«Задействовали ангела… Интересно, кого именно? Того самого „Консула Смерти“, посланника из домена „Судьбы“, или же…» Одри инстинктивно вскинула голову, устремив взор в небеса. Там, словно прибитые к невидимому полотну, безмятежно застыли облака. Ни единого дуновения ветра, ни малейшего движения — пейзаж походил на мастерски выписанную театральную декорацию на фоне беспросветного мрака.

Уподобившись прилежной ученице, внимающей наставлениям сурового профессора, аристократка с тяжелой серьезностью кивнула:

— Я намертво впечатаю это в память.

Парочка продолжила свой путь, не сбавляя шага. То погружаясь в звенящее молчание, то перекидываясь ничего не значащими светскими фразами, они благополучно миновали ворота особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд.

Спустя еще несколько томительных минут в малой гостиной резиденции Хейзел.

Парламентария Махта вкупе с остальными домочадцами внезапно накрыл дикий, неконтролируемый порыв. Прямо там, где они сидели, люди синхронно вскинули руки. Сцепив пальцы в замок и прижав их к лицу, они истово, с пугающим благоговением принялись возносить мольбы, чеканя сакральные титулы Богини Вечной Ночи.

Одному богу известно, сколько минуло времени, как они вдруг разом зашлись в оглушительном, разрывающем грудь кашле. Приступ был настолько неистовым, что из глаз брызнули слезы, а по подбородкам потекли слюни.

Кха! Кха! Кха!

В этой судорожной, бьющей по нервам агонии каждый из них, сам того не ведая, выплюнул изо рта полупрозрачного червячка, чье тельце состояло ровно из двенадцати колец.

Едва эти диковинные твари коснулись ковра, как тут же бесследно растаяли в воздухе, словно их отродясь не бывало. Никто из присутствующих так ничего и не заметил.

В точности такой же гротескный спектакль разыгрался и в прочих уголках улицы Бёклунд, однако наваждение спало так же стремительно, как и началось. А тот самый непроницаемый, давящий мрак, что сковал небеса, невесть когда рассеялся без остатка. Облака вновь ожили, лениво поплыв гонимые легким бризом.

Под аккомпанемент надрывного родительского кашля Хейзел дюйм за дюймом вынырнула из беспамятства. Девушка искренне, до глубины души недоумевала, с какой стати она умудрилась отрубиться на диване прямо посреди послеобеденного чаепития.

Разум настойчиво шептал ей, что сегодняшний день должен был принести лишь лучезарную радость, вот только выдавить из себя даже жалкую улыбку она была физически не в силах. В груди тяжелым, свинцовым камнем свернулась необъяснимая, разрывающая сердце тоска и боль.

Уловив обеспокоенные, полные родительской заботы взгляды отца и матери, она не ощутила ни капли привычного тепла. Напротив, девушка инстинктивно вздрогнула и затравленно вжала голову в плечи, уподобившись забитому, дичащемуся социофобу, на дух не переносящему чужого внимания.

Хейзел кристально ясно понимала, что подобная жалкая робость в корне противоречит ее горделивой натуре, но обуздать собственные, рефлекторные реакции ей было не по зубам.

Впрочем, копаться в причинах этой странности она не стала, напрочь лишенная малейшего намека на подозрительность. Отрешенно потянувшись к столу, она продолжила механически жевать десерты.

Парламентарий Махт и леди Лиана барахтались в точно таком же мутном омуте. Им всё казалось, будто на самом краю сознания маячит нечто критически важное, но нащупать эти зыбкие воспоминания они так и не смогли.

…………

Улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят. В залитой светом из распахнутых портьер главной спальне.

По ту сторону кофейного столика прямо из воздуха внезапно соткался человеческий силуэт. То была не кто иная, как предводительница аскетов, настоятельница Монастыря Вечной Ночи и первая среди тринадцати архиепископов Церкви Ночи — мадам Арианна! Женщина щеголяла в донельзя грубой, аскетичной рясе, перехваченной поясом из древесной коры, а ее ступни были абсолютно босы.

Взгляд настоятельницы выхватил Дуэйна Дантеса с его благородной проседью на висках, который как раз, слегка подавшись вперед, неспешно поднимался с дивана. А прямо перед ним, на столешнице, безмятежно покоились ровно девять полупрозрачных, сегментированных червяков.

— Добрый день, мадам Арианна, — Клейн отвесил тяжелый, почтительный поклон. — Исключительно благодаря вашему милостивому покровительству мы с блеском выжгли всех баклундских клонов Амона. Покорнейше прошу вас избрать свою долю из этих трофеев.

Сыщик загодя подстраховался, приставив к каждому бедолаге, пережившему паразитирование, незримую марионетку. Виртуозно жонглируя иллюзиями, он без шума и пыли прибрал к рукам всех изрыгнутых «Червей Времени».

Внимая речам юноши, Арианна благоговейно очертила на груди четыре точки по часовой стрелке и истово отозвалась:

— Хвала Богине.

Она не стала ломаться или разводить лишние светские политесы. Плавно вскинув правую руку, архиепископ повелела двум «Червям Времени» послушно взмыть в воздух и мягко опуститься прямо ей в ладонь.

— Амон почти стопроцентно выстроит свои гипотезы. Впредь тебе надлежит держать ухо востро и не терять бдительности, — скупо, но веско предостерегла Арианна. Обронив это, ее фигура начала дюйм за дюймом таять в пространстве, словно стертая с холста реальности невидимым ластиком.

Безмолвно проводив взглядом исчезнувшую настоятельницу, Клейн грузно опустился обратно на диван. Сноровисто придвинув к себе бумагу с пером, он принялся строчить депешу Леонарду Митчеллу.

Юноша вознамерился выпытать у старика: на какие еще паранормальные фокусы годятся эти «Черви Времени», помимо ковки амулетов «Похитителя судеб»!

Сыщик резонно рассудил: пустить всю оставшуюся партию исключительно на эти талисманы — затея до одури пресная и однобокая. Подобный арсенал слишком легко законтрить, да и в нестандартных мясорубках он окажется бесполезен. А значит, кровь из носу нужно раскопать альтернативные варианты их применения!

— Если использовать «Червя Времени» как сосуд, но пустить в ход узоры и печати, отличные от сакрального символа «Шута», то и итоговая мощь артефакта наверняка будет разительно отличаться от «Похитителя судеб». И в этом искусстве Паллес Сороастр — непревзойденный, подлинный эксперт.

Сноровисто запечатав депешу, Клейн выудил губную гармошку авантюриста, поднес мундштук к губам и легонько дунул.

Прямо из пустоты абсолютно бесшумно соткалась Рейнетт Тинекер, всё так же небрежно удерживающая за волосы свои четыре златовласые, красноглазые головы. Все восемь её рубиновых глаз на долю секунды замерли, а затем синхронно, как по команде, впились в оставшихся семерых «Червей Времени», безмятежно покоящихся на кофейном столике.

Жуткая посланница буравила трофеи немигающим взором добрых три секунды, после чего наконец отвела взгляд и послушно сомкнула зубы на протянутом конверте вкупе с золотой монетой.

— Всё туда же, улица Пинстер, дом семь, — предельно лаконично бросил юноша.

Три свободные головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— Впредь… — Для подобных… — Поручений…

— Тоже… — Можешь… — Звать меня…

— Расплатишься… — Исключительно… — Трофеями…

Сыщик на миг опешил, но тут же отозвался:

— Договорились.

Дождавшись, пока жуткая вестница благополучно растворится в недрах духовного мира, покинув спальню, он слегка сдвинул брови и беззвучно пробормотал себе под нос:

'Раз уж она с первого взгляда раскусила истинную суть «Червей Времени», то просто обязана была смекнуть, что подобная стычка могла играючи разрастись до масштабов ангельской мясорубки…

И всё же в её глазах не промелькнуло ни капли страха…

Выходит, госпожа посланница скрывает в себе куда более заоблачную, пугающую мощь, нежели я смел предполагать?'

…………

Улица Пинстер, дом семь. Леонард благополучно принял депешу от Клейна прямо из зубов Рейнетт Тинекер.

Кровь юноши всё еще бурлила от пережитого недавно адреналина. Сгорая от нетерпения, он сноровисто вскрыл конверт и принялся жадно глотать строчки.

Едва курьерша из мира духов растаяла в небытии, поэт мигом понизил голос до глухого шепота:

— Старик, держу пари, в твоем арсенале найдутся и другие рецепты ковки амулетов из этой дряни?

Буквально мгновение назад Паллес Сороастр щедро отстегнул ему двух «Червей Времени», вытрясенных из клонов Амона, в качестве заслуженного куша за сегодняшнюю смертоносную авантюру.

В разуме Леонарда тот самый, слегка надтреснутый старческий баритон отозвался с явной, лукавой усмешкой:

— Еще бы. Дай мне лишь немного времени на глухую спячку, дабы без остатка усвоить всю эту сочную добычу, и я непременно наставлю тебя на путь истинный. Ждать придется недолго. Ах да, и заруби себе на носу: в ближайшее время на улицу Бёклунд ни ногой.

— И с какой стати? — искренне опешив, переспросил юноша.

Паллес Сороастр издал тихий, добродушный смешок:

— Мы только что выжгли всех баклундских клонов Амона подчистую. Подобная кровавая баня — отнюдь не сущие пустяки. А список тех мастодонтов, кому по зубам провернуть столь виртуозную, тотальную зачистку, до смешного скуп. Как думаешь, сложит ли Он два и два, чтобы выстроить железобетонные подозрения?

А ведь и впрямь… Нервы Леонарда вновь натянулись как стальные струны.

Тем временем паразит невозмутимо продолжил вещать:

— Впрочем, трястись от страха не стоит. Его подлинному телу путь в столицу заказан, а я, изрядно восполнив былую мощь, больше не питаю перед Его жалкими двойниками былого трепета. И еще кое-что: копаясь в угасающих воспоминаниях Его аватаров, я наткнулся на одну весьма занятную зацепку, брошенную в свое время Флорой Якоб. Где-то здесь, в недрах Баклунда, надежно сокрыт древний клад их династии.

— Дождемся конца года, заявимся на ту самую подпольную сходку, нащупаем других уцелевших наследников рода Якоб и ударим по рукам. А как только распахнем врата сокровищницы и распилим куш поровну — вот тогда, даже если Амон сгонит в кучу целую армию клонов и раскачается почти до первой Последовательности, стереть меня в порошок Ему будет уже не по зубам. Хе-хе, ну а чтобы соблюсти баланс сил и обезопасить сделку, мы вполне можем втянуть в эту авантюру и Дуэйна Дантеса.

Глава 1009

Дары всегда требуют возврата

Внимая речам древнего старца, Леонард мгновенно почувствовал, как спадает внутреннее напряжение.

Переключив внимание на дневную схватку ангельского эшелона, юноша со жгучим любопытством поинтересовался:

— Тот исполинский змеиный фантом… К какому Пути принадлежит этот ангел?

Паллес Сороастр погрузился в секундное молчание, после чего тяжело вздохнул:

— «Змей Судьбы». Председатель Парламента Школы Жизни, ангел первой Последовательности.

— Подумать только, даже Он примкнул к их рядам…

«Председатель Парламента Школы Жизни? И Он тоже заделался благословенным господина „Шута“? А Его аркан в колоде Таро — это „Колесо Фортуны“?» Зрачки Леонарда инстинктивно расширились. Теперь поэт был железобетонно уверен: мощь фракции господина «Шута» уже смело тягается с великой ортодоксальной семеркой, а глубину её влияния постичь попросту немыслимо.

«„Консул Смерти“… „Змей Судьбы“… „Изувеченный посланник“… Из тех небожителей, что прислуживают господину „Шуту“, на свету засветились уже трое истинных ангелов! Немудрено, что Клейн с такой пугающей скоростью вознесся до полубожественного ранга… Сколько времени-то прошло, а меня уже затянуло в мясорубку ангельских эшелонов. Одному богу известно, какая чертовщина грядет в будущем. Даже вообразить страшно…» — с этими мыслями Леонард, сжимая в руке письмо, тяжело опустился на диван. В его душе с новой, обжигающей силой вспыхнула жажда поскорее переварить эликсир «Усмирителя душ» и прорваться на ступень «Шамана духов».

Всё последнее время он денно и нощно мотался по Баклунду, усмиряя неупокоенные души. Увы, объем работы казался поистине бесконечным, до финала было еще пилить и пилить. Улучить удобный момент и под благовидным предлогом смотаться в Тинген, дабы сдоить мощь той самой капли крови «Вечного Пылающего Солнца», всё никак не удавалось. А уж визит клона Амона и вовсе грянул как гром среди ясного неба, намного раньше, чем он смел предполагать.

…………

Южный район Баклундского моста, улица Розовой розы, под сводами Церкви Урожая.

Облаченный в коричневую сутану Эмлин Уайт стоял подле длинного стола с канделябрами. Созерцая, как Оунес Бояр в поте лица надраивает алтарь, вампир вальяжно вскинул правую руку и небрежно ткнул пальцем:

— Сбоку. Чуть левее. Пятно пропустил.

Оунес Бояр, тоже выряженный в рясу священнослужителя Матери-Земли, метнул в Эмлина испепеляющий, полный клокочущей ненависти взгляд. Впрочем, стиснув зубы, он покорно повиновался, с остервенением натирая тот самый участок, по которому до этого прошелся лишь для галочки.

— Я прекрасно вижу твою ярость. Точь-в-точь такую же ярость испытал я сам, когда осознал, что ты сбагрил мне агентурную сводку по древнему замку, умышленно утаив самую критическую деталь, — с легкой усмешкой бросил Эмлин, абсолютно игнорируя свирепые взгляды сородича. — Ах да, чуть не забыл обрадовать: я теперь тоже виконт. Вознесся буквально на прошлой неделе.

Титул вампирского виконта соответствовал пятой Последовательности Пути «Луны» — «Багровому Ученому». Одним из незыблемых условий ритуала возвышения было купание в лучах полной луны. Вдобавок соискателю надлежало собрать целую прорву металлов, самоцветов и крови паранормальной фауны, символизирующих различные лунные фазы. Процесс был до одури муторным и сложным.

Благо, верхушка рода Крови загодя клятвенно пообещала Эмлину провести таинство за казенный счет. Стоило лишь дождаться полнолуния, как юноша благополучно и без сучка без задоринки завершил прорыв.

Что же касалось усвоения эликсира «Профессора Зельеварения», Эмлину казалось, будто он и пальцем о палец не ударил, а зелье переварилось само собой. Как-никак, он регулярно просвещал жаждущих знаний бедняков в Церкви Урожая, читая им лекции по траволечению и даже раскрывая парочку специфических алхимических рецептур. Ко всему прочему, помимо коллекционирования кукол, копания в пыльных архивах и рутинного волонтерства в храме, вампир питал искреннюю слабость к варке всевозможных снадобий, загодя готовя арсенал под разные боевые сценарии.