Едва вопрос сорвался с губ, как поэт спохватился и торопливо добавил:
— Если это часть какого-то грандиозного замысла господина Шута, считай, что я ничего не спрашивал.
«С какой стати? Разве зачистка слетающих с катушек или уже мутировавших Потусторонних — это не святой долг любого Ночного Ястреба?» Услышав этот пассаж Леонарда, Клейн почувствовал, как в груди разливается горькая тоска.
Память вновь безжалостно швырнула его в те далекие, залитые кровью дни в Тингене.
За те жалкие два с лишним месяца ему довелось разгребать целую вереницу подобных инцидентов. Тут и мутация «Уполномоченного Карателя» из Церкви Бурь в гротескного монстра, и потеря контроля Худа Евгена, и та леденящая трагедия, когда старину Нила осквернил «Скрытый Мудрец». И пусть таких дел было кот наплакал, они выжгли в его душе неизгладимые шрамы, намертво вбив в подкорку незыблемый кодекс Ночного Ястреба.
Именно поэтому, сплетя воедино всплывшие факты и байку о взбесившихся, кусающих людей крысах, он безошибочно вычислил: тот самый полубог-«Мародер» вот-вот сорвется в бездну безумия. Ни секунды не колеблясь, сыщик пустил в ход иллюзии прямо на первом этаже, выпотрошил из Хейзел железобетонные подтверждения и ринулся в бой. Он не стал тянуть резину, не просил отсрочки в пару дней ради параноидальной подготовки — лишь воспарил над серой мглой, раскинул карты, набросал черновой план и немедленно ударил.
В его картине мира подобные кризисы были сродни бушующему пожару — тушить нужно немедленно!
Ко всему прочему, Клейн и сам давно точил зуб на этого ублюдка из Пути «Мародера». Мерзавец источал слишком уж неприкрытую, ядовитую злобу в адрес Хейзел, да еще и пытался заманить мисс «Фокусника» в смертоносный капкан, хитроумно замаскированный под древний клад. Не будь разрыв в их рангах и мощи столь чудовищным, да не страшись сыщик спровоцировать кровавую бойню в густонаселенном квартале, он бы пустил эту тварь в расход еще тогда.
Именно поэтому, едва удостоверившись в плачевном состоянии полубога-«Мародера», юноша, строго следуя заготовленному сценарию, начал хирургическую зачистку.
Первым пунктом значилось выкурить врага за пределы поместья Элк. Клейн до смерти боялся, что ублюдок в предсмертной агонии обнажит свою неполную мифическую форму и сведет с ума всех обывателей в округе. Финт сработал безупречно: подставив себя в качестве лакомой наживки, он успешно вывел цель в безлюдную глушь. Вот только залп из воздушных пушек не смог поставить финальную, жирную точку в этой сечи. Израненный полубог-«Мародер» дал деру в густые заросли и благополучно «спаразитировал» на одном из вековых деревьев.
Разумеется, в рукаве у Клейна имелась и вторая фаза плана. Юноша даже подстелил соломку на случай, если собственных силенок для экзорцизма окажется кот наплакал. Увы, внезапное, словно гром среди ясного неба, явление Амона вдребезги разбило все расчеты, заставив сыщика без малейших раздумий дать деру… А ведь его план «Б» был до гениального прост: отправить одну из марионеток подальше от поля брани и накатать депешу Патрику Брейну — тому самому подопытному полубогу из Спиритического культа. Будучи «Неумирающим», этот кадр почти стопроцентно овладел искусством странствий по миру духов. А если бы и этого не хватило, Клейн намеревался призвать госпожу посланницу, ударив по рукам в долг.
Вынырнув из омута воспоминаний, Клейн с тяжелым, театральным вздохом ответил на вопрос Леонарда:
— Это тайна.
Выдержав секундную, звенящую паузу, он взял инициативу в свои руки:
— А ты-то сам с какой стати не улучил момент, чтобы шепнуть о визите аватара Амона в Баклунд… слить эту инфу Церкви Богини Вечной Ночи?
Леонард торопливо пустился в разъяснения. Поэт вкратце, но в красках обрисовал всю леденящую картину: и то, что «появление истинного тела Амона неминуемо спровоцирует божественное нисхождение»; и то, что «через гибель своего клона Амон способен узреть рябь на нитях рока, безошибочно запеленговав источник возмущений и нащупав ареал обитания кукловода»; и фирменный почерк ублюдка — «выставить напоказ одну-единственную марионетку, спрятав в ее тени еще десяток, а то и сотню незримых двойников». Не забыл он упомянуть и о том, что «клоны Амона могут пускать корни в любую живую тварь, наделенную искрой духовности, и если ты не полубог — раскусить эту одержимость попросту немыслимо».
И финальным аккордом Леонард в мельчайших деталях пересказал тот леденящий душу пример о краже судьбы, которым его в свое время потчевал древний старец.
Внимая этим откровениям, Клейн почувствовал, как по спине градом катится ледяной пот. Юноша от всего сердца благодарил фортуну за то, что в ту ночь не поддался слепому безрассудству и не бросился в лобовую атаку на Амона. В противном случае трон господина «Шута» уже почти стопроцентно обрел бы нового владыку.
«Немудрено, что Леонард благоразумно держал язык за зубами… Тот наглый, открытый променад Амона был лишь виртуозной наживкой. А в густом мраке кишмя кишит еще целая свора Его клонов, способных паразитировать даже на незримых глазу микробах в воздухе… От одной лишь мысли об этом волосы встают дыбом. Мой контроль над „нитями духовного тела“ до таких микроскопических высот даже близко не дотягивает. Чем мельче тварь, тем призрачнее и тоньше её нити, специфика там просто зубодробительная… Эх, стравить Его с Церковью чужими руками не выйдет. Разве что найдется фигура с абсолютно безупречной, железобетонной легендой, для которой подобный донос будет выглядеть как нечто само собой разумеющееся…» — сердце Клейна сжалось от горькой досады. Осознание первобытной, хтонической жути, исходящей от Амона, врезалось в его разум еще глубже, намертво отпечатавшись в подкорке.
По его прагматичным прикидкам, Леонард идеально подходил на роль осведомителя для Церкви Ночи. Увы, имея в «квартирантах» самого Паллеса Сороастра, поэт панически, до смерти боялся засветиться перед всевидящим оком Амона.
Спору нет, эту миссию можно было бы взвалить и на плечи «Повешенного». Вот только моряк не смог бы состряпать безупречный, не вызывающий подозрений у Амона источник этих разведданных. Любая фальшь мигом бы забила в набат, спровоцировав ублюдка на глубокое, смертоносное расследование.
В голове Клейна калейдоскопом проносился один вариант за другим, пока этот вихрь внезапно не замер на его собственной персоне! А точнее — на двух его излюбленных личинах: Клейне Моретти и Германе Воробье!
'Будучи признанным благословенным Богини Вечной Ночи, для меня слить Церкви инфу о прибытии Амона в Баклунд — шаг абсолютно закономерный и логичный. Даже сам Амон не подкопается;
А как тот самый «Маг причуд», что нынче ночью сошелся в кровопролитной сече с полубогом из Пути «Мародера» и воочию узрел Амона, я по умолчанию обязан быть в курсе, что клоны «Ангела Времени» уже наводнили столицу. Это не вызовет ни малейших подозрений. Вдобавок, благодаря моему статусу избранника Ночи, Амон, лишившись пары-тройки жалких двойников, вряд ли полезет на рожон с вендеттой. Как-никак, за моей спиной Его почти стопроцентно будет поджидать глухой капкан, а то и вовсе божественное нисхождение!
Иметь за спиной такую монументальную «крышу» — это чертовски приятно… Впрочем, как гласит древняя мудрость, любые щедрые дары судьбы имеют свой негласный, скрытый во мраке ценник…' — Клейн молниеносно, в общих чертах раскидал в уме грядущую многоходовочку.
Затем он привычным, виртуозным жестом сменил угол обзора, препарируя события минувшей ночи уже глазами самого Амона:
'Амон вне всяких сомнений знает подноготную «Мага причуд» как свои пять пальцев. Ему хватило лишь узреть, как я дергаю за ниточки кукол и жонглирую позициями, чтобы безошибочно вычислить мою стезю;
Раз уж Он милостиво позволил какому-то «Магу причуд» унести ноги, значит, железобетонно приготовился к тому, что Его координаты всплывут на свет божий. Более того, Он наверняка спит и видит, как эта шумиха притянет к Нему ту самую желанную мишень;
Я светил лицом Германа Воробья, вот только это не стоит и выеденного яйца. Для «Безликого» внешность — самый дешевый и обманчивый фасад… Хм, так кем же Амон меня окрестит? Матерым хищником, ступающим во мраке, полубогом из Пути «Провидца»… Учитывая, что Церковь Ночи вкупе с Тайным орденом держат в стальной хватке все рецепты, ингредиенты и самих русалок, вольных «Магов причуд» в природе почти не водится. А династия Антигонов давно вымерла до последнего колена. Выходит, любой «Маг причуд» — это либо цепной пес Тайного ордена, либо глубоко законспирированный теневой агент Церкви Богини Вечной Ночи…
А если приплюсовать сюда еще и локацию — Баклунд — ответ вырисовывается кристально ясный…
Опираясь на эти выкладки, Амону не составит ни малейшего труда смекнуть: Церковь Ночи вот-вот возьмет Его след и спустит инквизиторов для тотальной зачистки. Мой донос безупречно впишется в Его расчеты, а вот если я промолчу — это будет выглядеть до одури подозрительно…
Стало быть, сейчас Он стопроцентно заляжет на дно. И пускай Он виртуозно натянул на Себя личину того самого полубога-«Мародера», в ближайшие дни нос на улицу Бёклунд Он точно не сунет!'
Выковав этот железобетонный вердикт, Клейн почувствовал, как с души спадает свинцовый груз. Фортуна даровала ему солидную фору для подготовки!
— Так что скажешь? Есть какие-нибудь идеи? — не выдержав затянувшегося молчания Клейна, поинтересовался Леонард.
Сыщик, вынырнув из омута размышлений, парировал вопросом на вопрос:
— А Паллес Сороастр подкинул какие-нибудь советы на этот счет?
— Он изрек: возжелай ты пустить в расход баклундского клона Амона, для начала тебе надлежит заручиться покровительством Сокрытия, — выложил всё как на духу Леонард.
«Покровительство Сокрытия… А Паллес Сороастр, погляжу, прощупывает почву в открытую. Тот самый сложный символ на спинке кресла „Шута“ наполовину выткан из тайн Сокрытия… Сплетя воедино „Бумажного ангела“, карту „Красного Жреца“ и ту кроху мощи, что я способен зачерпнуть из таинственного измерения над серой мглой, навести помехи на клона Амона мне вполне по зубам. А вот наглухо отсечь попытки Его истинного тела прорваться сквозь нити судьбы — это уже вилами по воде писано… Впрочем, в моем рукаве козырем лежит еще и статус благословенного Ночи, а один из сакральных титулов Богини — „Матерь Сокрытия“… Уничтожение клона Амона — это оплата по счетам или же принятие нового дара? Сдается мне, и того, и другого поровну…» — Клейн, выдержав короткую паузу, глухим баритоном отозвался:
— Шепни Паллесу Сороастру, что я — благословенный Сокрытия. И я непременно вознесу мольбы о помощи.
Юноша изящно намекал на статус избранника «Матери Сокрытия», вот только Паллес Сороастр с высочайшей долей вероятности воспримет это как титул благословенного «Шута».
Глава 986
«Инфекционность» паразитирования
«Выходит, господин Шут обладает властью и в домене „Сокрытия“…» — на Леонарда снизошло внезапное озарение. Теперь юноше стало кристально ясно, с какой стати старик сделал столь явный акцент именно на покровительстве Сокрытия.
Не дожидаясь ответа, Клейн добавил:
— И еще кое-что. Передай Паллесу Сороастру: Амону почти стопроцентно ведомо, что в окрестностях улицы Бёклунд залег на дно ангел из Пути «Мародера».
«Это же…» Зрачки Леонарда инстинктивно расширились от шока, и он на одном дыхании выпалил:
— Откуда Ему это известно?
«А вот эту подноготную я тебе раскрывать не стану…» — мысленно проворчал Клейн, после чего с абсолютной, суровой серьезностью изрек:
— Я тебе не Амон.
— Ты вычислил это, опираясь на какие-то Его повадки или оброненные фразы? — на чистых инстинктах переспросил поэт.
«Отнюдь. Я сам Ему об этом „шепнул“…» — Клейн лишь издал тихий, многозначительный смешок, благоразумно оставив этот жест вместо ответа.
«Так я и думал…» — Леонард мысленно кивнул собственным догадкам и вслух произнес:
— Без проблем. Слово в слово передам старику.
Выдержав секундную заминку, юноша поинтересовался:
— Ты рассчитываешь, что Он подкинет какой-то конкретный план действий?
Клейн ответил утвердительным «угу» и добавил:
— В мире сыщется ничтожно мало сущностей, способных потягаться с Ним в познаниях об Амоне и подлинной изнанке Пути «Мародера».
К этому моменту сыщик уже выстроил железобетонный вывод о том, что в ближайшее время «Богохульник» носа не сунет на улицу Бёклунд, а потому с ледяным спокойствием завершил мысль:
— С ответом можешь не пороть горячку. Передашь мне всё завтра, на собрании Клуба Таро.
«Стало быть, время еще терпит и петля пока не затянулась…» Леонард безошибочно выудил из слов бывшего сослуживца самый критический подтекст. Едва заметно кивнув, он согласился:
— Добро. Завтра на собрании перетрем все детали.
Благополучно утрясши этот вопрос, Клейн без промедлений поднялся с кресла. Повернувшись в сторону тех самых «Световых врат», он отвесил учтивый поклон:
— Господин Шут, мы закончили.
Леонард тоже торопливо вскочил на ноги, однако не успел сделать и лишнего жеста, как всё перед глазами стремительно поплыло. Его фигуру наглухо укрыло клубящимся, багровым звездным сиянием.
Едва к юноше вернулась ясность восприятия, он обнаружил себя стоящим в той самой чахлой рощице на окраине Северного района.
— Есть что передать? — незамедлительно раскатился в его голове слегка надтреснутый, старческий баритон Паллеса Сороастра.
Леонард деликатно прочистил горло и доложил:
— Клейн шепнул, что является благословенным Сокрытия. Сказал, что может вознести мольбы и запросить подмогу.
— Благословенный Сокрытия… Так я и думал… — со вздохом протянул Паллес. — Передай ему: ежели он и впрямь заручится покровительством этой силы, то я готов подставить плечо. Помогу пустить в расход баклундского Амона и выкурить всех Его клонов, что нынче затаились в столице.