С этими словами он протянул зажатый в руке бумажный конверт с документами:
— Это от Иэна. Первые сводки с хвоста Оунеса Бояра. Плод совместных трудов целой своры местных наемников.
Эмлин принял папку и, сменив привычную спесь на редкую для него суровую серьезность, коротко кивнул:
— Договорились.
Глава 1001
Первая часть
Лишь дождавшись, пока фигура «Мстительного духа» бесследно растает в воздухе, Эмлин Уайт отвел взгляд. Сноровисто развязав бечевку на пухлой папке, вампир извлек на свет кипу документов.
Скрупулезно, лист за листом проглотив это досье, юноша в общих чертах нащупал привычные маршруты виконта Оунеса Бояра:
Повседневная жизнь этого аристократа из рода Крови не отличалась жестким графиком. Он то отсиживался дома, то вальяжно фланировал по выставкам, то дегустировал вина в загородных угодьях. Мог целый день таскаться с дамами по столичным универмагам или же зазывать девиц в качестве моделей для написания картин. Словом, вел праздный образ жизни самого заурядного, скучающего толстосума.
Однако в последнее время в его расписании наметилась одна железобетонная закономерность: через день Оунес стабильно наведывался в район Святого Георгия. Там он лично надзирал за реконструкцией мебельной фабрики, в которую недавно вбухал капиталы, отчаянно силясь поскорее запустить производство.
И благодаря этому нюансу в его графике появилась четкая, цикличная брешь. Каждые двое суток его маршрут, точка назначения и даже место обеденной трапезы повторялись с пугающей точностью.
Эмлин задумчиво потер виски. Дотошно препарировав агентурные сводки, он выделил три идеальных плацдарма для грядущей засады:
Во-первых, непосредственно в цехах или у ворот той самой мебельной фабрики. Во-вторых, на площади Святого Сирлана, где мишень имела привычку останавливаться на обед и заодно подкармливать птиц на обратном пути. И, наконец, в-третьих — Баклундский мост. Если только виконт не возжелает заложить абсурдный, многомильный крюк, этот мост лежал на единственном прямом маршруте от его резиденции до района Святого Георгия.
Все три локации безупречно отвечали главному критерию: людная, суетливая толпа. Вот только на Баклундском мосту путей к отступлению было кот наплакал. Запри тебя с двух сторон — и останется лишь нырять щучкой в мутные воды реки. Вариант для конченых идиотов… А вот площадь Святого Сирлана, раскинувшаяся под сенью одноименного собора, являлась бьющимся сердцем Церкви Бога Пара и Машин не только в столице, но и во всем Лоэне — эдакой второй Святой землей. Этот расклад ювелирно ложился на недавний совет господина «Повешенного»: аура храма наглухо купирует масштаб любой потасовки и собьет все последующие попытки прорицания. Чаша весов в душе Эмлина неумолимо склонялась именно к этому варианту.
А стоит разумному существу сделать выбор, как оно на чистых инстинктах начинает искать ему новые и новые оправдания. Эмлин не стал исключением. Чем больше он прокручивал этот план в голове, тем яснее понимал: площадь Святого Сирлана — это поистине безупречный капкан.
Во-первых, Оунес задерживался там на весьма солидный срок, предаваясь трапезе в ресторане сивирасской кухни. Как-никак, этот кровосос был родом именно из графства Сивирас.
Во-вторых, площадь служила крупным транспортным узлом. Там пересекались маршруты многих конных омнибусов, и людское море, состоящее преимущественно из бедняков и работяг, бурлило не переставая. Несчастные случаи и стычки в такой давке были делом обыденным.
В-третьих, если дать деру оттуда в обход Баклундского моста, можно было мигом затеряться в Южном районе, а оттуда и до Церкви Урожая рукой подать.
И, наконец, ровно в полдень собор Святого Сирлана оглашал округу оглушительным звоном колоколов, выпуская клубы пара и вращая исполинские шестерни. В этот миг внимание абсолютно всей толпы гарантированно приковывалось к храму.
Значит, бьем именно здесь… Окончательно разрубив этот гордиев узел, Эмлин изящно поправил галстук-бабочку. В его алых глазах хищно полыхнуло жгучее предвкушение.
Но в эту самую секунду юноша внезапно нахмурился. Обостренная интуиция резанула тревожным звоночком:
Площадь Святого Сирлана подходила для засады слишком уж идеально!
Настолько безупречно, что удовлетворяла абсолютно всем требованиям без сучка без задоринки!
Неужто Оунес ни на йоту не опасается моей вендетты? С какой стати он так беспечно подставляет шею, часами торча в столь уязвимой локации? И даже будь этот выскочка непроходимым идиотом, неужели графы из верхушки не вправили бы ему мозги? Губы Эмлина медленно, дюйм за дюймом изогнулись в ледяной усмешке. До него наконец-то дошел истинный, подковерный смысл этой диспозиции:
Площадь Святого Сирлана — это и есть та самая арена, которую старейшины рода Крови заботливо подготовили специально для него!
Ха… Эмлин издал тихий смешок, так и не стерев с лица холодную ухмылку.
Он твердо вознамерился прямо сегодня вознести мольбы господину «Шуту», испросив дозволения на приватный сбор парочки резидентов Клуба Таро. А заодно непременно выдернуть туда господина «Повешенного», дабы досконально препарировать и выковать железобетонный план действий!
Нынешний расклад в корне ломал все их прежние черновые наброски. Теперь требовалось ювелирно выверить каждый штрих, подстелив соломку под любой возможный форс-мажор!
…………
Без четверти двенадцать. Район Святого Георгия, площадь Святого Сирлана.
В приватном кабинете на третьем этаже ресторана, примостившегося в северо-западном углу площади.
У распахнутого окна застыл мужской силуэт. Вальяжно покручивая в пальцах бокал с жидкостью цвета свежей артериальной крови, незнакомец с ленивой скукой созерцал журчащий неподалеку фонтан и снующую внизу людскую толпу.
Этот высокий, сухощавый джентльмен был облачен в безупречный вечерний фрак. Серебристо-пепельные волосы в тандеме с пронзительными, кроваво-красными глазами придавали его утонченному лицу оттенок легкой, демонической притягательности. На его губах неизменно играла едва уловимая, загадочная полуулыбка.
— Ваша светлость, вы железобетонно уверены, что всё пройдет без сучка без задоринки? Эмлин уже далеко не тот сопливый юнец, что прежде. Его недавняя охота на фанатиков «Первозданной Луны» красноречиво вопит об этом, — с явной тревогой в голосе поинтересовался мужчина средних лет в строгом темном костюме, приблизившись к окну.
Аристократ, к которому обращались не иначе как к графу, скользнул взглядом по кромке площади, где Эмлин Уайт как раз внимал переливам уличной скрипки. Издав бархатистый смешок, он отозвался:
— Наши заготовленные капканы способны играючи стреножить даже полубога. Неужто мы не скрутим какого-то мальца, так и не дотянувшего до виконта?
— К тому же, мы совершенно не намерены пускать в ход грубую силу. Вся суть нашего спектакля сводится к банальной идентификации и подтверждению. А уж просто срисовать цель — это вам не кровавая баня с попыткой отрезать пути к отступлению.
Произнося эти слова, сереброволосый, красноглазый вампир изящно вскинул правую руку и привычным жестом крутнул перстень на безымянном пальце левой.
Оправа кольца была выкована из чистого серебра, а венец украшал диковинный самоцвет, таящий в своих недрах бездонную, потустороннюю синеву.
…………
Тем временем в наемном экипаже, размеренно катящемся к площади Святого Сирлана, Оунес Бояр вальяжно сложил руки на коленях. Его пальцы столь же рефлекторно, словно по невидимой команде, покручивали на безымянном пальце кольцо-близнец с синим камнем.
Вампир лениво, без особого интереса созерцал проплывающие за стеклом пейзажи. Вдалеке неспешно тащился грузный конный омнибус, а по тротуару, надрывая глотку, носился с перекинутой через плечо холщовой сумкой мальчишка-газетчик ростом едва ли за метр шестьдесят. Уличную суету всё чаще разбавляли юркие велосипеды, стремительно вытесняя привычные еще год назад легкие коляски и лихо петляя в бурлящем потоке пешеходов района Святого Георгия.
Здесь, в этих кварталах, работяги в серых и выцветших синих робах с надвинутыми на глаза кепками попадались на каждом шагу, безраздельно доминируя над редкими джентльменами в строгих сюртуках и цилиндрах.
Оунес небрежно отвел глаза и беззвучно, презрительно хмыкнул. Перспектива грядущей мясорубки не вызывала у него ни малейшего трепета — напротив, в груди разгоралось жгучее, кровожадное предвкушение.
В своем арсенале он был уверен железобетонно:
Во-первых, красующийся на левой руке перстень «Роза клятвы». Этот артефакт позволял графу Мистралю, находящемуся на безопасном расстоянии, в реальном времени считывать всё, что видит, слышит и чует сам носитель. Подобный канал связи служил абсолютной страховкой: в какую бы передрягу ни вляпался Оунес, главная цель миссии будет достигнута;
Во-вторых, во внутреннем кармане, аккурат по соседству с серебряным брегетом, покоился «Лунный бумажный человечек». Эта реликвия была готова в любую секунду перетянуть на себя один фатальный, сокрушительный удар или же прямой прокол ментального тела. Идеальный щит, гарантирующий, что в первые же минуты боя его не выпотрошат и не сведут в могилу;
В-третьих, сверкающая в галстуке бриллиантовая булавка «Враг алкоголя». Она непрестанно вливала в жилы кипучую энергию и сохраняла рассудок в ледяной ясности, многократно взвинчивая сопротивляемость к любой магии из домена разума;
И, наконец, опоясывающий талию ремень, гордо именуемый «Лунная лента». Этот артефакт виртуозно гасил и рассеивал любую угрозу от стихий «Солнца» и «Молнии».
Вся эта россыпь мистических сокровищ — частью скопленная самим Оунесом, частью любезно ссуженная графом Мистралем — превращала виконта в поистине непробиваемого, бронированного монстра. Свалить или скрутить такую мишень нахрапом было физически невозможно.
А если приплюсовать сюда врожденный иммунитет кровососов ранга виконта к любым чарам из домена кошмаров, то зияющих брешей в его обороне не оставалось от слова совсем. С таким арсеналом он мог бы сцепиться даже с полубогом и уверенно держать удар — разумеется, при условии, что тот не вздумает обнажать свою неполную мифическую форму.
Загвоздка крылась лишь в одном: пагубные побочные эффекты всей этой амуниции сплетались в зубодробительный коктейль, выносить который было той еще пыткой… Лицевые мышцы Оунеса предательски дернулись, но он титаническим усилием воли подавил судорогу:
Перстень «Роза клятвы» то и дело бесцеремонно сливал его самые сокровенные мысли прямиком в разум графа Мистраля. А не снимай эту дрянь целую неделю — и носители парных колец неминуемо воспылают друг к другу жгучей, плотской страстью, напрочь наплевав на пол и расовую принадлежность;
«Лунный бумажный человечек» был расходником на один раз, так что его изъяны сводились к терпимому, леденящему ознобу, пробегающему по коже;
А вот с булавкой «Враг алкоголя» дело обстояло куда паршивее. Артефакт исподволь, но безжалостно разъедал печень и выжигал мозги. Передержишь его на себе — и рискуешь впасть в состояние пускающего слюни идиота, напрочь лишенного логики. Потому-то и приходилось играть по жесткому таймеру: полчаса носишь, затем на пятнадцать минут в карман;
«Лунная лента» же до предела, до болезненного звона обостряла все пять чувств. С ней шансы воочию узреть сокрытую во мраке чертовщину или услышать инфернальный шепот, от которого волосы встают дыбом, взлетали до небес. Да еще и награждала владельца приступами дикого, нестерпимого зуда по всему телу.
«Искренне уповаю на то, что эти ублюдки не струсят и не станут тянуть кота за хвост…» — Оунес Бояр в очередной раз скрупулезно просканировал собственное состояние. Вскинув взгляд, он с плохо скрываемым, хищным азартом уставился на приближающийся въезд на площадь Святого Сирлана.
…………
Тем временем на противоположном краю площади Эмлин Уайт, всё так же беспечно созерцающий выступление уличных скрипачей, внезапно вскинул голову, выхватив взглядом пикирующую к нему пичугу.
Вслед за этим юноша изящно перехватил поля цилиндра, слегка ссутулился и стремительным, но не привлекающим внимания шагом направился прямо к бьющему в сердце площади фонтану.
В процессе этого марш-броска силуэт вампира несколько раз виртуозно мигнул, намертво, словно капля в океане, растворившись в бурлящей людской толпе.
Вот только сбросить с хвоста всевидящее око графа Мистраля этим дешевым трюком было попросту немыслимо.
Сереброволосый аристократ из рода Крови в очередной раз лениво провернул перстень с синим камнем и ледяным, безучастным тоном скомандовал:
— Приготовиться.
…………
У самого въезда на площадь Святого Сирлана Оунес Бояр весь подобрался, словно сжатая пружина. Интуиция кричала: час икс настал.
«Эмлин всё-таки заглотил наживку и выбрал эту площадь…» — Оунес вновь прикипел параноидальным взором к окну. Он дотошно сканировал каждого прохожего, с грохотом проносящиеся мимо омнибусы, надрывающихся газетчиков и даже утонченные витрины окрестных лавок и особняков.
В его картине мира подельники Эмлина — если таковые вообще имелись — вряд ли бы затесались в этот сброд. На площади хватало куда более выгодных, слепых зон для засады. Однако терять бдительность было бы верхом безрассудства.
Внезапно тело виконта резко швырнуло вперед, едва не вырвав с сиденья.
Наемный экипаж вкопанным встал на месте, словно налетел на невидимую стену!
Следом упряжные лошади, словно узрев наяву леденящий душу кошмар, с диким ржанием взвились на дыбы. Ополоумевшие животные забились в истошной конвульсии, с грохотом опрокинув экипаж на брусчатку.
В эти секунды у Оунеса Бояра хватало и времени, и пространства, и сил, чтобы подсобить кучеру и укротить обезумевших скакунов. Вот только делать этого он не стал. Его взгляд выхватил, как сквозь окно внутрь хищно врывается полупрозрачный, размытый силуэт призрачного волка. И эта тварь прямо в прыжке метнула в него розу, до этого таившуюся в её собственном нутре.