обожать луну, бить ей поклоны да скрупулезно её изучать. А ведь именно этим львиная доля наших сородичей и так мается от скуки… Загвоздка в другом: ключи от ритуалов намертво зажаты в кулаках наших полубогов. Не дай они зеленый свет, и раздобудь я хоть десять характеристик „Короля-Шамана“ через того же „Солнце“, титул графа мне всё равно не светит…» И пускай Эмлин источал ледяную надменность, свой грядущий тернистый путь он представлял во всех пугающих подробностях.

Стержневой арсенал «Багрового Ученого» зиждился на двух китах. Во-первых, он даровал власть виртуозно лепить под себя поле боя: если враг откровенно плавал в домене духовности и призрачного мира, маг нагонял морок «полнолуния». Если же противник был в этой стихии как рыба в воде, луна с небосвода той зоны попросту стиралась. Во-вторых, в радиусе лунного света адепт обретал дар мгновенной телепортации и мог перетекать в состояние чистого лунного сияния. При таком раскладе, даже если его плоть разрывали в клочья, он играючи пересобирался заново прямо в потоках лунного света.

А уж убойная мощь этих фокусов целиком и полностью зависела от того, насколько глубоко «Багровый Ученый» препарировал и постиг саму суть домена «Луны».

Что же касалось многократного усиления заклинаний мрака, форсирования эффективности эликсиров и железобетонного иммунитета к чарам из ветви кошмаров — всё это шло лишь приятным, бонусным придатком.

Оунес, окончательно взбешенный столь наплевательским отношением, уже набрал в грудь воздуха для новой гневной тирады, как вдруг его взор выхватил монументальную, подобную скале фигуру полугиганта-епископа Утравски, неспешно вышагивающего из задних покоев храма.

Аристократ вмиг поджал хвост. Суетливо сгорбившись и понурив голову, он с удвоенным рвением продолжил надраивать алтарь.

Эмлин Уайт тоже не стал отставать: подхватив тряпку и канделябр, он принялся с привычной сноровкой наводить блеск на металл.

В повисшей тишине юношу внезапно кольнула одна занятная мысль: вздумай он прямо сейчас покинуть Церковь Урожая, не заставит ли верхушка рода Крови вернуть все те мистические артефакты и оккультные цацки, что он так изящно умыкнул у Оунеса?

«Дьявол… Выкати они такое требование, отпереться будет попросту немыслимо. Как-никак, львиная доля этого скарба Оунесу даже не принадлежала…» — Эмлин скрупулезно взвесил все риски. Решение созрело молниеносно: как только он вернется в свою комнату, первым делом обустроит ритуал и пожертвует все вожделенные трофеи прямиком господину «Шуту». А уж потом, в таинственных чертогах, благополучно распилит куш между «Звездой», «Справедливостью» и остальными участниками налета.

«Э-э, кольцо „Розы клятвы“ переправлять не стану. Это лишь половина пары, и стоит кому-то нацепить его на палец, как владелец второго перстня мигом запеленгует координаты… Оставлю-ка я эту дрянь себе в качестве законного трофея. А вечерком сбагрю её напрямую маркизу Нибайсу. Глядишь, выторгую себе щедрую премию… Ну а на оставшуюся долю награбленного претендовать не буду…» — в голове Эмлина молниеносно выстроился безупречный, прагматичный план.

Что же касалось возможного гнева и зубного скрежета со стороны вампирской верхушки, юноша совершенно не тревожился. Ведь передавая кольцо «Розы клятвы», он вознамерился как бы невзначай закинуть удочку о том самом предложении о партнерстве, поступившем от ключевых фигур фракции Умеренности Школы Розы.

Эта встреча состоялась еще на прошлой неделе, и Эмлин тогда спал и видел, как бы побыстрее слить инфу своим старейшинам. Вот только на последующей подпольной сходке «Повешенный» настоятельно присоветовал придержать коней и выложить козыри лишь после завершения карательной операции. Этот изящный маневр должен был не только подчеркнуть его незаменимость, но и наглухо вытравить из сердец сородичей любую скрытую злобу и обиду.

Огреть дубиной, а следом всучить сладкую морковку? Именно в этот момент Эмлин наконец-то постиг подлинную, леденящую глубину этого совета.

…………

Улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят, спальня Дуэйна Дантеса.

«А улов-то в этот раз поистине барский… Бриллиантовая булавка, подстегивающая духовность, дарующая ясный ум и щит от ментальных атак; бумажный двойник-оберег, способный отвести фатальный удар и ментальный прокол; ремень, играючи гасящий урон от стихий „Солнца“ и „Молнии“; ну и пухлый бумажник, набитый на добрые три сотни фунтов…» — только-только приняв подношение и низвергнувшись обратно в реальный мир, Клейн беззвучно, с толикой белой зависти присвистнул. Опустившись за письменный стол, юноша извлек на свет полупрозрачного червя.

Хватило лишь одного взгляда на эту копошащуюся дрянь, чтобы у сыщика заломило виски. Память тут же услужливо подкинула свежие воспоминания о той чудовищной, разрывающей агонии, когда его собственное духовное тело рвали на куски.

Это был не кто иной, как отпочковавшийся от его собственной плоти «Червь Духа». Драгоценный материал, заготовленный специально для ковки гонорара «Змею Судьбы» Уиллу Осептину.

Юноша уже нащупал кристально ясный алгоритм, как именно скопировать ту самую реликвию, способную на краткий миг вернуть этому монстру былую мощь. Замысел строился на том, чтобы пустить в дело «Червя Духа» как идеальный сосуд, а поверх него высечь тот самый безупречный сакральный символ, скопированный им ранее. Этот узор должен был сработать как ключ, дарующий прямой отклик из таинственных чертогов над серой мглой.

И недавнее гадание обнадеживающе твердило: всё пройдет без сучка без задоринки.

'Если препарировать суть, эта реликвия — лишь жалкий суррогат одного из талантов «Ученого древности», третьей Последовательности Пути «Провидца». Способность виртуозно выудить из глубин истории, у самого себя в прошлом, крохи былой силы на мимолетный срок… Раз уж я дарую отклик от имени самого «Шута», осечек быть не может…

'Зияющая брешь тут лишь одна: этот самый символ настолько объемен, пропитан первобытной мистикой, зубодробительно сложен и фатально опасен, что выжечь его на банальной металлической пластине попросту немыслимо… Если верить наставлениям Уилла Осептина, придется с головой провалиться в медитацию. И уже оттуда, подстегивая духовность, плести этот узор напрямую, прямо по живому «Червю Духа»…

«Выгорит дело — непременно состряпаю такую же игрушку и для себя. Уж до смерти хочется одним глазком взглянуть на свой былой облик. Прощупать, куда именно забросит меня этот фокус: в сопливое детство Клейна Моретти или прямиком в тот самый „Кокон“, болтающийся под Световыми вратами… Окажись это второй вариант — нужно будет кровь из носу вычислить, сколько веков я там провисел…» — с этими глубокомысленными догадками Клейн плавно соскользнул в транс. В чертогах его разума принялись вырисовываться сложные, извивающиеся символы. Юноша ювелирно направлял духовность, дабы она, зеркаля ментальный эскиз, просачивалась в реальность и намертво въедалась в плоть «Червя Духа».

Процесс оказался поистине каторжным и многослойным. Шаг вправо, шаг влево — и весь труд летел в тартарары.

Незримые руны одна за другой ложились на извивающееся тельце «Червя Духа». И внезапно Клейна пробила мелкая дрожь. Прозрачный червяк прямо у него в руке самопроизвольно вспыхнул и в долю секунды осыпался невесомым прахом.

Ошарашенно уставившись на пустую ладонь, юноша почувствовал, как к вискам вновь подкатывает свинцовая боль. Провалившись в глухое, томительное молчание, он лишь спустя добрую минуту выдавил из себя:

— До чего же тяжко жить…

Глава 1010

Гонорар консультанта

Устало потерев лоб, Клейн как раз собирался отщипнуть от себя еще одного «Червя Духа», как вдруг воздух пошел рябью. Прямо из пустоты, шелестя подолом мрачного, вычурного платья, вышагнула Рейнетт Тинекер, безмолвно застыв подле письменного стола.

В зубах одной из голов, которые госпожа посланница по привычке небрежно удерживала в руке, было намертво зажато аккуратно сложенное письмо.

— От кого весточка? — как бы невзначай поинтересовался сыщик.

Оставшиеся три головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— От… — Начальницы… — Грибного… — Короля…

Грибного короля? Клейн на добрых пару секунд впал в ступор, прежде чем до него дошло, что речь почти наверняка идет о Фрэнке Ли.

А начальницей Фрэнка Ли была не кто иная, как «Адмирал Звезд» Катлея.

— Под Грибным королем вы подразумеваете Фрэнка Ли? — всё еще силясь переварить услышанное, уточнил юноша, протягивая руку за посланием.

Четыре ослепительно прекрасные, златовласые и красноглазые головы, зажатые за волосы, синхронно качнулись вверх-вниз, имитируя утвердительный кивок.

«Надо же, госпожа посланница еще и прозвища раздавать горазда… Стоп, Фрэнк ведь не только на грибах помешан! Его маниакальный „ареал“ охватывает коров, пшеницу, рыбу и даже „Епископов Роз“… Неужто его грибные опыты увенчались каким-то гротескным триумфом, и посланница воочию узрела „Будущее“, доверху заросшее поганками?» Клейн с легким содроганием втянул воздух и торопливо развернул лист.

Он всерьез опасался, что леди «Отшельник» взывает о помощи.

Впрочем, до паники дело не дошло. Юноша резонно рассудил: припри ситуацию к стенке, эта прожженная, матерящаяся пиратка стопроцентно стала бы бить челом напрямую господину «Шуту».

Депеша и впрямь прилетела от капитана «Будущего» Катлеи. Текст гласил с лаконичной прямотой:

'…Королева окончательно утвердила координаты. Среда, одиннадцать вечера, на прежнем месте.

…Одному богу известно, что именно вы наплели Фрэнку Ли, однако он воодушевлен донельзя. Припряг того самого «Ремесленника» к целой горе экспериментов и хвастается, что через каких-то три-шесть месяцев выдаст промежуточный результат. А еще грозится: раздобудь он рецепт эликсира «Друида», смог бы и вовсе перескочить все полуфабрикаты, выкатив готовый продукт. От себя могу лишь добавить: да хранят вас небеса.

…Искренне уповаю на то, что вся эта чертовщина благополучно завершится до того, как рассудок «Ремесленника» окончательно разлетится вдребезги. Бедолага уже начал слезно каяться в своей вере в «Первозданную Луну»…'

«Радоваться мне скорому разрешению продовольственного кризиса в Городе Серебра, или же трястись от страха перед грядущей катастрофой?» Клейн вновь устало помассировал виски. Юноша волевым усилием задвинул эти мысли на задворки сознания: в конце концов, за маньяком приглядывает леди «Отшельник», стоящая в шаге от полубожественного ранга. Грянь какой форс-мажор, она мигом забьет в набат.

Хух… С колоссальным облегчением выдохнув от того, что рандеву с «Королевой Мистики» наконец-то утрясено, он резким щелчком кисти заставил пергамент вспыхнуть алым пламенем.

Проводив взглядом растворившуюся в небытии госпожу посланницу, он только-только изготовился продолжить работу с «Червями Духа», как вдруг его брови сурово сошлись на переносице. Взгляд намертво зацепился за стол и мусорную корзину: осыпавшийся пепел от сгоревшего письма показался ему до одури, невыносимо грязным.

Ведомый чистым инстинктом, Клейн выудил салфетку, педантично до блеска натер столешницу, а затем наглухо захлопнул крышку корзины.

Покончив с этим, он брезгливо оглядел свои едва заметно запачкавшиеся ладони. Подскочив на ноги, сыщик пулей влетел в ванную комнату и с остервенением выкрутил кран.