«Уилл, угостишься?»

Не дожидаясь ответа от укутанного в серебристый шелк пухлого карапуза, Клейн добавил с еще большей, обволакивающей теплотой в голосе:

«Раз уж ты благополучно появился на свет, то наверняка уже способен складывать бумажных журавликов. Согласись, так мне не придется обивать ваши пороги слишком часто. Сам понимаешь, подобные зачистившие визиты неминуемо вызовут подозрения».

Уилл Осептин Церес лишь смерил его тяжелым, недовольным взглядом, так и не проронив ни звука.

Клейн и не подумал отступать. Прихватив со столика лист добротной белой бумаги, он невозмутимо опустил его прямо в коляску.

Затем юноша наклонился и зачерпнул серебряной ложечкой крошечную порцию ледяного лакомства.

«Все дары судьбы заранее имеют свою, незримую цену, не так ли?» — издал тихий смешок сыщик, слегка покачивая ложечкой.

Возлежащий на подушках Уилл вскинул пухлую левую ручку. Вытерев всё еще влажные от слез щеки, он недовольно пробурчал:

«Для магов Пути „Судьбы“ всё работает иначе: сперва мы сполна оплачиваем счет, и лишь затем покорно дожидаемся обещанных даров».

Бросив эти слова, пухлый карапуз вцепился в белый лист. С натугой, едва заметно всхлипывая от обиды, он принялся неуклюже складывать бумажного журавлика.

Клейн же так и застыл перед коляской, бережно удерживая ложечку с мороженым на весу и с улыбкой созерцая эту умилительную сцену.

…………

Тем временем от улицы Пинстер отъехал наемный экипаж, держа курс прямиком на собор Святого Самуила.

Минуя роскошный особняк под номером сто шестьдесят на улице Бёклунд, Леонард Митчелл бросил короткий взгляд в окно и, словно обращаясь к самому себе, проронил:

«Дуэйн Дантес тоже вернулся».

В его голове тут же раскатилось эхо знакомого, слегка надтреснутого старческого баритона:

«Нити судьбы рано или поздно сплетутся воедино».

«Старик, стоило тебе вынырнуть из спячки, как ты заделался заправским шарлатаном-пророком», — не удержался от едкой колкости Леонард.

Паллес Сороастр лишь глухо усмехнулся, благоразумно оставив шпильку без ответа.

Прибыв в собор Святого Самуила, Леонард под чутким руководством пастора проследовал прямиком в кабинет архиепископа Баклундской епархии — святого Энтони.

Энтони Стивенсон, облаченный в черную сутану с алыми вставками, застыл в густой тени массивного шкафа. Его гладко выбритое лицо и бездонные, темные глаза источали такую первобытную ауру, словно он был неким неведомым, всевидящим божеством, сокрытым в пучинах мрака. От одного лишь взгляда на иерарха кровь стыла в жилах.

«Ваше Высокопреосвященство, по какому делу вы изволили меня вызвать?» — осведомился Леонард. И пускай юноша загодя догадывался о причине, он всё же отвесил легкий, не слишком уставной поклон.

Архиепископ Энтони ответил скупым, едва заметным кивком:

— Твой багаж заслуг уже позволяет смело претендовать на эликсир «Шамана духов» пятой Последовательности. Увы, зелье «Усмирителя душ» в твоем теле еще не переварилось без остатка. А посему я принял решение временно изъять тебя из отряда Соэста, дабы поручить парочку одиночных миссий.

Леонард, строго следуя протоколу, покорно отозвался:

— Я весь во внимании, Ваше Высокопреосвященство.

Энтони подхватил со стола пухлую кипу бумаг:

— Здесь собраны сводки о предполагаемых проявлениях полтергейстов и мстительных духов. Тебе надлежит скрупулезно прочесать их все до единой. Твоя главная задача — умиротворить сущности, а не выжигать их дотла. Если же потребуется подмога, волен задействовать бойцов из местных звеньев «Ночных Ястребов».

«Слушаюсь, Ваше Высокопреосвященство». Даже не получив прямого приказа от святого Энтони, Леонард и сам намеревался с головой уйти в подобную рутину. А потому этот расклад пришелся ему как нельзя кстати.

Приняв из рук иерарха досье, юноша бегло пролистал страницы и спросил:

«Осмелюсь полюбопытствовать, а над чем нынче бьется команда капитана Соэста?»

И пускай львиную долю минувшего полугода он, одержимый жаждой вендетты и нацепив маску ветреного расхлябая, держался особняком, так и не сколотив крепкой дружбы с бойцами «Красных перчаток», тем не менее, они плечом к плечу прошли сквозь горнило смертоносных схваток, и судьба бывших соратников была ему отнюдь не безразлична.

«Они оказывают всестороннее содействие Крестею Сесиме в одном весьма деликатном деле», — без лишних подробностей отрезал Энтони Стивенсон.

«Его милость Сесима тоже пожаловал в столицу…» — мысленно констатировал Леонард. Благоразумно свернув расспросы, он привычным жестом очертил на груди четыре точки по часовой стрелке:

«Да пребудет со всеми нами милость Богини».

«Хвала Богине», — архиепископ ответил симметричным знамением Алой Луны.

Покинув кабинет святого Энтони, Леонард размеренным шагом двинулся вниз, в глубокие подземелья храма. Юноша вознамерился подыскать уютную, тихую каморку, дабы скрупулезно рассортировать выданные миссии и составить жесткий график расследований.

Спускаясь по каменным ступеням, он на чистых инстинктах вскинул голову, мазнув взглядом по уходящим ввысь цветным витражам.

Сквозь разноцветные стекла щедро лились лучи солнца, придавая священным мозаикам поистине благоговейное величие. В этих снопах света отчетливо плясали мириады золотистых пылинок и крошечных мошек.

При виде этой картины в памяти Леонарда молниеносно воскресли те леденящие душу байки об Амоне, которыми его пичкал старик. Поэта пробрал первобытный озноб: ему почудилось, будто сам воздух вокруг насквозь пропитан незримым присутствием этого «Богохульника».

Сердце судорожно екнуло. Сглотнув подступивший ком, он торопливо понизил голос до глухого шепота:

«Старик, меня тут мучает один вопрос».

«И какой же?» — с вальяжной небрежностью отозвался Паллес Сороастр.

Не повышая тона, Леонард спросил:

«С какой стати ты в свое время не избрал для паразитирования какую-нибудь мошку? Они же до смешного крошечные, внимания не привлекают, да и просочиться под своды собора для них — пара пустяков. Амон бы в жизни тебя не нащупал».

«И сколько, по-твоему, коптит небо заурядная букашка? Вечная чехарда со сменой носителей — это чудовищная, изматывающая растрата сил. При таком раскладе я бы не только не вернул себе былую мощь, но и окончательно истощил бы остатки духовности, сгинув в небытии куда быстрее», — недовольно фыркнул Паллес Сороастр.

На Леонарда снизошло легкое озарение, и он поспешил уточнить:

«А как насчет прочей живности? Кого-то, кто живет подольше, но при этом способен без лишнего шума шнырять по храму?»

Ангел разразился хриплым, едким смешком:

'А ты, погляжу, так и пропускаешь мои наставления мимо ушей. С таким подходом ты рано или поздно вляпаешься в фатальную беду!

Заруби себе на носу: чем выше маг забирается по лестнице Последовательностей, тем больше в нем скапливается первобытного безумия и жажды потери контроля. Такова незыблемая природа самих Потусторонних характеристик. Эту скверну можно лишь подавлять железной волей, но выжечь её без остатка попросту немыслимо.

А посему, подыскивая себе жертву, любой «Паразит» обязан скрупулезно взвешивать эти риски. Угнездиться в теле тупой скотины на пару часов — дело житейское. Но застрянь ты там надолго, и её примитивная анатомия вкупе с животными гормонами неминуемо начнут перекраивать твой собственный разум. Хех, в этом мире всё взаимосвязано, разве не так? Не только «Паразит» порабощает носителя, но и плоть жертвы исподволь, капля за каплей, отравляет своего кукловода.

Заселившись в звериную тушу, тебе придется денно и нощно трепаться с кем попало, отчаянно силясь не утратить собственное человеческое «я». А это — верный путь к разоблачению и гибели. Если же наглухо запереться в себе, животные инстинкты носителя сожрут твой рассудок. Ты потеряешь дар речи, забудешь свое имя и в итоге окончательно свихнешься, сорвавшись в ту самую пучину потери контроля'.

Внимая этим леденящим душу откровениям, Леонард почувствовал, как по спине пробежал холодок. Медленно, с пониманием кивнув, он произнес:

— Теперь до меня дошло… Немудрено, что ты так маниакально перебирал варианты.

— Неужто напрашиваешься на комплимент? — язвительно цокнул языком Паллес Сороастр. — Идеальной мишенью для нашего брата испокон веков служили Потусторонние всё того же Пути «Мародера». Наше сродство бьет все рекорды. Более того, взращивая такого подопечного ступень за ступенью, мы со временем превращаем его в живой резервуар для восполнения собственных сил. Он становится целебным эликсиром, позволяющим вернуть былую мощь, а в финале мы и вовсе экспроприируем его раскачанную плоть.

Слушая, с какой ледяной, обыденной невозмутимостью старик расписывает столь чудовищные, каннибальские махинации, Леонард сурово свел брови. Однако в глубине души юноша беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул: раз он сам шагает по совершенно иному Пути, подобная участь ему явно не грозит.

Тем временем Паллес Сороастр невозмутимо продолжил вещать:

— Запасным, но вполне сносным вариантом считаются Потусторонние из Путей «Провидца» и «Ученика». Поглощение их духовности не ложится на «Паразита» слишком тяжелым бременем, позволяя весьма оперативно возвращать былую мощь.

— Если уж совсем припрет, сгодятся и толковые маги иных стезей. Главное, чтобы у жертвы котелок варил — с такими хотя бы можно найти общий язык и рассчитывать на благоразумное содействие.

— Что же до тебя… хе-хе…

Леонард уже было открыл рот, намереваясь отпустить едкую шпильку в ответ, как вдруг заметил поднимающегося по лестнице епископа. Поэт мгновенно прикусил язык и, вцепившись в перила, торопливо прибавил шаг.

…………

Половина восьмого вечера. Улица Бёклунд, 39. Резиденция парламентария Махта.

Клейн, облаченный в безупречный фрак, неспешно сошел с подножки экипажа. На ходу застегивая пуговицы и оставив позади журчащий в свете газовых фонарей фонтан, юноша переступил порог парадного холла. Его взору тут же предстал Мори Махт, щеголяющий в оливково-зеленом военном мундире, украшенном оранжево-красной орденской лентой и боевыми наградами.

Его супруга, леди Лиана, наряженная в изящное платье с открытыми плечами, с теплой улыбкой обратилась к Дуэйну Дантесу:

— Добро пожаловать, наш неутомимый странник. Мы все сгораем от нетерпения услышать о ваших захватывающих приключениях в Западном и Восточном Баламе.

— Сдается мне, впору уже обивать пороги газетных редакций и выбивать себе авторскую колонку путешественника? — с непринужденным смешком парировал Клейн.

Парламентарий Махт, будучи тем самым человеком, что лично свел Дантеса с нужными людьми, кристально ясно понимал истинную, теневую суть его коммерческого вояжа на Южный континент. Обменявшись с гостем многозначительным взглядом, политик шагнул навстречу. Скрепив приветствие крепким, дружеским объятием, он вполголоса бросил:

— Блестящая работа!

Клейн ответил сдержанным, благодарным кивком и тут же виртуозно сменил тему:

— Как вам мой скромный презент? Пришелся по вкусу?

Он имел в виду ту самую бутылочку долинного вина, идеально подходящего для терпких, кисловатых коктейлей.

— Выше всяких похвал. В этом букете кроется та самая щемящая ностальгия по былым армейским денькам, — с абсолютно искренней теплотой отозвался Махт.

Сыщик уже изготовился проследовать в бальный зал, как вдруг интуиция шепнула, что в привычной картине чего-то не хватает. Окинув холл беглым взором, он с легким недоумением поинтересовался:

— Мисс Хейзел не почтит нас своим присутствием?

— Неужто уже отбыла в свой женский пансион?

Леди Лиана сокрушенно покачала головой:

— Увы, нет. Бедняжка слегла с хворью. А учеба в пансионе стартует лишь в сентябре.

— Подхватила простуду? — с вежливым, протокольным участием светского гостя осведомился Клейн.

Парламентарий Махт лишь развел руками, выдавив кривую усмешку:

— Если бы. Пару дней назад, гостя в нашем загородном поместье, она имела несчастье нарваться на какую-то бешеную крысу. Тварь цапнула её, и рана всё никак не затянется.

«Хейзел укусили… да еще и какая-то бешеная крыса…» — Клейн медленно, глубокомысленно кивнул:

— Вызывали лекаря?

— И, смею спросить, ту злосчастную бестию изловили?

— Доктор уже вколол ей нужные снадобья, дабы пресечь заразу на корню, — лаконично отрезал Махт. — Что же до грызуна — он как в воду канул. Пожалуй, придется завести в усадьбе парочку-тройку кошек для острастки.

Глава 981

Решение Хейзел

Выслушав ответ парламентария Махта и сопоставив его с уже известными фактами, Клейн сделал предварительный вывод: та самая крыса из загородного поместья, скорее всего, и есть полубог Пути «Мародера», что вился вокруг Хейзел. Что же до того, с какой стати этот тип слетел с катушек и цапнул свою подопечную — сие пока оставалось тайной, покрытой мраком.

Юноша едва заметно кивнул и, привычным жестом очертив на груди четыре точки по часовой стрелке, произнес:

— Да пребудет с ней милость Богини.

Обронив это, он миновал хозяев и проследовал в бальный зал, дожидаясь начала сегодняшнего торжества.

…………

Тем временем в одной из спален на третьем этаже Хейзел, явно пребывая в упадке духа, с ногами забралась в кресло-качалку, зябко подтянув колени к груди.

Её левая кисть была туго перебинтована, кровь уже не проступала сквозь плотную ткань. Лицо девушки казалось непривычно мрачным, от былого надменного высокомерия не осталось и следа.

С того самого мига, как в загородном поместье обернувшийся грызуном наставник внезапно вонзил в неё зубы, Хейзел пребывала в этом глухом оцепенении. Разум заволокло мутной пеленой, а мысли путались, словно бешеная тварь прокусила ей не руку, а саму душу.

Её извечная спесь пустила корни задолго до этого: безупречное воспитание, блестящий ум, ослепительная внешность, принадлежность к высшему свету и не по годам зрелые суждения — всё это неизбежно накладывало свой отпечаток. Однако до столкновения с паранормальным миром эта гордыня не выходила за рамки светской нормы. Хейзел не мнила себя существом иного порядка, стоящим на ступень выше заурядных смертных.