«Никаких проблем».

Клейн благоразумно не стал сотрясать воздух лишними прелюдиями. В пару широких шагов сократив дистанцию, он мертвой хваткой вцепился в изящное предплечье мисс «Справедливости». В следующую же секунду их силуэты начали дюйм за дюймом истончаться, пока не растворились в небытии, не оставив и следа.

Миг спустя они уже бесшумно вынырнули прямо перед закрытыми дверями гостиной особняка номер тридцать девять по улице Бёклунд.

«Так вот каково это — прославленное „Странствие“?» — изумрудные глаза Одри лукаво блеснули, и она уже было порывалась засыпать спутника вопросами, как вдруг всем нутром почуяла тяжелую, давящую атмосферу. Донесшийся из-за створки истошный, пронзительный визг мгновенно стер с её лица остатки легкомыслия, налив черты ледяной, профессиональной суровостью.

«Пациентка находится там?» — со знанием дела, уверенно осведомилась она.

«До чего же благодатно иметь дело со „Зрителем“ — слова ловят на лету, никаких тебе утомительных разжевываний…» — Клейн утвердительно угукнул и произнес:

— Именно так. Девушка угодила в жернова паранормального инцидента, хлебнула животного страха и теперь балансирует на самом краю пропасти потери контроля. В вашем арсенале сыщется фокус, дабы скрыть себя от взоров остальных зевак в комнате?

Положа руку на сердце, в этом вопросе не было ни малейшей нужды. Банальная, масштабная иллюзия играючи разрубила бы этот гордиев узел. Да и когда купол «сокрытия» наконец-то спадет, в дырявой памяти простых смертных вряд ли осядут хоть какие-то внятные крохи произошедшего. Вот только сыщик, в свое время воочию лицезревший пугающую, абсолютную невидимость самого Адама, сгорал от жгучего любопытства: доросла ли мисс «Справедливость», топчущаяся на шестой Последовательности, до подобных виртуозных трюков?

«Господин Мир сгорает от любопытства… Какая вопиющая редкость… Сдается мне, он наконец-то соизволил сменить свою глухую, непробиваемую броню на маску потоньше. Воистину, примерный пациент, неукоснительно следующий моим предписаниям…» — Одри едва уловимо, грациозно качнула подбородком:

«Вполне».

Обронив это, она вопросительно взглянула на Германа Воробья. Дождавшись ободряющего кивка, девушка изящно легла ладонью на дверную ручку и шагнула за порог.

Парламентарий Махт вкупе с леди Лианой в упор не замечали вторжения ослепительной красавицы, продолжая суетливо и нервно перебирать варианты вызова лекаря. А Хейзел всё так же жалась в углу, содрогаясь всем телом, словно затравленный, выброшенный на мороз щенок.

«Мисс Хейзел…» Будучи прожженным «Зрителем», Одри обладала поистине фотографической памятью — забыть однажды увиденное лицо было для нее физически немыслимо.

Скрупулезно просканировав плачевное состояние девушки, аристократка сурово свела брови. Слегка повернув голову к Герману Воробью, она тихо попросила:

'Хм, мистер Воробей, не сочтите за труд в двух словах обрисовать, в какое пекло она умудрилась угодить?

«Лишь досконально прощупав корень проблемы, мы сможем вырвать его с корнем, не теряя драгоценных минут».

Клейн, загодя прокрутивший в голове нужные тезисы, отчеканил с сухой, бритвенной лаконичностью:

'Девчонка — Потусторонняя из Пути «Мародера», угодившая в ученицы к весьма мутному полубогу. Её наставник имел неосторожность перебежать дорогу клону «Богохульника» Амона. В итоге ублюдок не только пустил его в расход, но и виртуозно умыкнул саму его судьбу вкупе с личиной.

'Оседлав эту маску, Амон ядовитой плесенью просочился в ее дом, «паразитировав» на отце, матери, горничной и прочей прислуге. А буквально пару минут назад, когда мы устроили этому клону кровавую баню, она воочию узрела леденящую истину: её отец — это Амон, мать — Амон, и весь штат лакеев — тоже сплошь Амоны! Хм, разумеется, само имя «Амон» ей ни о чем не говорит, но она железобетонно осознала, что её родных сожрала какая-то хтоническая, невообразимая тварь.

«Если вас гложут иные вопросы, не играющие критической роли в психотерапии, благоразумнее будет приберечь их до нашего следующего собрания».

«Богохульник Амон⁈ Господин Мир со своими соратниками вновь стер в порошок клона Амона… стоп, целую свору клонов⁈» Одри содрогнулась от искреннего ужаса. Девушка на чистых инстинктах метнула взгляд на парламентария Махта и его супругу, силясь, но так и не сумев вообразить: как эти респектабельные люди могли таить в себе пугающего паразита, став марионетками чужой, первобытной воли.

«Отец — паразит, мать — паразит, любимая горничная и слуги — сплошь фальшивки…» — Одри мысленно перекатывала на языке откровения господина «Мира», и чем дольше она вникала в их суть, тем сильнее ее пробирал леденящий, животный страх. Аристократка невольно примерила этот гротескный кошмар на собственную семью.

К горлу подкатил удушливый ком, и она рефлекторно, молниеносно окатила саму себя успокаивающей волной «Умиротворения».

«Этот паранормальный мир всегда дышит такой первобытной, беспощадной жестокостью, или же это лишь разовые, досадные сбои?» — восстановив душевный баланс, едва слышно прошептала она.

Одри даже не стала дожидаться, пока суровый Герман Воробей соизволит ответить. Как-никак, наслушавшись леденящих душу баек на собраниях Клуба Таро, она и сама кристально ясно знала этот безжалостный вердикт:

Всегда!

Вновь устремив взор на съежившуюся Хейзел, Одри, чье сердце обливалось неподдельным состраданием, изящно приблизилась и опустилась на корточки, первым делом пустив в ход спасительное «Умиротворение».

Девушка мутно, слегка заторможенно вскинула голову. Её взору предстало безупречное, лишенное малейшего изъяна лицо и бездонные, сияющие изумрудным светом глаза.

В эту самую долю секунды ей почудилось, будто она вновь перенеслась на тот самый бал, воочию узрев, как эта ослепительная леди спускается к ней, словно ниспосланный небесами ангел.

Дыхание Хейзел заметно выровнялось, а паника начала отступать. В кристально чистых лазурных… нет, изумрудных глазах незнакомки плавно расходилась гипнотическая рябь, источая первозданный, глубокий и убаюкивающий покой.

«Отбросьте тревоги, не поддавайтесь страху, этот мрак уже рассеялся…» — Одри, виртуозно жонглируя талантами «Гипнотизера», наводила мосты напрямую с ментальным телом Хейзел. Сквозь эту незримую пуповину она явственно слышала истошные, разрывающие душу вопли и ощущала тот самый первобытный, давящий ужас, что был необъятнее гор и глубже океанов.

Молниеносно сопоставив тяжесть пережитого с нынешним состоянием пациентки, юная аристократка выковала железобетонный план терапии. Она сноровисто «загипнотизировала» Хейзел, заставив девушку наглухо вымарать из памяти не только сегодняшний леденящий кошмар, но и само существование того подлого наставника. Отныне в её голове останутся лишь смутные, обрывочные крохи знаний о собственной Потусторонней природе да базовые оккультные азы.

Хейзел дюйм за дюймом расслаблялась, пока наконец не провалилась в спасительный, безмятежный сон.

«Когда вы распахнете глаза, эти леденящие кровь кошмары испарятся без следа. Равно как и я сама — меня здесь отродясь не бывало», — Одри, чей бархатистый голос лился словно мед, виртуозно поставила финальную точку в сеансе «гипноза».

Вслед за этим девушка плавно поднялась на ноги, несколько томительных секунд не отрывая глубокого взгляда от спящей Хейзел.

Слегка прикусив губу и даже не повернув головы к спутнику, аристократка тихо, с расстановкой произнесла:

— Я заставила её вычеркнуть из памяти этот кошмар, однако сами воспоминания никуда не делись, они лишь надежно заперты в подсознании. Впредь, на наших тайных сходках, я продолжу её терапию, шаг за шагом направляя рассудок, дабы она смогла вспомнить и переварить пережитое. Лишь так можно вырвать этот душевный недуг с корнем. В противном случае любая мелочь — до боли знакомый жест или вскользь брошенная фраза — неминуемо сорвет эти печати. Бедняжка «очнется», и её психика рухнет окончательно, а там и до тотальной потери контроля рукой подать.

«А мисс „Справедливость“ матереет не по дням, а по часам, воистину профессионал…» — Клейн, разрываясь между искренним восхищением и железобетонной паранойей, глухим баритоном отозвался:

— В таком случае вам надлежит пустить в ход «гипноз» на каждом, кто угодил под удар «паразитирования». Внушите этим бедолагам, чтобы у них отродясь не возникало тяги к чуждым, диковинным привычкам. Скажем, к ношению монокля.

— И еще кое-что. Вбейте им в головы установку: ровно через четверть часа все они, как один, обязаны вознести мольбы Богине Вечной Ночи, истово испрашивая тотального, абсолютного очищения.

Одри с предельной, кристальной серьезностью кивнула:

— Будет исполнено.

Клейн благоразумно отступил в сторону, молчаливо созерцая, как эта юная аристократка, чье сердце переполняло безграничное милосердие, виртуозно раздает «внушения» каждому обитателю особняка, чьей плоти коснулась мерзкая зараза.

Глава 1008

Распределение

Спустя несколько минут Клейн, принявший облик Германа Воробья, и мисс «Справедливость» Одри покинули особняк номер тридцать девять по улице Бёклунд, направившись к жилищам остальных жертв паразитирования.

Пройдя в глухом молчании пару шагов, сыщик внезапно устремил взор вперед и произнес:

— Подобные трагедии среди вольных Потусторонних — отнюдь не редкость. Лишенные грамотного наставничества, они вынуждены вечно балансировать на самом краю обрыва, рискуя в любую секунду сорваться в бездну.

Одри едва заметно, понимающе угукнула и, выдержав короткую паузу, тихо отозвалась:

— Я понимаю. Ныне я уже далеко не так… не так…

Девушка на мгновение замялась, подбирая слова. Уголки ее губ слегка дрогнули, и она, словно с горькой самоиронией, наконец-то нащупала верное определение:

— Наивна.

— Хух… — не таясь, с шумом выдохнула аристократка. Тоже устремив взгляд перед собой, она добавила: — Вернись я сейчас в июнь прошлого года, ведая, насколько этот паранормальный мир жесток и леденяще страшен… я бы, наверное, ни за что не осмелилась просить о приобщении к Потусторонним.

Клейн слегка повернул голову, скользнув взглядом по лицу юной леди, и как бы невзначай, с показной небрежностью поинтересовался:

— А если бы прямо сейчас тебе выпал шанс раз и навсегда вырваться из этих мистических дебрей, ты бы за него ухватилась?

Одри на долю секунды опешила. Медленно, в задумчивости прикусив губу, она ответила:

— Нет…

Обронив это, девушка словно сбросила с плеч свинцовый груз. На ее губах расцвела легкая улыбка, и она продолжила, рассуждая скорее для самой себя:

— Осознавая всю эту первобытную жуть и жестокость, та прежняя я, до июня прошлого года, несомненно бы отступилась и сдалась. Но нынешняя я — ни за что.

— И в этом, пожалуй, и кроется истинная цена взросления.

— Я прекрасно понимаю, о чем ты, — Клейн, не сбавляя и не ускоряя размеренного шага, виртуозно перевел тему. — Едва те бедолаги пройдут тотальное, абсолютное очищение, кое-кто из них непременно исторгнет из себя «Червей Времени». Эти твари — безупречный материал для ковки амулетов «Похитителя судеб». Вещица полубожественного калибра, способная на краткий миг поменять местами твою участь и рок противника. Как только артефакты будут готовы, я передам тебе один в качестве гонорара за сегодняшний целительский сеанс.

Одри уже было приоткрыла рот, вознамерившись отказаться от столь щедрого дара, но внезапно осеклась и, погрузившись в звенящее молчание, лишь кротко кивнула:

— Хорошо.

Едва это слово слетело с ее губ, аристократка резко замерла на месте. Искоса мазнув взглядом по Герману Воробью, она со сложной, многозначительной улыбкой проронила:

— Теперь я кристально ясно вижу, к чему был тот ваш недавний вопрос.

Клейн лишь издал тихий, бархатистый смешок, благоразумно оставив этот выпад без прямого ответа.

Одри отвела взор. Её душевное состояние заметно прояснилось, налившись легкостью, и она щебечущим, непринужденным тоном заметила:

— В полдень мы вершили карательную миссию, а теперь вот расхлебываем эту смертоносную кашу с Амоном. Воистину, сегодняшний день по праву можно величать «Днем Таро»…

В этой изящной, завуалированной фразе крылся весьма прозрачный двойной подтекст.

В её картине мира полуденная операция сплотила сразу пятерых резидентов Клуба — «Луну», «Звезду», «Справедливость», «Суд» и «Фокусника», — ударивших единым фронтом. А во второй половине дня за дело взялись уже «Мир» вкупе со «Справедливостью», виртуозно препарируя проблему с разных углов и зачищая клонов Амона. Столь насыщенные событиями сутки определенно заслуживали войти в историю ложи как знаменательный, памятный «День Таро».

Клейн едва заметно кивнул, полностью разделяя сентиментальный порыв мисс «Справедливости». Разумеется, он благоразумно утаил от нее тот факт, что в дневной мясорубке против Амона принимал самое непосредственное участие и «Звезда» Леонард, причем отыгрывая одну из ведущих, стержневых ролей.

— Клоны Амона… Справиться с ними, должно быть, дьявольски тяжело? — Одри наконец-то улучила идеальный момент, дабы задать грызущий ее вопрос.

Девушка немигающим взглядом уставилась на Германа Воробья, а в ее изумрудных глазах плескалось искреннее, бьющее через край любопытство.

Клейн ответил ей мягкой усмешкой:

— Действуй я в одиночку — и тот Герман Воробей, что сейчас стоит перед тобой, почти стопроцентно был бы уже самим Амоном.

— Украл бы судьбу и натянул на себя вашу личину? — Одри на долю секунды опешила, но тут же поймала кристально ясное озарение.

Сыщик скупо, утвердительно угукнул:

— Детали обсудим позже. Если вкратце: дабы выжечь баклундских аватаров Амона дотла и не оставить следов, нам пришлось задействовать ангела.

— Если в будущем тебе не посчастливится пересечься с Его клоном, даже не помышляй о том, чтобы тягаться с Ним своими силами. Рви когти и при первой же возможности возноси мольбу о спасении. Хм, Его фирменный почерк — монокль на правом глазу и маниакальная тяга к изощренным, леденящим душу розыгрышам…