Вслед за боем часов вспучилась не поддающаяся описанию, незримая первобытная волна. Подхватив фантом Амона, этот сокрушительный поток поволок его прямиком к циклопическому, сотканному из иллюзий каменному циферблату.

Аватар Амона, щеголяющий моноклем — а на деле всё тот же «Червь Времени», — внезапно вытянул руку вниз. Растопырив ладонь, Он взял на мушку стоящего внизу Германа Воробья.

В ту же долю секунды Клейн с леденящим ужасом воочию узрел, как кожа на тыльной стороне его кистей стремительно иссыхает. Дюйм за дюймом она собиралась в дряблые морщины, щедро покрываясь россыпью блеклых старческих пятен.

Призрачную фигуру Амона начало затягивать чуть медленнее, однако разорвать путы этого фатального притяжения Ему так и не удалось. В финале Его силуэт вновь сжался до размеров кольчатого червяка, который пулей устремился за спину Леонарду и бесследно сгинул в недрах древних, иллюзорных каменных часов.

Бом!

Очередной гулкий раскат разорвал округу. На поверхности циферблата, где всё так же строго чередовались серые и иссиня-черные сектора, из ниоткуда выросла покрытая патиной стрелка.

Эта стрелка с сухим щелчком перескочила на пару делений вниз, отчего эхо колокольного звона зачастило с пугающей, маниакальной скоростью.

Из окон тридцать девятого и сто шестидесятого домов по улице Бёклунд одна за другой брызнули ослепительные, сверкающие искры света. Ведомые чудовищным притяжением, они сливались в единый поток и послушно втягивались в нутро древнего каменного хронометра.

Закон притяжения Потусторонних характеристик!

Виртуозно усиленный и выкрученный на максимум Закон притяжения, опирающийся на неразрывную связь между клонами и подавляющую, заоблачную массу более высокой ступени!

Бом!

Со всех уголков Баклунда, из самых разных его районов, навстречу часам ринулись целые рои пылающих метеоров.

Лишь когда этот световой шторм окончательно улегся, Клейн смог мысленно, с кристальной резкостью спроецировать свой собственный, нынешний облик:

Шевелюра наполовину выцвела до седины, наглухо вытеснив былой смоляной пигмент. Лоб, уголки глаз и губы избороздили глубокие, как траншеи, морщины. Кожа на щеках дрябло обвисла, пестря россыпью старческой пигментации. С первого же взгляда в нем безошибочно угадывался немощный джентльмен на склоне лет, готовый откинуть копыта в любую секунду.

И в этот самый миг округу вновь разорвал непрерывный, гулкий перезвон: бом-бом-бом!

На иллюзорном каменном циферблате та самая потертая серая стрелка резко сменила ход, начав вращаться вспять!

Одно деление, второе, третье… Клейн воочию наблюдал, как его кожа с пугающей скоростью наливается былой упругостью и блеском, а старческие пятна дюйм за дюймом бледнеют и растворяются в небытии.

За каких-то жалких пару секунд он благополучно вернул себе первозданный, цветущий вид, словно его жизненные силы никуда и не утекали.

«Мощь ангельских эшелонов воистину граничит с божественной… Меня лишь зацепило шальным рикошетом, а я едва не сыграл в ящик от старости… Интересно, сработала бы при таком раскладе моя способность к воскрешению?..» — Клейн, сноровисто просканировав собственное состояние, торопливо вскинул голову и крикнул парящему в небесах Леонарду Митчеллу:

— Как нам теперь вытащить с того света всех тех бедолаг, в которых успел угнездиться Амон?

В этот миг иллюзорные древние часы за спиной Леонарда стремительно растаяли. Рассыпавшись на мириады сияющих искр, они послушно втянулись обратно в его тело.

Поэт слегка склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то незримому. Выдержав короткую паузу, он наконец произнес:

— Потусторонние характеристики, сокрытые в телах этих «Червей Времени», уже вытянуты без остатка. Что же до самих личинок — часть из них тоже удалось извлечь, но кое-какие ошметки всё же остались внутри. Впрочем, особого вреда они не нанесут… Э-э, старик, правда, оговорился, что «особого вреда» — это, скорее всего, по меркам ангелов. Как бы там ни было, пусть эти бедолаги вознесут мольбы тем божествам, в которых искренне веруют. Глядишь, удостоятся полного очищения. Загвоздка лишь в том, что внятно объяснить случившееся они не смогут, а потому небеса вполне могут остаться глухи. Если же ты всерьез опасаешься пагубных последствий, можешь попытаться направить их молитвы к… гхм, к Тому Самому. И тогда всё, что из них вытрясут, по праву достанется тебе.

Должно быть, всё дело крылось в том, что Леонарду только что довелось лично «поучаствовать» в мясорубке ангельских эшелонов и воочию узреть фантом «Змея Судьбы». Бьющая через край дрожь и первобытный трепет всё еще не отпускали юношу, будоража кровь.

«Львиная доля обитателей этого квартала — истовые прихожане Богини. С какой стати я потащу их бить поклоны „Шуту“? У меня совершенно нет желания вновь загреметь в тот проклятый туманный городок… Хм, Владычица прекрасно осведомлена о случившемся. Если они вознесут мольбы Ей, шансы на божественный отклик весьма неиллюзорны. А уж затем… затем я просто попрошу мадам Арианну вернуть мне всех тех „Червей Времени“, что из них вытрясут… Ну, может, отстегну Ей крошечную долю в качестве комиссии…» — пока эти мысли молнией проносились в голове Клейна, юноша беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул.

И как бы невзначай бросил:

— Если провести тотальное, безупречное очищение, останутся ли какие-нибудь побочные эффекты?

Спору нет, в свое время он уже набрался опыта на примере малыша «Солнца», вот только этот паренек из Города Серебра отнюдь не был заурядным смертным.

Леонард вновь прислушался к незримому шепоту и лишь затем отозвался:

— Самая малость. Поскольку паразитирование пустило поистине глубокие корни, даже благополучно исцелившись, эти бедолаги сохранят на себе легкий, специфический отпечаток. Например, внезапно воспылают любовью к моноклям.

— … Добро. Возвращайся к себе, а с остальным я разберусь сам, — Клейн утвердительно кивнул. В глубине души он неистово благодарил небеса за то, что в этой стычке ни одна из сторон не славилась первобытной, разрушительной мощью по площадям. Иначе от улицы Бёклунд не осталось бы и мокрого места, да и за уцелевший Северный район никто бы не поручился.

…………

Порт Притц. Молодой мужчина с непроницаемо-черными глазами, смоляными волосами и впалыми щеками, щеголяющий моноклем, крутил педали велосипеда. Слегка покачиваясь из стороны в сторону, он с вальяжной, расслабленной легкостью подкатил к дверям собственного дома.

На его лице играла явная, довольная усмешка. Распахнув почтовый ящик, он неспешно выудил оттуда свежую прессу и ворох писем.

Переступив порог, юноша привычным, изящным жестом поправил кристальный монокль на правом глазу. На ходу вскрывая конверты и бегло скользя взглядом по строчкам, он вдруг наткнулся на весьма интригующее, лишенное подписи послание:

'Ежели все мы, затаившиеся в Баклунде, разом оборвем связь и канем в Лету — это верный знак. Это красноречиво вопиет о том, что где-то в Северном районе, в окрестностях улицы Бёклунд, почти стопроцентно укрывается Паллес Сороастр.

Не утруждай себя вопросами, с какой стати мы вообще решили лезть на рожон. Как ни крути, а жизнь то и дело требует щепотки острых ощущений, первобытного азарта и сладкого предвкушения'.

Глава 1007

Устранение последствий

Улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят. Проводив взглядом Леонарда, который, намертво вцепившись одной рукой в трость «Слово Моря», вылетел за пределы этого «сокрытого» мира, Клейн вновь переключил внимание на окружающую обстановку.

Первым делом сыщик скрупулезно осмотрел «Победителя» Энъюни. Юноша грешным делом полагал, что после «паразитирования» Амона кукла безвозвратно пришла в негодность, однако с нескрываемым изумлением обнаружил: власть над чужими «нитями духовного тела» благополучно вернулась!

«Какого…» — Клейн на долю секунды опешил, но тут же поймал кристально ясное озарение:

Сокрушительная «Перезагрузка» «Змея Судьбы» Уилла Осептина не просто откатила состояние самого Амона, но и обратила вспять метаморфозы всех тех тварей и предметов, в которых Тот успел пустить корни. Благодаря этому изящному откату «Победитель» Энъюни вновь обратился в покорную марионетку!

«Воистину, коронный талант первой Последовательности Пути „Монстра“ заслуживает своего заоблачного титула…» — Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Его силуэт стремительно налился прозрачностью и бесследно растаял в воздухе.

Юноша «Телепортировался» прямиком в главную спальню, благоразумно расставив целый взвод болванчиков по стратегическим точкам, дабы подстелить соломку на случай непредвиденных форс-мажоров.

Не теряя ни секунды, он юркнул в ванную комнату, воспарил в таинственные чертоги над серой мглой и, вооружившись «Скипетром Морского бога», вновь уцепился за пульсирующий маячок молитвы «Победителя» Энъюни, принявшись дотошно сканировать окрестные кварталы.

Разумеется, львиная доля его внимания досталась собственной резиденции и особняку номер тридцать девять. Всевидящий взор безошибочно выхватил мажордома Вальтера, экономку Танею, парламентария Махта, леди Лиану вкупе с целой сворой лакеев и горничных. На всех до единого всё еще явственно проступали остаточные следы «паразитирования», отчего их движения казались пугающе деревянными и заторможенными.

Что же до Хейзел, девушка балансировала на грани тотального сумасшествия. Судорожно опираясь ладонями о пол, она забилась в самый дальний угол, намертво вжавшись спиной в стену. Съежившись в жалкий комочек, юная аристократка содрогалась от неконтролируемой, первобытной дрожи.

Парламентарий Махт вкупе с остальными домочадцами быстро заприметили неладное. Встревоженной стайкой они обступили бедняжку, отчаянно силясь докопаться до причин этой истерики.

Увы, стоило кому-либо лишь сделать робкий шаг навстречу, как Хейзел заходилась в пронзительном, истошном визге, яростно отбиваясь от невидимых врагов. Этот животный страх вынудил родных отступить на добрых пару метров, оставив их растерянно переминаться с ноги на ногу в глухом, паническом бессилии.

А в довершение ко всему, обеспокоенные люди то и дело привычными жестами поправляли очки или машинально потирали переносицу и веки. От этих до боли знакомых движений Хейзел лишь сильнее захлебывалась леденящим ужасом. Казалось, еще пара мгновений — и рассудок девчонки с треском рухнет в бездну окончательной потери контроля.

Клейн, взирающий на этот гротескный спектакль с высоты серой мглы, тоже почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. В его воображении сама собой нарисовалась сюрреалистичная, отдающая черным юмором картина:

Папаша Амон, матушка Амон, горничная Амон и лакей Амон суетливо водят хороводы вокруг забившейся в угол Хейзел, отчаянно ломая головы над тем, как бы утешить бедняжку. И у всех до единого — абсолютно идентичные лица, одинаковые монокли на правом глазу, а разнятся лишь пестрые наряды.

«Даже если Хейзел чудом сдюжит и не сорвется в мутацию, после такой встряски ей прямая дорога в сумасшедший дом, ну или как минимум обеспечен статус полуумной… Действовать нужно молниеносно, требуется экстренное хирургическое вмешательство в её психику…» — мысли Клейна неслись вскачь. Решительно отложив «Скипетр Морского бога», он низвергся обратно в материальную реальность.

Улицу Бёклунд вкупе с прилегающими кварталами по-прежнему укрывала густая, непроницаемая пелена мрака, источая первозданную, безмятежную и пугающе глубокую тишину.

Весь этот отрезок мироздания окончательно обернулся одним сплошным «сокрытым секретом».

Клейн плавным движением подхватил цилиндр и водрузил его на голову. Одно-единственное «Странствие» — и его силуэт бесшумно соткался прямо в кабинете попечителя штаб-квартиры «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования», что на улице Песфилл, двадцать два.

Одри уже успела переодеться в свое привычное, изящное светло-зеленое платье. Юная аристократка задумчиво вертела в пальцах перьевую ручку, раз за разом, скрупулезно прокручивая в уме каждый малейший нюанс их полуденной карательной операции. Что же до крупной золотистой ретриверши Сьюзи — собака, благополучно закрыв свой контракт, с чистой совестью упорхнула на прогулку.

Внезапно обостренная интуиция благородной девы резанула легким звоночком, и она резко вскинула голову.

В её кристально чистых, бездонных изумрудных глазах тут же отразился возникший из ниоткуда силуэт: темноволосый мужчина с карими глазами, чье худощавое лицо отличалось пугающе резкими, рублеными чертами.

Незнакомец щеголял в белоснежной сорочке, черном жилете, таких же брюках и начищенных до блеска кожаных сапогах. Сохраняя на лице ледяную, почти осязаемую суровость, он слегка склонился в полупоклоне, учтиво придерживая рукой поля цилиндра.

Одри на долю секунды опешила, но память мгновенно услужливо подкинула ей имя визитера.

Герман Воробей!

И пускай ей отродясь не доводилось пересекаться с ним лицом к лицу, эти самые хищные черты то и дело мелькали на страницах газет, взирая на нее с пугающе реалистичных полицейских ориентировок.

Лишь поймав этот легкий ступор мисс «Справедливости», Клейн с досадой констатировал, что напрочь запамятовал вернуть себе благообразную личину Дуэйна Дантеса. Впрочем, разводить панику он не стал. Плавно отпустив цилиндр и выпрямив спину, юноша коротко кивнул:

«У меня к вам безотлагательное дело. Потребуется ваша помощь».

А ведь тот самый искусный морок тоже был бессовестно умыкнут Амоном! Хвала небесам, откат «Перезагрузки» благополучно вернул украденное законному владельцу, вот только в пылу суеты кукловоду банально не хватило времени вновь натянуть на себя образ Дуэйна Дантеса.

«Сам господин „Мир“, уже шагнувший на ступень полубога, бьет челом и просит подсобить? Неужто его рассудок вновь дал фатальную трещину и требует экстренной терапии? Да нет, не похоже…» — Одри, слегка прикусив губу и разрываясь между жгучим любопытством и пьянящим предвкушением, изящно отложила перьевую ручку. Грациозно поднявшись, она с абсолютной серьезностью отозвалась: