Во-вторых, тот самый полубог Пути «Мародера», что угнездился в этой крысе, и впрямь балансировал на самом краю гибельной пропасти. Тварь не просто вымахала в несколько раз крупнее того образа, что не так давно транслировало волшебное зеркало Арродес, но и находилась в пугающе нестабильном состоянии, до краев переполненная первобытным, клокочущим безумием и жаждой крови.

«Какое счастье, что я подоспел вовремя. Протяни я еще пару-тройку недель, и кровавой бойни было бы не миновать…» — стоило этой мысли пронестись в его голове, как перед внутренним взором уже соткались призрачные, черные как смоль нити.

Прямо сейчас от этой мутировавшей бестии его отделяло менее полусотни метров — идеальная, убойная дистанция для прямого перехвата «нитей духовного тела»!

Однако в этот самый миг исполинский грызун с лоснящейся шкуркой, словно почуяв неладное, резко взвился на задние лапы и хищно вывернул морду в сторону кухни.

В его багровых глазах-бусинках ослепительно полыхнула вспышка, и облаченный в строгий черный костюм и шелковый цилиндр молодой человек мгновенно впал в глухое, деревянное оцепенение.

Зверь виртуозно «украл» главную мысль своей жертвы на ближайшие две секунды, напрочь стерев рассудок в чистый лист! И при этом твари даже не пришлось отыгрывать те нелепые, обязательные пассы, без которых не обходился ни один «Похититель снов» пятой Последовательности!

Не теряя ни доли секунды, крыса вскинула правую переднюю лапу, вознамерившись умыкнуть паранормальный талант неприятеля.

Достигнув столь заоблачных высот, этот монстр мог выудить из одной мишени уже не один, а целых три Потусторонних навыка, удерживая их в своих лапах до двух часов кряду. Разумеется, за один заход кралась лишь одна способность.

Вот только в этот самый миг мысли исполинской крысы внезапно завязли в густой, удушливой смоле. Все ее попытки пустить в ход магию налились свинцовой тяжестью, словно тело намертво спеленали мириады невидимых, стальных нитей.

Удавка первичного контроля над «нитями духовного тела» благополучно захлопнулась!

Её триумфальная кража мыслей «Германа Воробья» и остолбеневшая жертва оказались лишь виртуозной обманкой, безупречным мороком, сотканным самим «Магом причуд»!

За долю секунды до того, как перехватить нити, Клейн изящно поменялся местами со своим «Победителем» Энъюни. А поскольку марионетка по определению лишена искры разума и самосознания, фокус с «кражей мыслей» разбился о неё, как волна о скалу.

Как можно умыкнуть то, чего отродясь не существовало?

И дабы окончательно усыпить бдительность этого полубога Пути «Мародера», Клейн пустил в ход свои колоссально возросшие таланты к иллюзиям, заставив принявшего облик «Германа Воробья» болванчика Энъюни безупречно отыграть оцепенение.

Сам же сыщик в этот миг находился далеко за пределами поместья парламентария Махта, на дистанции свыше полукилометра от мутировавшей твари. И этот солидный разрыв ни на йоту не мешал ему дергать за чужие «нити духовного тела»! Ведь коронным козырем «Мага причуд» была власть щедро одаривать кукол собственным паранормальным арсеналом, включая и сам фундаментальный навык контроля нитей для лепки новых марионеток!

Грубо говоря, не будь иных жестких рамок, «Маг причуд» мог бы, виртуозно жонглируя своими болванчиками, растянуть эти жалкие базовые сто пятьдесят метров до бесконечности! Расставляй кукол через каждый километр, вливай в них свои таланты по цепочке — и плети паутину на весь мир.

Разумеется, в дебрях мистики абсолютной вседозволенности не существует. Во-первых, нынешний потолок Клейна упирался ровно в пятьдесят марионеток, и перепрыгнуть этот лимит было физически невозможно. Во-вторых, единственным даром, который «Маг причуд» не мог ссудить своим созданиям, оставались искра разума и самосознание. А значит, максимальный радиус, на котором кукла могла манипулировать другой куклой, жестко ограничивался дальностью контроля самого кукловода — тем самым одним километром!

Стоило разорвать эту дистанцию, и марионетка, сотворенная руками другой марионетки, мгновенно обращалась в безвольное, парализованное изваяние.

К тому же, сам механизм передачи Потусторонних талантов болванчику таил в себе жутковатую изнанку: кукловод отсекал от своей мифической формы крошечного червя и по «нитям духовного тела» пересаживал его прямо в нутро куклы. Не накачай он загодя одну марионетку целым роем таких червей, она бы попросту не смогла отпочковать от себя нужную сущность при лепке нового создания, оставив свежую куклу без хозяйского арсенала.

А на данном этапе Клейн мог безболезненно отщипнуть от себя максимум пятьдесят червей. Превысь он эту планку — и его духовное тело рухнуло бы под чудовищным гнетом, щедро наградив хозяина расщеплением рассудка. Без ювелирного, экстренного исцеления путь назад был бы заказан, да и лучшая терапия не гарантировала полного восстановления, лишь фатально приблизив срыв в бездну безумия.

Опираясь на дотошные опыты, сыщик вывел свой нынешний, железобетонный предел: радиус плетения «нитей духовного тела» составлял ровно тысячу сто пятьдесят метров. Но дабы новая кукла оставалась под абсолютным контролем, дистанцию следовало урезать до километра. Заодно выяснилось: в случае гибели марионетки заложенный в ней червь, ведомый Законом притяжения Потусторонних характеристик, спустя какое-то время неминуемо возвращался к хозяину. Вот только встрянь кто-нибудь в этот процесс — и драгоценный кусок сущности был бы утерян навсегда.

В ту самую долю секунды, когда полубог Пути «Мародера» окончательно завяз в оцепенении, из кухни лавиной хлынули заранее обращенные в марионеток крысы. Обступив принявшего облик «Германа Воробья» Энъюни, они ощерили пасти в сторону сада, изготовившись обрушить на сектор тотальную, ковровую бомбардировку «Воздушными пулями».

Внезапно в зенках исполинского грызуна хищно и ослепительно полыхнул темно-багровый свет.

Не успело и моргнуть глазом, как «Герман Воробей» телепортировался прямо в густую тень сада, очутившись в самом эпицентре кровавого крысиного побоища. А вот тот самый полубог-«Мародер» преспокойно вынырнул на кухне, вальяжно устроившись на уставленном утварью длинном столе.

Бестия виртуозно «украла» координаты «Германа Воробья»!

Бах! Бах! Бах!

Ревущий шквал «Воздушных пуль», изрыгаемый крысиными марионетками, было уже не остановить. Свинцовый град безжалостно впечатался ровно в ту точку, где теперь стоял «Герман Воробей», взметая ввысь столбы земли, перетирая цветы в труху и разрывая крысиные трупы в кровавые ошметки. Грохот поднялся такой, что прислуга в господском доме зашлась в дикой дрожи, в животном страхе заметавшись по углам, напрочь не соображая, какая чертовщина обрушилась на поместье.

Сад словно перепахали невидимым плугом, безжалостно срезав изрядный пласт грунта. Не сконцентрируй Клейн всю огневую мощь на одном пятачке — и от хозяйского особняка остались бы лишь дымящиеся руины.

Когда пылевая буря наконец улеглась, обнажив растерзанные в фарш крысиные останки, взору предстал «Герман Воробей», всё так же невозмутимо стоящий на месте, не получивший ни единой царапины.

В тот критический миг «Победитель» Энъюни спустил в трубу весь свой скопленный арсенал феноменальной удачи!

Увы, за этот триумф пришлось заплатить разрывом контроля над «нитями духовного тела» исполинской крысы. А поскольку количество нитей было строго ограничено, крысиная свита болванчиков не могла вмешаться и подсобить хозяину — подобная суета лишь породила бы хаос, обнулив любые усилия.

Тот самый таинственный наставник Хейзел, полубог из Пути «Мародера», ювелирно воспользовался заминкой и сбросил с себя оковы паралича. Резко развернувшись, тварь вскинула правую переднюю лапу прямо на «Германа Воробья» и в мгновение ока похитила у него паранормальный дар манипулировать «нитями духовного тела».

Будучи святым четвертой Последовательности, этот монстр мог с ювелирной точностью выудить из мишени нужный талант — как правило, выбирая один из трех. И чем глубже он препарировал врага, тем выше взлетали шансы на триумф. На сей раз фортуна оказалась к нему воистину благосклонна.

Впрочем, попадись ему под руку дичь рангом пониже да знакомая как свои пять пальцев, он бы и вовсе мог играючи воровать ровно то, на что положил глаз.

Не успела правая лапа коснуться стола, как полубог-«Мародер» победно взмахнул левой. Всю ораву крысиных кукол словно подкосило: их лапки жалобно подломились, и твари мешками повалились на пол, напрочь лишившись сил даже перевернуться.

То была масштабная, ковровая «кража» — бестия махом слизала у грызунов их врожденную способность к передвижению!

В следующее мгновение в темно-багровых глазах исполинской крысы проступила гротескная, диковинная вязь мистических символов.

Тварь с пугающей скоростью распутала этот гордиев узел, безошибочно запеленговав подлинные координаты самого Клейна.

Багровая вспышка, резкий взмах обеими лапами — и полубог Пути «Мародера» материализовался прямо перед носом у сыщика.

На сей раз ублюдок «украл» саму дистанцию, разделявшую их!

Но в эту самую долю секунды тот худощавый, с резкими чертами лица юноша, что отражался в глазах монстра, бесследно испарился, оставив вместо себя лишь заурядную серую мышь.

А с ветвей окрестных деревьев угрожающе посыпались прозрачные черви, синхронно разевая свои призрачные «пасти».

Бах! Бах! Бах!

Очередной ревущий шквал «Воздушных пуль» сокрушительно ударил по сектору, безжалостно накрыв и исполинскую бестию, и жалкую серую мышку.

Дергая за ниточки марионеток в поместье, Клейн ни на секунду не забывал лепить новых болванчиков прямо вокруг себя — в этом и крылась незыблемая, железная хватка истинного «Мага причуд». А затем, опираясь на виртуозную, молниеносную рокировку с куклой, он изящно захлопнул этот незамысловатый капкан!

Взметнувшиеся столбы грязи и пыли наглухо погребли под собой ту самую крысу-переростка, в которой угнездился полубог-«Мародер».

Когда пылевая буря осела, из развороченного кратера шибануло густым, тошнотворным душком свежей крови. Всю округу усеяли рваные ошметки плоти самых разных форм и калибров.

«Сдох?» — Клейн, взирая на последствия этой ковровой бомбардировки глазами своих марионеток, мысленно задался вопросом.

Однако юноша тут же сурово сдвинул брови: среди кровавого месива не наблюдалось ни малейших признаков кристаллизации Потусторонней характеристики.

В голове молнией пронеслись мысли, и он сноровисто выудил золотую монету, звонким щелчком подбросив её в воздух.

Пока соверен находился в полете, перед его внутренним взором калейдоскопом замелькали картины — прямые откровения, дарованные астральным телом.

Вознесшись до статуса полубога, Клейн мог играючи выуживать из таких примитивных прорицаний куда более глубокий и исчерпывающий пласт знаний, нежели в былые времена!

Глава 983

Твоим именем

Щелк!

Кувыркающаяся в воздухе золотая монета легла точно в ладонь Клейна. Юноша даже не удосужился взглянуть, выпал ли орел или решка: перед его мысленным взором уже намертво застыла кристально ясная картина.

Могучие деревья возвышались посреди густых зарослей кустарника. Редкая пелена облаков в заоблачной выси оказалась не в силах скрыть россыпь мерцающих звезд на «черном бархате» небосвода. В ночной тиши разносился стрекот насекомых, причудливо сплетаясь с долетающим издали гвалтом — эхом паники, охватившей загородное поместье после двух прогремевших взрывов.

Опираясь на познания в астрологии, Клейн молниеносно и безошибочно вычислил координаты увиденного пейзажа. В следующее мгновение его силуэт растаял, вынырнув уже подле принявшего облик «Германа Воробья» Энъюни. Сыщик мертвой хваткой вцепился в плечо своего «Победителя».

В процессе этой телепортации юноша сноровисто выудил обратно прозрачных червей, заложенных в тушки крыс и насекомых, после чего наглухо оборвал двустороннюю связь через «нити духовного тела».

Потратив на всё про всё пару жалких секунд, он вместе с марионеткой бесследно испарился с территории погружающегося в хаос поместья, благополучно перенесшись в ту самую точку, что предстала ему в видении.

Местечко в точности повторяло дарованное откровение: здесь царило абсолютное, звенящее безмолвие, в котором можно было отчетливо расслышать, как ночной ветер шуршит листвой и ветвями кустарника.

В глазах Клейна тотчас же проступили мириады иллюзорных, тончайших черных нитей. Каждая из них тянулась от живого существа, наделенного хоть каплей духовности.

Их счет шел не на десятки — паутина была поистине чудовищной, необъятной. Вздумай сыщик дотошно препарировать каждую ниточку, отчаянно силясь вычислить среди лесной фауны ту самую, таящую угрозу, на это ушла бы уйма драгоценного времени.

Впрочем, пороть горячку Клейн не собирался. В одном он был уверен железобетонно:

Если в карманах этого полубога из Пути «Мародера» не завалялось какого-нибудь артефакта заоблачного класса, гадание било точно в цель. Как-никак, вознесшись до «Мага причуд», юноша не только изрядно прокачал профильные таланты, но и расширил канал, по которому мощь серой мглы просачивалась в реальность. Симбиоз этих факторов даровал ему потрясающую силу прорицания. Даже не воспаряя в таинственные чертоги, на ступени святых он смело мог тягаться в этом искусстве с адептами Пути «Судьбы». А уж учитывая, что мишень балансировала на грани срыва, и её боевой потенциал рухнул на самое дно, сомневаться в результате не приходилось.

Именно поэтому Клейн ни на йоту не сомневался: беглец засел где-то здесь, в этой заросшей кустарником рощице, и никуда дальше не ушел.

Опираясь на эти выводы, сыщик резонно рассудил, что самая выигрышная тактика — взять противника на измор:

Полубог-«Мародер» и без того дышал на ладан. Его рассудок метался на самом краю гибельной пропасти потери контроля. Пережив ожесточенную схватку и будучи вынужденным сбросить крысиную оболочку, ублюдок лишь усугубил свое и без того плачевное положение. Оказавшись загнанным в угол, лишенный спасительной подпитки, он рано или поздно неминуемо сорвется в бездну. Клейну время играло на руку, а вот врагу каждая секунда промедления стоила жизни.