Радовало лишь одно: сам он уже успел перешагнуть порог полубожественного ранга. Теперь ему было по силам наглухо упрятать ауру серой мглы, не позволив магам со специфических стезей взять свой след. Иначе, памятуя о больном интересе Амона к таинственным чертогам, «Богохульник» стопроцентно вцепился бы в Германа Воробья мертвой хваткой, напрочь проигнорировав того полоумного полубога-«Мародера». И при таком раскладе благополучно унести ноги с помощью «Телепортации» было бы уже из области слепых, несбыточных чудес.

Учитывая, что в Баклунд с высочайшей долей вероятности пожаловал лишь один из Его клонов, Клейн вполне резонно уповал на щит из «бумажного ангела». Сыщик был железобетонно уверен, что этой дымовой завесы хватит с лихвой, и Королю Ангелов не удастся по ниточкам судьбы вынюхать дорогу до улицы Бёклунд, взяв на мушку Дуэйна Дантеса.

Увы, даже эти доводы не могли даровать абсолютного, звенящего покоя. Как-никак, тот самый полубог Пути «Мародера» уже успел по уши наследить прямо здесь, в их квартале!

Этот ублюдок сперва схлестнулся здесь с «Адмиралом Крови». Затем, загнанный в глухой угол скрывающимся во мраке полубогом, был вынужден подорвать себя к чертям собачьим и юркнуть в крысиную тушку… Именно тут, от волшебного зеркала, он получил леденящее предостережение о том, что поблизости рыщет истощенный ангел его стези, а сам «Богохульник» Амон уже мчится по его душу… Здесь же он схлопотал разряд молнии за отказ играть в вопросы-ответы, после чего улепетнул в поместье Элк… Вдобавок его изначальная мишень для паразитирования — наивная ученица Хейзел — угодила в иллюзорный капкан, с потрохами сдав истинное состояние своего «наставника»… Сложив все эти вопиющие зацепки воедино, Амон почти наверняка решит сунуть нос на улицу Бёклунд и прочесать округу… Чем дольше Клейн препарировал ситуацию, тем сильнее убеждался: его резиденция стремительно превращается в пороховую бочку.

По его прагматичным прикидкам, одного лишь намека на присутствие изголодавшегося ангела Пути «Мародера» было более чем достаточно, чтобы Амон с радостью «прописался» здесь на неопределенный срок!

Разумеется, оставался мизерный, призрачный шанс, что беглый полубог умудрился улизнуть, не проронив ни звука. Однако Клейн считал подобный исход чистой воды фантастикой. Ведь даже он сам в тот миг был железобетонно уверен, что сможет взять ситуацию под контроль. Чего уж говорить об Амоне, который безраздельно властвовал над самой сутью Пути «Мародера»!

«Дьявол, знал бы прикуп — не стал бы так параноидально шугаться того древнего „дедули“ в голове Леонарда! Если б я не трясся, что эта тварь, вернув себе былую мощь, пустит поэта в расход, я бы играючи стер того крысиного полубога в порошок еще на старте. Глядишь, и не пришлось бы махать красной тряпкой перед носом у Амона… И как теперь расхлебывать эту кашу? Сидеть сложа руки — смерти подобно. Иначе не только личине Дуэйна Дантеса придет конец, но и Леонард на улице Пинстер окажется под ударом, да и случайные зеваки с улицы Бёклунд попадут в мясорубку. Одному богу известно, не вздумается ли Амону пустить свои паразитические щупальца в кого-нибудь из них…» — мысли Клейна сделали крутой вираж. Сурово сдвинув брови, юноша с головой ушел в тягучие думы о том, как бы виртуозно выжечь клона Амона.

Первым делом напрашивался очевидный ход: навести мосты с Леонардом и его «квартирантом» Паллесом Сороастром, дабы совместными усилиями выковать план «генеральной уборки». Раз уж этот ангел-«Мародер» знал подноготную Амона как свои пять пальцев, от Него стопроцентно можно было ожидать стоящей, убойной стратегии.

Клейн немедля выудил бумагу с пером, изготовившись строчить депешу. Однако его рука с пузатой авторучкой, едва чиркнув пару вензелей, намертво застыла в воздухе.

Интуиция вопила: это ни черта не безопасно! Дотошное, детальное обсуждение плана на бумаге неминуемо вызовет рябь на нитях рока, что позволит Амону загодя почуять капкан!

«Куда благоразумнее будет дернуть Леонарда прямиком в чертоги над серой мглой. Там я всё выложу ему как на духу, а уж он послужит надежным мостом для переговоров с Паллесом Сороастром… Что еще можно выкинуть? Кинуть анонимку в Церковь, чтобы они устроили Баклунду тотальную, параноидальную дезинфекцию?» — сыщик отложил перо и беззвучно забормотал, лихорадочно перебирая в уме альтернативы.

Впрочем, идею с доносом он отмел почти мгновенно. Во-первых, сам Леонард в прошлый раз благоразумно не стал бежать к церковникам. А учитывая, что старик в его голове знал «Богохульника» как облупленного, подобное бездействие кричало лишь об одном: вызов казенных ищеек либо абсолютно бесполезен, либо таит в себе такую прорву фатальных изъянов, что рискует ударить бумерангом по самим доносчикам.

«Для начала нужно вытрясти всю подноготную из Леонарда, а уж потом рубить сплеча…» — сыщик, не теряя драгоценных секунд, принял железобетонное решение.

Титаническим усилием воли он подавил рвущийся порыв начертить сакральный символ и призвать «волшебное зеркало» Арродеса, равно как и желание сложить бумажного журавлика, чтобы постучаться к «Змею Судьбы» Уиллу Осептину. Спровадив «Победителя» Энъюни за дверь, Клейн заперся в ванной комнате главной спальни. Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он благополучно воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Вальяжно опустившись на почетное место «Шута», юноша силой мысли соткал иллюзорный силуэт «Мира» Германа Воробья, заставив своего двойника благоговейно вознести мольбу:

«О великий господин Шут, покорнейше прошу передать Леонарду Митчеллу: я нащупал свежий след „Богохульника“ Амона. Искренне уповаю на то, что он в кратчайшие сроки явится в Ваши чертоги для выработки дальнейшей стратегии. Точный час рандеву остается на его усмотрение».

Облекая суть этой молитвы в игру света и теней, Клейн прицельно метнул послание прямиком в багровую звезду Леонарда, после чего властным тоном «Шута» добавил вескую ремарку:

«Паллеса Сороастра можешь не держать в неведении».

…………

Северный район, предместья. Недра поредевшей, чахлой рощицы.

Леонард, резко выбросив правую руку, намертво пригвоздил к земле полупрозрачный, зыбкий силуэт дикого волка.

Призрачный зверь издал жалобный, затухающий скулеж. Бесовские искры, полыхающие в его глазах, дюйм за дюймом растаяли, вернув взору первозданную кротость.

Вслед за этим фантомный силуэт начал стремительно бледнеть, пока не осыпался в прах и не развеялся по ветру. От него больше не веяло ни первобытной яростью, ни животной жаждой крови — лишь звенящим, абсолютным покоем.

На просторах Северного континента, где со времен Бледной Эры все семь ортодоксальных Церквей вкупе с королевскими династиями маниакально продавливали закон о строгом «кладбищенском погребении», призраки людского происхождения стали поистине редчайшей диковинкой. Они могли завестись лишь в тех глухих трущобах, где бедолаги гнили в одиночестве, не дождавшись зевак, или же на дне рек и озер, куда шли на корм рыбам неупокоенные утопленники. Впрочем, паранормальная фауна отнюдь не ограничивалась человеческим материалом: при удачном стечении обстоятельств любой дикий зверь или магическая тварь играючи перерождалась в мстительного духа. А уж эти лесные обитатели, само собой, по людским кладбищам в поисках вечного покоя не шастали.

Именно поэтому дикие пустоши и глухие дебри вечно плодили слухи о блуждающей нежити.

Едва покончив с ритуалом умиротворения волчьего духа, Леонард внезапно узрел, как перед его взором клубится бескрайняя, уходящая в бесконечность серо-белая мгла. А в ушах уже раскатистым эхом отдавался голос «Мира» Германа Воробья, возносящего мольбу.

Свежий след «Богохульника» Амона… Этот монстр всё еще отирается в Баклунде⁈ У Леонарда предательски дернулся глаз, а всё тело вмиг напружинилось, словно сжатая до предела пружина.

Памятуя о дозволении господина «Шута», юноша не стал играть в партизана. Понизив голос до конспиративного шепота, он выпалил:

— Старик, ты сейчас это видел? Слышал?

Слегка надтреснутый, дребезжащий старческий голос Паллеса Сороастра незамедлительно раскатился в его голове:

— Ничуть.

— Спору нет, легкий сквозняк аномалии я уловил, но ни видений, ни звуков не разобрал. Разве что ты сам соизволишь пустить меня поглубже, позволив наглухо подмять под себя твое астральное тело.

«Держишь меня за полного идиота?» — мысленно фыркнул Леонард, тут же смекнув: — «Стало быть, послания господина Шута просачиваются именно сквозь астральное тело…» Тщательно взвесив слова, поэт проронил:

— Старик, Клейн, действуя через господина «Шута», переправил мне весточку. Заявил, будто нащупал свежий след Амона. Настоятельно зовет меня в чертоги господина «Шута», дабы мы могли перетереть эту проблему.

— Что скажешь? Будут какие-нибудь дельные советы?

Паллес Сороастр погрузился в глухое, звенящее молчание на пару долгих секунд, после чего выдал тяжелый, надрывный вздох:

— Если этот юнец всерьез вознамерился пустить в расход баклундского клона Амона, так ему и передай: без железобетонного щита сокрытия соваться в это пекло — чистой воды самоубийство. О последствиях, сдается мне, ты и сам прекрасно осведомлен.

«Паразит сам завел об этом речь, да еще и выкатил конкретное условие… Неужто это прозрачный намек на то, что, раздобудь мы нужный купол сокрытия, Он готов впрячься в драку?» — сердце Леонарда радостно екнуло. Метнувшись в самую глухую, непроглядную тень, юноша поспешно зашептал молитву, телеграфируя Клейну через личину «Мира», что готов к рандеву прямо сейчас.

Что же до параноидальных страхов о том, не сожрут ли его бездыханную тушку дикие звери в этих дебрях, пока разум будет витать в облаках — поэта это совершенно не тревожило. В конце концов, в его плоти надежно окопался целый ангел из Пути «Мародера». Уж Он-то в обиду носителя не даст.

Буквально спустя пару мгновений перед его глазами вздыбился ревущий океан темно-красного сияния, наглухо затопив рассудок юноши без остатка.

Глава 985

Благословенный «Сокрытия»

Над бескрайним морем серо-белого тумана, под сводами величественного, монументального дворца.

Едва силуэт Леонарда Митчелла соткался сбоку от длинного бронзового стола, как юноша на чистых инстинктах вскочил на ноги, порываясь отвесить поклон господину «Шуту».

Однако, скользнув взглядом по округе, он обнаружил, что почетное место пустует — во главе стола никого не было.

«Выходит, господин Шут не восседает здесь денно и нощно?» — эта мысль молнией пронеслась в голове Леонарда. Поэт перевел взор на самый нижний край изъеденной патиной столешницы.

Там в абсолютном безмолвии застыл «Мир». Его фигура казалась размытой, словно наглухо слившись с окружающей серой мглой.

— Раз уж нас здесь только двое, совершенно ни к чему так усердно пялить на себя личину Германа Воробья, — небрежно бросил Леонард «Миру», плавно опускаясь обратно в кресло.

Осознав, что владыки в чертогах нет, юноша мгновенно сбросил с себя оцепенение. От той леденящей скованности, что владела им на прошлом собрании Клуба Таро, не осталось и следа — он расслабился настолько, что едва не закинул ноги прямо на стол.

— Привычка, — предельно лаконично отозвался Клейн.

Леонард задумчиво, глубокомысленно кивнул:

— Птички напели, что на морских просторах Герман Воробей слывет личностью безжалостной, скрытной, утонченной и донельзя учтивой. Твои нынешние повадки безупречно вписываются в этот портрет. Но послушай, Клейн, в былые времена ты был слеплен совершенно из другого теста! Заруби себе на носу: ты лишь отыгрываешь роль, не позволяй этой фальшивой маске пожрать твое истинное «я».

«Эй, я вообще-то выдернул тебя сюда, чтобы перетереть проблему с Амоном, а не языком чесать! Неужто тебе настолько плевать на судьбу твоего „дедули“?» Клейн и впрямь по чистому рефлексу натянул на себя образ «Мира» в этих декорациях, но после такой тирады Леонарда сбрасывать личину и возвращать истинный облик стало как-то неловко. Глухо угукнув, он произнес:

— Этому правилу «лишь отыгрывать роль» тебя Паллес Сороастр научил?

— В точку, — с обезоруживающей прямотой признался Леонард.

«А этот древний старец, погляжу, не так уж и плох. Не поскупился вбить в Леонарда столь критически важные, фундаментальные истины… Если поставить Его в один ряд с тем крысиным полубогом — разница колоссальная. Тот ублюдок явно таил гнилой умысел, держа Хейзел в абсолютном неведении, а если и делился крохами знаний, то виртуозно их искажал. Хех, каким бы диким и вольным ни был Потусторонний, добравшись до полубожественных высот, он попросту не может оставаться слепым невеждой! Даже Кавитува, та полубезумная морская змея, и та прекрасно смекала, как отвечать на ритуалы, требовать кровавую дань и одаривать паству божественной магией…» — в голове Клейна начал мало-помалу вырисовываться первичный портрет Паллеса Сороастра.

Впрочем, рубить сплеча и выносить окончательный вердикт сыщик благоразумно не стал. Как-никак, чтобы поймать крупную рыбу, на крючок тоже насаживают щедрую наживку. Один-единственный благой поступок не служил железобетонным доказательством добрых намерений.

Убедившись, что Клейн провалился в звенящее молчание, Леонард свернул светские расшаркивания и взял быка за рога:

— Так где именно ты нащупал свежий след «Богохульника» Амона?

Клейн не стал лить воду, выдав лишь самую суть:

— Я шел по пятам за одним полубогом из Пути «Мародера», что балансировал на грани потери контроля. В итоге за чертой Баклунда нос к носу столкнулся с Амоном. Пришлось в экстренном порядке бить челом господину Шуту и делать ноги с Его помощью.

— Стало быть, аватар Амона и впрямь так и не покинул Баклунд… — тяжело вздохнул Леонард. Следом, с легким любопытством и нескрываемой ленцой, он поинтересовался: — А с какой стати тебе вообще сдалось выслеживать того слетающего с катушек полубога-«Мародера»?