Но теперь её учитель — подлинный столп её новой гордости, живое воплощение чудесной судьбы и неиссякаемый источник силы — вдруг деградировал до состояния грязного животного. Мало того, что его речь превратилась в невнятное бормотание, так он еще и лишился рассудка, дико набросившись на неё! Этот удар безжалостно разбил вдребезги всю её картину мира. Девушка невольно задалась леденящим вопросом: неужто магия делает человека не возвышенным над толпой, а лишь приближает его к гротескным монстрам?

В вихре этих тяжелых раздумий Хейзел бессознательно заправила за ухо прядь темно-зеленых волос, чувствуя, как льющаяся снизу легкая, беззаботная музыка вызывает лишь глухое раздражение.

И в этот самый миг скрипнула приоткрываемая дверь. Девушка слегка заторможенно повернула голову.

В спальню шмыгнула серая крыса с лоснящейся, гладкой шкуркой. Её глаза-бусинки отливали непривычно глубоким, почти темно-багровым оттенком.

— Хейзел, — низким, хриплым голосом позвал зверек.

Девушка на долю секунды опешила, но тут же ее лицо озарилось искренней радостью. Судорожно вскочив на ноги, она выпалила:

— Учитель, вы… вы пришли в себя?

Не успели эти слова растаять в воздухе, как она с первобытным ужасом узрела, что из всех углов, из-под кровати и со стороны балкона в комнату ползут полчища серых крыс. Их глаза всё так же мерцали зловещим багрянцем, вот только из пастей вырывался лишь истошный, мерзкий писк.

Отпрянув в животном страхе, Хейзел споткнулась о край кресла-качалки. Взмахнув руками и чудом удержавшись на ногах, она с трудом поймала равновесие.

Но стоило ей вновь поднять взгляд, как всё наваждение бесследно испарилось. Никаких крыс с багровыми глазами. Да и сама дверь спальни оставалась наглухо запертой.

Вся эта жуткая сцена оказалась лишь зыбкой галлюцинацией, бредовым кошмаром наяву, порожденным её собственными растерзанными нервами!

Погрузившись в недолгое, звенящее молчание, Хейзел плотно сжала губы и тяжело, надрывно выдохнула.

Тяжело рухнув обратно в кресло, она принялась устало массировать виски.

Однако, разминая пульсирующую голову, девушка всё сильнее хмурилась. Тот мимолетный морок казался чересчур сюрреалистичным, в нем крылась какая-то кричащая фальшь.

Её карие глаза задумчиво блеснули. Потянувшись к шее, Хейзел выудила из-под ворота ожерелье и намертво зажала его в кулаке.

Артефакт венчали семь безупречно прозрачных изумрудных камней, окаймленных россыпью мелких бриллиантов и расположенных на идеально равном расстоянии друг от друга.

Один из изумрудов вдруг плавно налился глубоким свечением. Изумрудные блики мягко омыли бледное лицо девушки, а в глубине её зрачков один за другим начали вспыхивать таинственные, первобытные символы.

Все недавние события вновь стремительно пронеслись в сознании обладательницы темно-зеленых локонов. И то, что минуту назад казалось лишь мутным сном, теперь обрело бритвенно-острую, кристальную четкость.

Скрупулезно, кадр за кадром препарируя воспоминания, Хейзел нащупала невидимые швы и вынесла железобетонный вердикт: это был не приступ паранойи и не мимолетная галлюцинация. Её разум силком утянули в искусно сплетенную иллюзию, длившуюся добрый десяток секунд!

«Ученый-криптограф»!

«Это…» Карие глаза Хейзел округлились от леденящего ужаса, а с губ на одних инстинктах сорвался полный животной паники шепот.

Она пулей подскочила с места, затравленно озираясь по сторонам, но комната была абсолютно пуста.

И эта звенящая пустота пугала её до смерти. Она не имела ни малейшего понятия, откуда ждать удара и что именно замышляет тот незримый кукловод, соткавший этот морок!

Железобетонно ясным оставалось лишь одно: покровитель этих иллюзий на голову, а то и на целую пропасть превосходил её в паранормальной мощи!

Жалкие остатки её былого высокомерия с треском разлетелись в пыль.

Минуло несколько бесконечно долгих минут. Спальня всё так же тонула в безмятежной тишине, а снизу продолжала беззаботно литься легкая, задорная мелодия, под которую так и хотелось пуститься в пляс.

Хейзел наконец-то смогла перевести дух, рассудив, что немедленной расправы, судя по всему, не предвидится.

Лишь теперь у нее нашлись силы трезво пораскинуть мозгами и попытаться вычислить подлинные мотивы тайного визитера.

В вихре лихорадочных догадок на девушку вдруг снизошло озарение:

Этот незнакомец приходил по душу её наставника!

Виртуозно сыграв на её страхах через иллюзию, он выудил из её реакций информацию о том, в каком плачевном состоянии сейчас пребывает учитель!

«И кто он — друг или кровный враг? Он наверняка уже взял след и отправился за ним. Что делать⁈ По идее, он не должен знать, где именно укрылся наставник… Дьявол, нет! О том, что меня цапнула бешеная крыса в загородном поместье, судачат уже все соседи!» Душу Хейзел затопила волна слепой паники, а пальцы намертво, до побеления костяшек, стиснули ожерелье.

Разрываясь между неизвестностью и страхом, она не знала, благие ли у визитера намерения, и решительно не понимала, как ей поступить.

Её так и подмывало сорваться в поместье, чтобы предупредить наставника, но животный страх угодить в смертоносный капкан и бесславно сложить голову намертво сковывал ноги.

К тому же, учитель нынче практически утратил рассудок и дар речи. Даже если она пробьется к нему, он вряд ли возьмет в толк, о чем она его предупреждает.

Хейзел, сама того не замечая, подскочила с кресла и принялась нервно мерить шагами комнату. Наконец, плотно сжав губы, она приняла решение. Подойдя к двери, девушка бросила дежурившей снаружи горничной:

— Я совершенно без сил и ложусь спать. Проследи, чтобы никто не смел меня тревожить.

— Слушаюсь, мисс, — тут же отозвалась служанка.

Заперев створку наглухо, Хейзел с суровым, непроницаемым лицом принялась сноровисто переодеваться в удобный для вылазки наряд, до крови закусив губу.

Девушка всё же твердо вознамерилась отправиться в загородный дом и поднять тревогу.

Она наотрез отказывалась превращаться в жалкую, трусливую пустышку, которая лишь прикрывается маской аристократической гордыни, а при первых признаках угрозы позорно сдает назад!

Такого предательства собственных принципов она бы себе вовек не простила!

Пока Хейзел, воспользовавшись тем, что внимание телохранителей было всецело приковано к бальной суете, виртуозно спускалась по водосточной трубе с балкона в сад и покидала пределы особняка номер тридцать девять, Клейн, вальяжно потягивая сладковатое игристое вино со льдом, вел непринужденную светскую беседу с группой джентльменов о торговых перспективах Южного континента.

Едва заметно, на жалкий дюйм повернув голову, он скользнул взглядом в сторону сада. Обостренная духовная интуиция уже давно и безошибочно запеленговала тайную вылазку юной аристократки.

«…Характер у нее, конечно, не сахар, но совесть всё-таки имеется…» — Клейн, ничуть не изменившись в лице, мысленно отвесил девчонке скупой, но искренний комплимент.

Судьба беглянки совершенно не вызывала у него тревоги. Путь от улицы Бёклунд в Северном районе до поместья Махтов на северо-западной окраине Баклунда даже в экипаже занимал от трех до пяти часов. Сыщик резонно рассудил, что за это время успеет тысячу раз сослаться на усталость, покинуть бал и благополучно «Телепортироваться» на место, дабы лично всё проконтролировать.

Вдобавок, загородная вотчина Махтов, пускай и числилась в северо-западных предместьях, находилась по ту сторону реки Тассок. Дабы туда добраться, приходилось делать изрядный крюк до ближайшей переправы. Будь на дворе день, можно было бы играючи срезать путь через подводный тоннель на паровом метро прямиком в Южный район Баклундского моста. Но глубокой ночью оставалось полагаться лишь на три главных столичных моста, что неминуемо раздувало дорогу до полновесных пяти часов.

Разумеется, Клейн, в свое время потаскавший перчатку «Огниво» и вдоволь начитавшийся казенных досье на артефакт «2–105: Кровеносный Вор», прекрасно знал изнанку Пути «Мародера». Он всерьез подозревал, что Хейзел, вооруженная высокоранговой реликвией, вполне способна «украсть» птичьи таланты и за те краткие мгновения полета перемахнуть реку по воздуху. При таком дерзком раскладе она добралась бы до цели часа за три.

«Да плевать, я всё равно буду на месте раньше неё…» — Клейн лениво отвел взгляд, переключившись на куда более насущную проблему: какую бы даму ангажировать на следующий танец.

…………

Десять часов вечера, северо-западные предместья Баклунда. Поместье «Лось».

Эта старинная, насчитывающая не одну сотню лет усадьба в былые времена принадлежала какому-то виконту. Парламентарий Махт выкупил её вскоре после женитьбы и теперь ежегодно вбухивал кругленькую сумму в капитальный ремонт, дабы в осеннюю слякоть и зимнюю стужу вывозить сюда на уик-энды светских приятелей.

В этот самый час местный управляющий привычно гонял лакеев и горничных, заставляя их дотошно обходить владения и наглухо запирать все окна и двери — святая рутина перед отходом ко сну.

Стайка служанок, закончив инспекцию винного погреба, целенаправленно направилась на кухню, дабы удостовериться, что угли в печах надежно затушены.

Стоило им переступить порог, как слух резанул отчетливый писк. Присмотревшись, девушки обнаружили пепельно-серую крысу, с остервенением грызущую ножку массивного дубового стола.

Грызун, по всей видимости, почуяв устремленные на него взгляды, даже не подумал спасаться бегством. Вместо этого он плавно повернул голову и уставился на прислугу своими слегка красноватыми глазами-бусинками.

В ту же секунду отовсюду раздался многократно усиленный мерзкий писк. С потолочных балок, из-за буфетов, из нагромождений всевозможной утвари и из-за печи, на которой грелся котел с водой, одна за другой начали выползать всё новые и новые крысы со зловеще поблескивающими красными глазами.

Горничные едва не лишились чувств от ужаса, чудом сдержав рвущийся из глоток истошный визг.

Будучи выходцами из самых низов, девушки отнюдь не понаслышке знали об этих тварях и в свое время даже забивали их до смерти. Вот только с таким несметным, кишащим полчищем они столкнулись впервые, отчего их нервы неминуемо дали трещину под натиском первобытного страха.

— Давайте… давайте позовем Геда. Пусть Гед и остальные парни с этим разбираются, — до смерти перепугано пролепетала одна из служанок, поспешно пятясь к выходу из кухни.

Вторая девушка судорожно закивала в ответ:

— Недавно ведь мисс Хейзел как раз цапнула бешеная крыса… А эти твари и вовсе выглядят как-то жутко и ненормально!

Перебрасываясь этими испуганными фразами, они шаг за шагом отступали всё дальше, пока благополучно не скрылись из виду, оставив кухню позади.

И в этот самый миг прямо на длинном столе стремительными, четкими штрихами соткался из пустоты человеческий силуэт. Незнакомец щеголял в кипенно-белой сорочке, черном жилете и строгом темном сюртуке. Его голову венчал шелковый полуцилиндр, а на ногах поблескивали до зеркального блеска начищенные кожаные сапоги.

Мужчина, придерживая рукой поля шляпы, плавно вскинул голову и обвел помещение цепким взглядом. Темные волосы, карие глаза, впалые щеки и резкие, словно высеченные из камня рубленые черты лица — перед полчищем грызунов предстал не кто иной, как Герман Воробей.

— Покинув бал под благовидным предлогом, Клейн благополучно вернулся в резиденцию Дуэйна Дантеса. Запершись в спальне, он прихватил с собой «Победителя» Энъюни и молниеносно телепортировался прямо на место.

Разумеется, марионетку он предусмотрительно оставил дежурить за пределами поместья, дабы иметь возможность виртуозно поменяться с ней местами в любую критическую долю секунды.

Скользнув немигающим взглядом по кишащим вокруг крысам, Клейн привычным жестом одернул натянутую на левую кисть жуткую перчатку из человеческой кожи, после чего перевел взор за окно, устремив его прямиком в сторону разбитых в саду цветников.

Практически в ту же секунду всех до единой тварей на кухне пробила крупная, синхронная дрожь. Их движения резко налились свинцовой тяжестью и заторможенностью, однако спустя пару мгновений к зверькам вернулась былая, первозданная юркость.

Вот только теперь все они до единой превратились в покорных марионеток «Мага причуд».

На данном этапе Клейн мог играючи удерживать в своих сетях до полусотни кукол разом. И юноша ни на йоту не сомневался: стоит ему лишь переварить эликсир без остатка, как этот лимит взлетит к новым высотам!

Глава 982

«Маг причуд» против «Паразита»

Стоило ему лишь бросить взгляд в сторону сада, как в разуме Клейна сама собой вспыхнула кристально ясная картина происходящего:

В глухом, затененном цветами уголке одна за другой серые крысы, словно одержимые бесом, в слепом исступлении носились кругами. Оглашая округу мерзким писком, они отчаянно отпихивали сородичей, силясь пробиться в самый центр этой копошащейся живой воронки.

А в эпицентре восседала исполинская, размером с добрую лоэнскую короткошерстную кошку, серая тварь. Её глазки-бусинки угрожающе полыхали багрянцем, до боли напоминая сгустки запекшейся крови.

Хвост бестии неистово хлестал из стороны в сторону, будто она отчаянно пыталась стряхнуть с себя разрывающую нутро первобытную ярость.

Стоило лишь заурядному грызуну подобраться слишком близко, как монстр молниеносно пригвождал жертву когтистой лапой и безжалостно перегрызал ей глотку. Вокруг уже высилась целая гора крысиных трупов, однако даже эта кровавая баня не могла остудить пыл всё прибывающих обезумевших сородичей.

Узрев эту жуткую сцену, Клейн молниеносно выстроил в голове два вывода:

Во-первых, духовная интуиция, многократно усиленная мощью серой мглы — воистину идеальное подспорье для «Мага причуд» в искусстве плетения «нитей духовного тела». Одно дело — чистая пустошь, где можно с первого взгляда раскусить, какие путы принадлежат мишени. И совсем иное — оживленный мегаполис или плотная застройка. Напрочь лишенный рентгеновского зрения кукловод банально не смог бы на приличном расстоянии распутать этот клубок из тысяч нитей и безошибочно взять врага на мушку, если только тот не выделяется какими-то вопиющими, экстравагантными повадками. Разумеется, всегда оставался вариант плюнуть на сопутствующий урон и подчинить всех без разбору;