Что же до возможных незваных визитеров, персонал получил строгий наказ: хозяйка изволит принимать гостей исключительно после полудня.
А своеобразным ключом, разрушающим эту массовую иллюзию, должен был послужить гулкий звон церковных колоколов ровно в два часа дня.
Завидев хозяйку, Сьюзи с грацией спрыгнула с массивного кресла и обреченно вздохнула:
— Потому что время уже близится к двум.
«И то верно…» — Одри мысленно скорчила самой себе забавную рожицу. Не теряя ни секунды, она юркнула в крошечную смежную комнатку для отдыха. Сноровисто переодевшись в свое привычное, роскошное платье, она пустила в ход пламя «Лжи», безжалостно выжегши дотла былые лохмотья газетчика, не оставив и следа.
Благополучно вернувшись в кабинет и опустившись на свое законное место, девушка наконец-то позволила себе сбросить ледяной панцирь напряжения. Сцепив пальцы в замок, она слегка прижала их к губам, всецело отдаваясь блаженному покою.
Положа руку на сердце, весь этот спектакль стоил ей изрядной доли седых волос. Однако, виртуозно пуская в ход «Умиротворение» до и после вылазки, она ювелирно обуздывала панику, не допустив ни единой, даже самой крошечной фатальной оплошности.
«А ведь если прокрутить всё в голове, авантюра выдалась до одури захватывающей! К тому же я загодя продумала, как щедро компенсировать моральный ущерб всем этим невольным жертвам моего гипноза… Одри, ты отработала просто блестяще!» — на лице ослепительной златовласой аристократки с изумрудными глазами дюйм за дюймом расцвела яркая, лучезарная улыбка.
Эта дерзкая вылазка принесла свои щедрые плоды: девушка физически ощутила, как эликсир «Гипнотизера» переварился еще на добрую долю. Вдобавок она нащупала одну воистину потрясающую закономерность: тот самый фокус «Взятка — Очарование», заложенный в её мистическом артефакте «Длань Ужаса», сплетался с её собственным «Гипнозом» в поистине безупречный, смертоносный тандем!
«Хм, а еще я случайно выудила подлинное имя господина „Луны“ — Эмлин Уайт… Впрочем, он и сам не особо-то таился. Да и как иначе, без этих координат мы бы банально не закрыли контракт… Спору нет, он мог бы ограничиться лишь адресом храма, вот только это с потрохами сдало бы его личность ничуть не хуже… И всё же я действовала излишне топорно. Мои команды во время гипноза звучали до деревянного нелепо, я даже ляпнула такую кричащую прямолинейность, как „первый слой гипноза“…» — вновь пустив в ход «Умиротворение», чтобы остудить кипучий восторг, Одри принялась скрупулезно, под микроскопом препарировать каждый свой шаг в сегодняшней заварушке, отчаянно силясь извлечь из нее бесценные крупицы опыта.
Бом! Бом!
Оглушительный бой курантов собора Святого Самуила гулким эхом разнесся по округе, провозглашая наступление ровно двух часов пополудни.
В ту же секунду в штаб-квартире «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования» на улице Песфилл, 22, тела сразу нескольких служащих пробила едва заметная дрожь. Морок спал, и они, словно ничего и не стряслось, с ледяным спокойствием продолжили заниматься своей будничной рутиной.
…………
Бом! Бом!
Под эти же самые раскатистые удары колоколов Клейн, благополучно вернувший себе респектабельную личину Дуэйна Дантеса, в очередной раз неспешно вышел на просторный балкон своего особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд. Вальяжно опершись на перила, он устремил пытливый взор на соседнее поместье парламентария Махта.
Как раз в этот миг мимо его парадных ворот, негромко цокая копытами, прокатил наемный экипаж, держа курс к противоположному концу улицы.
Внезапно обостренная духовная интуиция сыщика резанула легким звоночком. Перед его мысленным взором сама собой вспыхнула кристально ясная картина:
Крошечная серая крыса, примостившись прямо на оконной раме кареты, с поистине человеческой, вальяжной ленцой созерцала проплывающие мимо уличные пейзажи.
Глава 1004
Третья часть
Серая крыса… У Клейна едва заметно дернулось веко. Не раздумывая ни доли секунды, он круто развернулся и зашагал обратно в свою полуоткрытую комнату, откуда прямиком направился в главную спальню, а затем юркнул в ванную.
Весь этот путь он проделал размеренно, без малейшей суеты, всем своим видом показывая, будто выполняет заурядную, рутинную процедуру, повторяющуюся изо дня в день.
Едва наглухо провернув засов, Клейн без промедлений отчеканил четыре шага против часовой стрелки. Прорвавшись сквозь пелену серой мглы, где дико сплелись воедино безумный шепот и истошные вопли, он вальяжно опустился на почетное кресло с высокой спинкой, принадлежащее исключительно «Шуту».
Разумеется, за мгновение до этого он не забыл велеть дежурящему в коридоре личному камердинеру Энъюни зашептать тихую мольбу, обращенную к «Морскому богу» Кавитуве.
Опираясь на вспыхнувший маячок духовной связи и властным жестом призвав к себе «Скипетр Морского бога», Клейн виртуозно расширил угол обзора. Его всевидящий взор безошибочно запеленговал экипаж, неспешно катящийся к резиденции парламентария Махта — особняку номер тридцать девять по улице Бёклунд.
И на сей раз у оконного стекла, вальяжно созерцая проплывающие мимо уличные пейзажи, сидела отнюдь не серая крыса. Место грызуна занял молодой мужчина, щеголяющий в шелковом цилиндре и накинутом поверх плеч черном плаще.
Смоляные волосы, непроницаемо-черные глаза, впалые щеки и широкий лоб. Его правый глаз украшал изящный, вырезанный из кристалла монокль, а на губах играла легкая, едва уловимая усмешка. Ошибки быть не могло: перед ним во плоти предстал «Богохульник», «Ангел Времени», отпрыск самого Создателя — Амон!
И пускай Клейн загодя морально готовился к подобному исходу, его нервы всё равно мгновенно натянулись как стальные струны, а по всему телу прокатилась волна пробирающего до костей, леденящего холода.
Амон без малейшего стеснения явил свой подлинный облик. Однако, виртуозно умыкнув судьбу крысиного полубога, Он в глазах всех окружающих оставался лишь заурядной серой крысой. Ни одна живая душа даже не почуяла подвоха.
В этом читались пугающие, отдаленные отголоски тех самых талантов, что демонстрировал Его брат, «Ангел Фантазий» Адам. Оба фокуса внушали первобытную жуть, проникающую тем глубже, чем дольше о ней размышляешь, вот только их истинная природа разительно, фундаментально отличалась!
«Не укрывай меня серая мгла, и не сумей я зачерпнуть куда больше мощи из этого таинственного измерения — я бы тоже остался слеп как котенок…» — разрываясь между искренним облегчением и всё еще саднившим чувством тревоги, Клейн начал плавно расширять свой всевидящий «взор», скрупулезно прочесывая округу в поисках остальных клонов Амона.
В сравнении с ювелирной пересадкой судьбы, грязные следы «паразитирования» выдавали себя куда более кричаще.
Увы, на сей раз Клейн так и не нащупал ни единой зацепки.
Ни на пассажирах экипажа, ни на тянущих карету лошадях, ни даже на окрестных деревьях или в самом воздухе не обнаружилось и малейших признаков чужеродной скверны!
«А ведь это в корне расходится с откровениями того древнего „дедули“ Леонарда… Разве одно появление Амона не должно неминуемо тянуть за собой целый рой Его двойников? Неужто Он смекнул, что „Маг причуд“ под крылом Богини Ночи уже взял Его на карандаш, и теперь резонно подозревает, что улица Бёклунд утыкана незримыми капканами? Стало быть, Он решил не лезть на рожон и заслал лишь одного-единственного клона на разведку?» Клейн сурово сдвинул брови, выстраивая эти дерзкие гипотезы. Юноша откровенно растерялся, не представляя, как грамотно разыграть эту партию в свете столь неожиданного расклада.
Впрочем, он кристально ясно помнил заверения Паллеса Сороастра: стоит им лишь стереть в порошок одного клона, как старец возьмет след и пустит в расход всех до единого аватаров Амона в Баклунде. А раз прямо сейчас на улице Бёклунд ошивается лишь одна-единственная мишень — это же просто идеальный, безупречный шанс для удара!
«Сперва не мешало бы выслушать вердикт истинного эксперта…» — не теряя ни доли секунды, Клейн силой мысли соткал на нижнем конце длинного бронзового стола силуэт «Мира» Германа Воробья, заставив двойника смиренно и благоговейно вознести мольбу:
«О великий господин Шут, покорнейше прошу передать Леонарду Митчеллу: Амон явил Себя. Он объявился в особняке номер тридцать девять по улице Бёклунд, вот только клон там всего один…»
Параллельно с этой молитвой Клейн ни на йоту не ослаблял хватку, маниакально отслеживая каждый дюйм экипажа. Его взор выхватил Хейзел, облаченную в изящное светлое платье. Девушка плавно спустилась по подножке и зашагала к парадным дверям собственного дома.
Щеголяющий моноклем и черным плащом Амон с абсолютной, вальяжной безмятежностью следовал прямо за ней, даже не помышляя прятаться. Вот только снующая вокруг прислуга оставалась слепа как котята: для лакеев и горничных пространство за спиной их юной госпожи казалось абсолютно пустым, ну или, в крайнем случае, там маячило какое-то до одури неприметное животное.
Какая-то горничная, случайно бросив взгляд под ноги, вздрогнула от испуга. Она уже было распахнула рот, намереваясь истошно завизжать, однако в то же мгновение напрочь забыла, зачем вообще открыла рот.
Миновав вестибюль и направившись к парадной лестнице, Амон изящным жестом поправил свой вырезанный из кристалла монокль и лениво сунул руки в карманы плаща.
Прямо из Его плоти один за другим начали хищно вырываться полупрозрачные, сегментированные черви. Эти твари проворно, словно змеи, расползлись во все стороны, в мгновение ока бесследно растворившись в воздухе.
От одного лишь вида этой леденящей душу чертовщины Клейна, намертво сжимающего «Скипетр Морского бога», пробрал пронизывающий до костей озноб, а волосы на затылке встали дыбом. В памяти ослепительной вспышкой воскресло то самое пугающее описание талантов «паразитирования» Амона, выданное Паллесом Сороастром:
Инфекция сродни чуме!
…………
В последнее время Хейзел пребывала в поистине лучезарном, приподнятом настроении. Как-никак, выяснилось, что ее драгоценный наставник вовсе не сорвался в бездну безумия! Весь тот леденящий кошмар оказался лишь суровым испытанием на прочность, которое она с триумфом выдержала.
И в награду за свое мужество девушка не только выудила целый ворох бесценных, фундаментальных знаний о сокрытом мире Потусторонних, но и докопалась до истинной сути эликсиров, в совершенстве овладев искусством их усвоения. Более того, ей наконец-то выпал долгожданный шанс вознестись и стать «Ученым-криптографом»!
Ныне она уже гордо носила титул Потусторонней седьмой Последовательности!
«Кто бы мог подумать, что у этого мира имеется столь завораживающая, магическая изнанка… Интересно, когда же мне посчастливится перешагнуть заоблачный рубеж и стать полубожеством, окончательно и бесповоротно возвысившись над жалкими смертными?» — Хейзел скользнула мечтательным взглядом по висящим на стене массивным часам и, инстинктивно погладив урчащий, подтянутый живот, твердо решила уговорить матушку подать послеобеденный чай чуть раньше срока. В конце концов, званых гостей сегодня не предвиделось.
Днем она выскользнула из дома под благовидным предлогом обеда в ресторане, но на деле эта уловка понадобилась ей лишь ради того, чтобы забрать наставника и выкроить время для своего «отыгрыша». Куска в горло она так и не взяла.
Дойдя до этой мысли, девушка перевела почтительный взор на своего учителя, мирно возлежащего на пушистой меховой подстилке прямо на диване. Серая крыса как раз вальяжно приподняла переднюю лапку, привычным жестом потирая правый глаз.
— Не желаете ли чего-нибудь перекусить? — с глубочайшим, искренним пиететом осведомилась Хейзел.
Крыса плавно опустила лапку и с ленивой расстановкой отозвалась:
— Обойдусь.
— Как скажете, учитель, — Хейзел послушно развернулась. Прошагав пару метров, она сноровисто распахнула двери своей спальни.
Прямо за порогом, в коридоре, неподвижно застыла её личная служанка. Горничная отрешенно, с легкой ленцой пялилась на балкон в дальнем конце пролета, словно завороженно любуясь предвечерним небом.
Хейзел едва уловимо, сурово сдвинула брови и скомандовала:
— Стой на страже. Ни одной живой душе не дозволено соваться внутрь для уборки.
Личная горничная скользнула по хозяйке мутным взглядом и, растянув губы в широкой улыбке, отрапортовала:
— Слушаюсь, мисс.
Лишь после этого Хейзел окончательно покинула свои покои. Спустившись в гостиную на втором этаже, она без труда отыскала свою матушку, леди Лиану.
Эта дама, щеголяющая такими же благородными темно-зелеными локонами, как раз изящно принимала из рук своей служанки вычурные очки. Оправа, инкрустированная россыпью драгоценных камней, была снабжена тяжелой золотой цепочкой — вещица куда больше походила на кричащее, дорогое украшение, нежели на банальный прибор для коррекции зрения.
— Матушка, разве эта вещица не была вам не по вкусу? — с искренним недоумением поинтересовалась Хейзел.
Уголки губ леди Лианы медленно, дюйм за дюймом, поползли вверх:
— А нынче она пришлась мне по душе.
Обронив это, она плавным движением раскрыла дужки и водрузила очки прямо себе на переносицу.
Хейзел уже приоткрыла было рот, вознамерившись отпустить парочку шпилек по поводу этого маскарада, как вдруг её слух уловил уверенно приближающиеся шаги.
Обернувшись на звук, девушка с изумлением обнаружила своего батюшку, парламентария Махта, вернувшегося в особняк куда раньше положенного срока.
— Папа? Вы ведь собирались нанести визит в Клуб отставных офицеров? — как бы невзначай обронила Хейзел.
— Да там сегодня шаром покати, ни единой знакомой души, — парламентарий Махт плавно вскинул правую руку, привычным жестом потерев переносицу и веки.
Хейзел лишь отстраненно, не придав этому значения, кивнула: