…………

— Сэр, вы и впрямь вознамерились прибрать к рукам эту сталелитейную компанию? — полюбопытствовал личный камердинер Энъюни, пока они вдвоем поднимались по лестнице особняка номер сто шестьдесят на улице Бёклунд.

Дуэйн Дантес лишь с улыбкой покачал головой:

— Чистой воды газетная утка. С владельцем мануфактуры, мистером Филом Ларивьером, наши пути пересекались от силы раз, на балу на прошлой неделе. Перекинулись парой дежурных светских фраз, и всё на этом.

Шагающий неподалеку мажордом Вальтер, услышав это, беззвучно, с явным облегчением перевел дух, после чего счел нужным добавить:

— Сэр, компания «Ларивьер» действительно рыщет в поисках покупателя. И, по слухам, толстосумов, положивших на неё глаз, нынче хватает с избытком.

«Иными словами, этот ушлый Фил самолично слил утку газетчикам, прикрывшись моим именем, дабы взвинтить ценник и сорвать куш пожирнее?» — Клейн глубокомысленно кивнул, переступая порог полуоткрытой комнаты с просторным балконом. Юноша вознамерился в самое ближайшее время воспарить в таинственные чертоги над серой мглой, чтобы, пустив в ход молитвенный маячок своего «верующего» Энъюни, прощупать особняк Хейзел на предмет любых мистических аномалий.

Эту негласную слежку он маниакально, с параноидальной дотошностью вел изо дня в день.

Глава 1000

Прелюдия

Над серой мглой, под сводами величественного дворца.

Клейн, сквозь мерцающую точку молитвы «Победителя» Энъюни, созерцал обстановку в комнате личного камердинера.

Угол обзора плавно поднялся и расширился, пока перед глазами дюйм за дюймом не раскинулась вся улица Бёклунд. Взору предстали особняки, утопающие в цветах и зелени газонов, раскидистые интисские платаны, укрывающие мостовую от палящего солнца, неспешно катящиеся экипажи — от изящно-элегантных до кричаще-роскошных, — и жизнерадостная молодежь, с ветерком проносящаяся мимо на велосипедах.

В конце концов сыщик намертво зафиксировал внимание на доме номер тридцать девять — резиденции парламентария Махта. Спустив незримый взгляд ниже, он принялся дотошно, одного за другим, прощупывать взглядом всех обитателей поместья, включая животных, отчаянно силясь выхватить брюнета с темными глазами и хрустальным моноклем.

«Хух… Пока никаких признаков искажения или подмены судьбы…» — спустя добрых десять минут Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух.

В этот самый миг в ворота поместья Махтов вкатился экипаж, плавно затормозив у парадного крыльца.

Из кареты легкомысленно выпорхнула юная особа с густыми, волнистыми темно-зелеными волосами и глубокими, выразительными карими глазами. То была не кто иная, как вернувшаяся с прогулки Хейзел.

Облаченная в строгое, закрывающее плечи темно-зеленое платье, девушка едва заметно поджимала губы, однако всё ее лицо лучилось абсолютным, безмятежным спокойствием с легким налетом искренней радости.

Узрев подобную картину, Клейн почувствовал, как сердце тревожно екнуло.

Это было абсолютно, вопиюще противоестественно!

В картине мира юноши, после того как крысиный полубог нарвался на клона Амона, исход мог быть лишь двояким. Либо у этой твари отыскался козырь в рукаве, и она, поплатившись чудовищными увечьями, сумела дать деру. Либо же бестия окончательно сгинула, обратившись в Потустороннюю характеристику и послужив кормом для аватара Амона. Вот только при любом раскладе Хейзел неминуемо потеряла бы связь с наставником! Она должна была убиваться от горя, метаться в панике, тонуть в слезах и депрессии… Так с какой стати она лучится этим расслабленным, пьянящим довольством?

«Учитывая, что девчонка, наплевав на риски, сломя голову помчалась в загородное поместье предупреждать наставника — гнилой и эгоистичной натурой она явно не страдает… А значит, ее нынешний вид кристально ясно вопит об одном: она железобетонно уверена, что с тем крысиным полубогом всё в полном порядке. Более того, она наверняка удостоилась от него щедрой награды, глядишь, даже разжилась свежей порцией оккультных знаний… Но ведь это в корне рушит мои логические выкладки насчет фиаско той бестии! Впрочем… нет, никаких противоречий. Если отмести всё немыслимое, то, что останется, и будет истиной…» — Клейн медленно откинулся на спинку кресла, уже выковав леденящий, безапелляционный вердикт:

Амон не просто сожрал Потустороннюю характеристику того полубога. Он умыкнул саму Его судьбу, виртуозно натянув на себя Его личину!

«Именно поэтому в глазах Хейзел с её учителем не стряслось никакой беды, Ему просто понадобилось на время залечь на дно…» — сплетя этот пазл воедино, сыщик беззвучно выдохнул, почувствовав, как свинцовое напряжение слегка отпускает.

В конце концов, самым первобытным, пугающим свойством Амона была именно Его абсолютная непредсказуемость. Ни одна живая душа не ведала, чей облик Он примерит в следующую секунду. Не исключено, что в один прекрасный день сам парламентарий Махт щеголял бы в монокле, а вся мошкара в саду синхронно поворачивала бы головы вслед за прохожими. И теперь, нащупав хоть какие-то контуры Его новой маски, Клейн обрел толику уверенности.

Что же до того, не проколется ли Амон на каких-нибудь мелочах перед девчонкой — сыщик отметал эту мысль как абсолютно абсурдную. Как-никак, перед ним был сам Король Ангелов, чья власть зиждилась на виртуозном обмане! И даже если Его оккультные наставления в корне разойдутся с тем бредом, что втирал крысиный полубог, Он играючи выкрутится, брякнув нечто вроде: «До сей поры это была лишь проверка, а подлинное обучение начинается прямо сейчас».

«Разумеется, если верить откровениям Паллеса Сороастра, Амон ни за что не ограничится одной-единственной личиной того мутанта. Терять бдительность смертельно опасно…» — Клейн понаблюдал за особняком еще пару минут, после чего оборвал духовную связь и покинул чертоги над серой мглой.

Вынырнув в своей полуоткрытой комнате с просторным балконом, юноша тяжело опустился в кресло-качалку. Сделав глоток черного чая с лимоном и смежив веки, он с головой погрузился в раздумья о том, как бы поизящнее навести мосты с Кьюнасом Кольгом.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем Клейн резко распахнул глаза, на чистых инстинктах активировав духовное зрение.

— Достигнув полубожественного ранга, он мог играючи, одним лишь усилием воли включать и гасить этот дар.

Практически в ту же секунду прямо из пустоты бесшумно вынырнула Рейнетт Тинекер, небрежно удерживающая за волосы свои четыре златовласые, красноглазые головы. В зубах одной из них было намертво зажато письмо.

— От кого весточка? — то ли обращаясь к себе, то ли вопрошая гостью, проронил Клейн, протягивая руку.

— Шарон… — глухо отозвалась совершенно иная голова посланницы.

«Мисс Шарон? Разве она не должна сейчас рвать жилы, готовясь к ритуалу возвышения? С какой стати ей внезапно строчить мне депеши?» — раздираемый легким недоумением, сыщик принял конверт из рук жуткой вестницы.

Вскрыв послание, он обнаружил внутри лишь до смешного скупой текст — одну-единственную строчку:

«Эмлин Уайт ищет людей Школы Розы».

«Эмлин ищет адептов Школы Розы?» — брови Клейна инстинктивно взлетели вверх от искреннего удивления.

В его глазах этот вампир славился своей феноменальной, непробиваемой ленью. Заставить его высунуть нос из дома без крайней нужды было сродни подвигу. Чтобы он по собственному почину поперся рыть землю в поисках сектантов? Немыслимо!

«Это стопроцентно не его личная инициатива… Помнится, он как-то обмолвился, что его жаждет видеть некая шишка из верхушки рода Крови… Неужто это свежее поручение от сородичей? Вполне вероятно! Вот только почему он ни словом не заикнулся об этом на собрании Клуба Таро? Эх, должно быть, всецело погрузился в ту карательную операцию, да и собственные зацепки у него явно имелись, вот и решил пока придержать коней…» — глубокомысленно прикидывая расклады, Клейн подался вперед. Под пронзительным, немигающим взором восьми глаз госпожи посланницы он выудил с кофейного столика чистый лист и вооружился перьевой ручкой.

Ему даже ломать голову не пришлось над тем, какие именно ниточки дергал Эмлин. Ответ лежал прямо на поверхности:

Раз уж мисс Шарон пронюхала о его изысканиях и решила прощупать почву через их общего приятеля, великого детектива Шерлока Мориарти, значит, вампир пошел на поклон к не кому иному, как к Иэну — ушлому торговцу с черного рынка оружия при баре «Храбрец».

Это заодно железобетонно доказывало: выполняя тот давний контракт по найму, Эмлин всё-таки умудрился взять след Шарон или Марича. Иначе бы он ни за какие коврижки не стал в открытую трясти названием Школы Розы перед заурядным смертным.

«Арсенал Пути „Аптекаря“ для меня пока потемки. Одному богу известно, каким чутьем он запеленговал „Мстительного духа“ вкупе с „Живым мертвецом“…» — закинув правую ногу на левую и пристроив пергамент на колене, Клейн сноровисто заскрипел пером:

«Это почти наверняка директива от верхушки рода Крови. Эти ребята на дух не переносят тех фанатиков Школы Розы, что истово бьют поклоны „Первозданной Луне“, и их слепая ненависть рикошетом бьет по всем прочим ответвлениям ложи…»

Выведя эту строчку, Клейн на секунду замер и добавил еще одну вескую деталь:

«Меня терзают смутные подозрения, что „Матерь Древа Желаний“ спит и видит, как бы узурпировать власть над доменом „Луны“. Вот только уму непостижимо, с какой стати прихожане „Первозданной Луны“ вообще влились в ряды Школы Розы. Узы, связывающие эту сокрытую сущность с „Матерью“, до одури запутанны: там дико сплелись воедино и открытая грызня, и подковерное партнерство. Раскусить их подлинную суть пока не по зубам…»

Отложив ручку и аккуратно сложив послание, сыщик перевел взгляд на безмолвно застывшую поодаль вестницу и с тихим смешком поинтересовался:

— И как вы догадались, что я буду строчить ответ?

Одна из голов Рейнетт Тинекер предельно лаконично отрезала:

— Чутье…

Вслед за этим все четыре златовласые, красноглазые головы поочередно разомкнули губы:

— Ты… — В последнее время… — Стал чуточку… — Живее…

— И… — Твое лицо… — Теперь… — Гораздо богаче на эмоции…

Клейн, выуживая из коробочки с золотым брегетом полновесный соверен, не удержался от горькой, самоироничной усмешки:

— Денно и нощно таскать на себе глухую маску — верный путь к расщеплению рассудка. А уж перешагнув порог полубожественного ранга, бдить за своим душевным здоровьем приходится с удвоенной паранойей.

Именно поэтому в те часы, когда нужда в жесткой конспирации отпадала, он сознательно давал слабину, стараясь как можно реже пускать в ход таланты «Клоуна» для заморозки собственной мимики.

Рейнетт Тинекер не проронила больше ни звука. Цепко перехватив зубами золото вкупе с письмом, она бесследно растворилась в воздухе.

Проводив взглядом жуткую посланницу, Клейн плавно откинулся на спинку кресла и беззвучно пробормотал себе под нос:

'Интересно, рискнет ли мисс Шарон сотоварищи разыграть карту с кровососами, чтобы чужими руками пустить в расход баклундских псов Школы Розы?

«Сама-то она нынче по уши увязла в подготовке к возвышению, ей явно не до этих интриг. А вот Марич вполне может ввязаться в драку…»

…………

Эмлин сноровисто сбросил с себя рясу Церкви Матери-Земли, облачился в безупречный черный сюртук и, водрузив на голову шелковый цилиндр, покинул своды Церкви Урожая. Уверенным шагом он приблизился к дожидающемуся у обочины наемному экипажу и запрыгнул внутрь.

Бросив вознице адрес, вампир вальяжно раскинулся на сиденье, лениво скользя взглядом по проплывающим за окном пейзажам.

В этот самый миг его обостренная интуиция резанула тревожным звоночком. Тело юноши инстинктивно, с пугающей скоростью метнулось в сторону, оставив на прежнем месте лишь размытый, призрачный шлейф.

И тут же он воочию узрел, как прямо из пустоты напротив соткался человеческий силуэт.

Это был молодой мужчина в распахнутом пальто, под которым виднелась белая сорочка и строгий черный жилет. Его каштановые волосы топорщились в легком, небрежном беспорядке, словно отродясь не знали расчески. А в бездонных карих глазах плескалась такая свинцовая, глухая подавленность, будто он ежесекундно, титаническим усилием воли сдерживал рвущегося наружу первобытного зверя.

Мазнув взглядом по его мертвенно-бледному, словно у покойника, лицу, Эмлин надменно вздернул подбородок и, не выказав ни капли паники, с легкой усмешкой бросил:

— Я уж заждался. Наконец-то соизволили явиться.

— А поджилки не трясутся, что я могу оказаться цепным псом Школы Розы, присланным по твою душу? — фигура молодого парня источала легкую, пугающую призрачность.

Эмлин лишь презрительно фыркнул:

— Держишь меня за слепого невежду? Думаешь, я ни сном ни духом не ведаю об истории вашей ложи и о том громком расколе фракции воздержания?

— Ладно, к делу. Как величать-то?

— Марич, — глухо отозвался парень. — Это тебе верхушка рода Крови такие подробные сводки слила?

Эмлин на долю секунды опешил, но тут же с довольным видом поцокал языком:

— А вы, погляжу, куда проницательнее, чем я смел надеяться.

Этим изящным финтом он безоговорочно подтвердил догадку собеседника.

Марич медленно, с шумом втянул воздух и, слегка подавшись вперед, спросил:

— Каким образом ты умудрился разнюхать о нашем существовании через Иэна?

Эмлин вальяжно откинулся на стенку экипажа и с надменной улыбкой изрек:

— У жалких смертных свой, примитивный душок. А вот «Мстительные духи» смердят совершенно иначе. Ошибиться невозможно.

Марич погрузился в глухое, звенящее молчание на пару долгих секунд, после чего сменил тему:

— Твой род Крови и впрямь вознамерился пустить в расход баклундскую агентуру Школы Розы?

— Ключевые фигуры, — с особым, жестким нажимом поправил Эмлин.

— Раз уж расклад таков, я готов подставить собственную шею и выступить в роли наживки, дабы выманить этих фанатиков на свет. Вот только мне нужны железобетонные гарантии, — Марич устало растер глаза и ударил прямо в лоб: — Я прекрасно понимаю, что тебе подобное не по чину. Так что ступай к своей верхушке, выбей из них нужные клятвы, а как утрясешь — сам знаешь, где нас искать.