В ту самую долю секунды, когда зрачки Клейна слегка расширились от ошеломления, у самого края отраженного видения один за другим вспыхнули серебристые слова:

'О великий владыка, Заратул исчез!

Мой взор больше не в силах Его узреть!'

«Исчез…» — Клейн на какое-то мгновение и вовсе забыл, как дышать.

И пусть он давным-давно смекнул, что Заратул благополучно вырвался на волю — как-никак, это стало неминуемым следствием того, что он распахнул врата туманного городка, — сыщик и в страшном сне не мог вообразить, что этот мастодонт высших эшелонов столь бесшумно покинет свою вековую усыпальницу, растаяв в неизвестном направлении!

«Если даже всевидящее око „волшебного зеркала“ Арродеса не в силах нащупать Его след… Какие, дьявол побери, коварные интриги Он плетет на сей раз?» — чем глубже Клейн препарировал эту мысль, тем сильнее леденящий холод расползался по его позвоночнику.

Вознесшись до статуса полубога четвертой Последовательности, юноша мог с железобетонной уверенностью констатировать лишь один факт:

Его хватка над таинственными чертогами серой мглы была еще до обидного слаба. На данном этапе ему было по зубам лишь виртуозно скрывать те уникальные эманации тумана, что просачивались в материальный мир, укрывая их от чутких взоров магов родственных стезей. Однако наглухо задавить сам непреложный Закон притяжения Потусторонних характеристик он был пока не в силах. А ведь это загадочное измерение уже раз за разом доказывало: оно служит мощнейшим, незримым магнитом для любых адептов и запечатанных артефактов Путей «Провидца», «Ученика» и «Мародера». И сильнее всего этот зов бил именно по стезе «Провидца»!

«Если приплюсовать сюда еще и то, что я сам, будучи „Магом причуд“ четвертого ранга, источаю весьма недурное притяжение… То в один прекрасный день Заратул вполне может завалиться прямиком в Баклунд, и это отнюдь не фантастика…» — ни единым мускулом не выдав бушующего внутри напряжения, Клейн обратился к ростовому зеркалу, чья гладь как раз перекраивала декорации:

— Я понял.

Следующая картина, любезно подкинутая «волшебным зеркалом», оказалась ничуть не менее узнаваемой. Перед взором предстал тот самый легендарный «клад» семьи Антигон, что сокрыт на главном пике горного хребта Хорнакис.

Прямо под этим леденящим душу пейзажем вновь суетливо забегали серебристые буквы, выстраиваясь в новую фразу:

«О великий владыка, существует еще один возможный вариант. Моему взору не под силу разглядеть его истинную суть, однако я кристально ясно чую: этот путь сулит куда меньше терний, нежели первые два».

«На сей раз обошлось без той проклятой тетради семьи Антигон? Впрочем, всё логично: эта книга как раз и служила путеводной нитью, заманивая бедолаг на главный пик Хорнакис в поисках клада. Так что этот вариант смело можно сливать воедино с предыдущим… Но что же это за лазейка, которую не способно раскусить даже всевидящее „волшебное зеркало“? Если сплести это с моими знаниями о том, кто безраздельно держит в руках нити Пути „Провидца“… Неужто речь о том, чтобы вознести мольбы самой Богине? Как-никак, Она носит титул „Матери Сокрытия“. Пожелай Она приоткрыть завесу — и Арродес мигом узрит истину. Вознамерься наглухо утаить — и эта стекляшка останется слепа как котенок…» — мысли Клейна неслись вскачь, молниеносно выстраивая стройную логическую цепочку.

Разумеется, юноша ни на йоту не обольщался, что стоит ему лишь ударить челом и вознести молитву, как Богиня тут же выложит ему рецепт «Ученого древности» на блюдечке с голубой каемочкой. Подобный расклад отдавал несусветным абсурдом, напоминая наивные детские игры.

Опираясь на свой солидный, выстраданный кровью багаж опыта службы в рядах Ночных Ястребов, сыщик резонно заподозрил: ему предстоит сколотить поистине колоссальный капитал заслуг. И лишь тогда, обустроив особый ритуал, он получит право выторговать у «Богини Вечной Ночи» вожделенную формулу.

«Копить заслуги… До чего же до боли знакомая, набившая оскомину фразочка…» — Клейн издал беззвучный, тоскливый вздох, однако в голове уже начал вырисовываться четкий план:

Если смотреть в корень, то жирная наводка на то, как именно выбить эти самые заслуги, уже лежала прямо перед носом. Ему надлежало виртуозно разрубить тот самый гордиев узел с фракцией искусственного бога Смерти из Спиритического культа!

Впрочем, Клейна грызли небезосновательные подозрения: закрома Богини касательно Пути «Провидца», скорее всего, иссякают как раз на ступени «Ученого древности». Рецептов высших ангельских эшелонов у Нее попросту не водилось. Ведь в те седые времена тот самый ангел из династии Антигонов не испустил дух окончательно. Он умудрился дать деру в сокрытый храм, где и сорвался в бездну потери контроля, обернувшись монстром и застряв в состоянии полупечати. Да и сама «Карта Богохульства» с арканом «Шута» так и осталась пылиться там, так и не доставшись никому в руки.

В эту секунду Клейн уже было приоткрыл рот, вознамерившись закинуть удочку насчет клонов Амона. Но тут его словно током прошибло: в выпотрошенной им памяти того самого крысиного полубога фигурировала именно зеркальная гладь! Это она тогда изрекла леденящее душу предостережение об ангелах Пути «Мародера» и самом Амоне!

Едва эта мысль ослепительной молнией сверкнула в его мозгу, Клейн едва заметно, сурово прищурился. Устремив тяжелый взгляд на ростовое зеркало, он скупо кивнул и произнес:

— Добро. На сегодня закончим, можешь быть свободен. Случись нужда, я призову тебя вновь.

«Слушаюсь, владыка! До скорой встречи, о величайший! Ваш бесконечно покорный, ничтожный слуга Арродес денно и нощно будет ждать шанса вновь оказаться подле вас!» На амальгаме суетливо заплясали искры, выплетая то подобострастные строчки, то простенького, нарисованного парой штрихов человечка, трогательно машущего рукой.

Дождавшись, пока стекло вернет себе первозданную, безмятежную гладь, Клейн плавно развернулся. Подхватив исписанный сакральными рунами лист, он звонко щелкнул пальцами, и бумага в ту же долю секунды занялась ревущим, багрово-алым пламенем.

Пока черные хлопья пепла медленно, словно снег, оседали на пол, юноша раскрыл левую ладонь. Там, в самом центре, безмятежно покоились два кристально прозрачных червяка, в чьей плоти искрилась сложнейшая, объемная вязь таинственных символов.

Твари едва уловимо извивались, источая собственную, пугающую искру жизни. Их присутствие мгновенно затопило спальню густой, первобытной аурой ползучего безумия и гротескных аномалий. Тени и отблески света вокруг забились в хаотичной, абсолютно непредсказуемой лихорадке. То были не кто иные, как те самые «Черви Духа», которых Клейн ювелирно отщипнул от собственной сущности.

Внезапно Клейн хищно вскинул правую руку, с размаху обрушив её прямо на этих прозрачных бестий.

Впрочем, за жалкий миллиметр до цели его ладонь намертво застыла, едва-едва соприкасаясь со склизкой плотью «Червей Духа».

Юноша то одергивал руку, то вновь безжалостно опускал её. Это нервное, колеблющееся движение повторилось несколько раз, покуда Клейн, сохранив на лице ледяную, непроницаемую маску, не надавил с сокрушительной, фатальной силой.

Под незримый, фантомный хруст разорванной плоти его череп пронзила дикая, ослепительная вспышка боли.

Агония была такой, словно его душу заживо рвали на куски тупыми крючьями. По сравнению с этой пыткой огнестрельные ранения или глубокие ножевые порезы казались лишь легкими царапинами.

Титаническим усилием воли, пустив в ход таланты «Клоуна», Клейн обуздал предательски дрожащие лицевые мышцы. Выждав пару тяжелых секунд, чтобы отдышаться, он устало потер виски и беззвучно проворчал про себя:

'Так я и знал. Ликвидация каждого «Червя Духа» неминуемо бьет рикошетом по моему духовному телу, оставляя рваные раны. Сдается мне, мой нынешний потолок — от силы шесть штук за раз. Пожалуй, на сегодня с мазохизмом покончено. Для начала стоит прощупать, сколько времени уйдет на тотальное восстановление.

Хвала небесам, боль вполне сносная, не доводит до потери сознания. Иначе в пылу жестокой, кровавой бойни гибель марионетки и потеря заложенного в нее «Червя Духа» сулили бы воистину фатальную катастрофу…

Впрочем, в отличие от тех же клонов Амона, слепленных из «Червей Времени», мои «Черви Духа» отнюдь не обязаны дохнуть вместе с куклой. Истинному «Магу причуд» в львиной доле раскладов по зубам молниеносно выудить своего червя обратно. Как-никак, дистанция между хозяином и болванчиком не настолько запредельна…'

Окончательно удостоверившись, что с ним всё в порядке, Клейн дождался, пока Потусторонняя характеристика, сокрытая в останках «Червей Духа», благополучно перетечет обратно в его плоть. Следом он сноровисто выудил из закромов нужные материалы, обустроил алтарь и вознес мольбы «Шуту».

Провернув эту виртуозную челночную операцию между реальностью и таинственными чертогами, сыщик пустил в ход мертвые оболочки двух «Червей Духа», пару тончайших серебряных пластин и те самые сложные, объемные символы, что он загодя срисовал с артефакта, переданного «Ртутным Змеем» Уиллом Осептином. Из этого диковинного сплава он вылепил две пули, отливающие густым серебристо-черным цветом.

Поверхность снарядов густо усеивала непередаваемо сложная, дышащая первобытной мистикой вязь узоров. Линии неумолимо тянулись вглубь, словно сплетаясь в одну незримую точку в самом сердце пули. От металла исходило глубокое, непроницаемое, но отнюдь не тусклое сияние. Хватило бы лишь мимолетного, скользящего взгляда на эту дрянь, чтобы мысли в голове мгновенно завязли в густой смоле.

Звонко щелкнув подброшенной золотой монетой и сплетя гадание с обостренной духовной интуицией, Клейн в мгновение ока прощупал убойный арсенал своих новоиспеченных игрушек:

Стоит лишь такой пуле впечататься в мишень, как жертву тут же скует леденящий, абсолютный паралич!

Длительность этого ступора напрямую зависела от прочности духовного тела врага. Однако, даже окажись на мушке святой третьей Последовательности, этот мастодонт всё равно неминуемо превратится в неподвижное изваяние на добрую секунду-другую!

«Эта мощь на голову превосходит мой нынешний потолок. Разумеется, при условии, что я вообще попаду в цель. Хм, всё дело в том щедром вливании силы из-за серой мглы… Эти снаряды по своему статусу железобетонно стоят на одной доске с амулетом „Похитителя судеб“. Спору нет, моим „Червям Духа“ до тех „Червей Времени“, что плодят Амон или Паллес, как до луны. Вот только и моя власть над таинственным измерением серого тумана в ту пору была до смешного слаба по сравнению с нынешней хваткой… Пожалуй, окрещу-ка я их… скажем, „пулями Укрощения духов“…» — рассуждая про себя, Клейн выудил из подмышечной кобуры револьвер «Похоронный звон». Лихим, отточенным движением откинув барабан, он вогнал две серебристо-черные пули прямо в каморы.

Покончив с этим, он склонился над алтарем. Расправив лист бумаги, юноша размашисто вывел:

'…Ваш следующий шаг: бросить все силы на поиски высокоранговых амулетов или спецбоеприпасов. Да пребудет с вами милость божья.

Некто, выставивший вам три незыблемых требования'.

Послание предназначалось не кому иному, как Патрику Брейну из фракции искусственного бога Смерти Спиритического культа.

«Иметь под рукой целую свору ручных сектантов и не доить их — чистой воды транжирство!» — беззвучно проворчав это, Клейн сноровисто сложил письмо и, прямо на не остывшем жертвеннике, провел ритуал призыва гонца Патрика Брейна.

Поверхность письменного стола внезапно покрылась россыпью диковинных, непроницаемо-черных язычков пламени. Огоньки молниеносно слились воедино, выковав из пустоты полупрозрачную, покрытую тусклым оперением птицу.

Тварь из мира духов скользнула по Клейну коротким, оценивающим взглядом. Неспешно, с достоинством наклонив голову, она перехватила письмо клювом.

Проводив взглядом растворившегося в небытии посланника, сыщик едва заметно кивнул и констатировал про себя:

«А у Патрика, погляжу, гонец тоже не лыком шит, ранг весьма солидный…»

Молниеносно взяв мысли в узду, он вытянул свежий лист и беглым, уверенным почерком набросал:

'…Я уже заручился дозволением Сокрытия. Отныне можешь смело рыть землю носом в поисках реликвий полубожественного эшелона из Пути «Мародера». Вдобавок, я благополучно нащупал лазейку, позволяющую вскрывать любые попытки подмены и кражи судеб, так что можешь выдохнуть и не пороть горячку.

'…Ведомо ли тебе, как сотворить рукотворный мрак, намертво сплетенный с временным миром грез?

…Если выкроишь свободную минутку, скатайся-ка разок в Тинген. Подсоби мне выковать пули «Солнечного пламени» при помощи артефакта «3–0782». В этой Мутировавшей Священной Эмблеме Солнца таится подлинная капля божественной крови самого «Вечного Пылающего Солнца»… Лишь раскачав свою боевую мощь до абсолютного предела, можно обрести железобетонную уверенность для грядущей грызни с клонами Амона…'

Глава 994

Прелюдия

Улица Пинстер, дом 7. Леонард, специально вернувшийся домой ради собрания Клуба Таро, только-только изготовился шагнуть за порог. Он собирался спуститься в глубокие подземелья собора Святого Самуила, дабы прошерстить архивы и подготовиться к ночной миссии по умиротворению духов. Как вдруг перед глазами рябью поплыл воздух, и прямо из пустоты вынырнула жуткая посланница, облаченная в вычурное, мрачное платье и небрежно удерживающая свои четыре златовласые, красноглазые головы.

— Будучи «Усмирителем душ», юноша отныне обладал даром воочию лицезреть любых эфирных созданий.

Приняв депешу от Клейна, поэт даже не успел выдавить из себя слова благодарности, как Рейнетт Тинекер круто развернулась и бесследно растворилась в небытии, не задержавшись ни на долю секунды.

— … Старик, откуда у Клейна взялся… гонец столь пугающего калибра? Неужто такие привилегии отсыпают всем благословенным? — не удержавшись, Леонард понизил голос до глухого шепота, выпытывая у Паллеса Сороастра.