Вслед за этим души всех этих бедолаг-попаданцев наглухо запаяли в те самые коконы и развесили под световыми вратами, как гирлянды. И теперь они покорно болтались там, дожидаясь нужного триггера, дабы вывалиться прямиком в здешнюю реальность.

Опираясь на собственные наблюдения, Клейн смекнул: эти самые световые врата напрочь лишены искры разума и пашут исключительно на голых, слепых алгоритмах. Грубо говоря, стоит лишь совпасть нужным условиям, как механизм послушно вскрывает очередной кокон и впихивает запертую там душу в заранее подготовленную тушку.

На данный момент в его голове выстроилась железобетонная гипотеза о двух критических требованиях для такого «сброса»:

Во-первых, предыдущий попаданец должен был либо вообще отсутствовать, либо благополучно сыграть в ящик, получив статус «отработанного материала». Во-вторых, требовался некий «призыв» — будь то артефакт, диковинка или обряд. В точности как тот самый черный ритуал прорицания, который подлинный Клейн Моретти провернул по указке из дневников семьи Антигон.

«Таятся ли там еще какие-то подводные камни — одному богу известно. Разве что удастся выудить нужные откровения из записей великого Рассела… Сплетя воедино все зацепки, готов биться об заклад: моя теория бьет прямо в яблочко. А заодно это блестяще объясняет тот абсурд, почему мы с императором, живя на Земле в одну и ту же эпоху, с разницей от силы в год, здесь разминулись на добрые пару столетий… Всё дело в том, что умыкнули нас синхронно, а вот „выплевывали“ в реальность с диким временным лагом! До того как открыть глаза в этом мире, мы оба проторчали в спячке хрен знает сколько веков… Эдакие братья по койке в коммунальной палате?» — вальяжно откинувшись на спинку кресла, Клейн на миг сверкнул глазами, после чего его взор вновь затянула непроницаемая, свинцовая тяжесть.

Таков был его черновой вердикт, выкованный на базе состояния световых врат, собственных злоключений и дневников императора.

Разумеется, сбрасывать со счетов иные расклады он не смел, вот только никаких железобетонных зацепок для других гипотез у него попросту не было. Скажем, можно было бы нафантазировать, что один кокон эквивалентен одной запасной жизни попаданца. Однако это в корне ломалось о тот факт, что с каждым воскрешением сыщику всё труднее давалось восстановление, да и его духовное тело ни на йоту не претерпело мутаций.

И если его выкладки хоть на дюйм совпадали с суровой истиной, это означало лишь одно: с того самого рокового дня, как он покинул Землю, минуло как минимум двести, а то и тысячи лет! Даже нащупай он прямо сейчас обратную тропу к родному миру, возвращаться ему было бы уже банально не к кому — тот самый уютный дом, что так свято хранился в его сердце, давным-давно стерт в порошок временем.

Перед лицом этой чудовищной, безжалостной временной пропасти любые космические расстояния казались сущим пустяком, вселяя в душу поистине первобытное, беспросветное отчаяние.

Именно этот леденящий факт и стал тем самым триггером, что вдребезги разнес психику Клейна. Ведь всё это время «возвращение домой» было его единственной, абсолютной и незыблемой путеводной звездой.

«А мисс „Справедливость“, черт возьми, абсолютно права: впереди непочатый край неразрешенных загадок и тайн… Какого дьявола эти световые врата увешаны таким выводком попаданцев? Какая глобальная партия здесь разыгрывается? Кто, во имя всех богов, стоял у истоков этой грандиозной многоходовочки, умыкнув сюда столько душ? И куда этот режиссер запропастился нынче? Неужто тот самый Небесный Владыка?» — Клейн титаническим усилием воли заставил мозги шевелиться, отчаянно силясь вылепить для себя новый, путеводный смысл бытия.

Какая досада, что прямо сейчас этот портал был для него недосягаемым миражом: он мог лишь робко топтаться поблизости, не имея ни малейшего шанса коснуться, обуздать или хотя бы в деталях рассмотреть эту махину. О скрупулезных лабораторных изысканиях и выуживании прямых откровений оставалось лишь горько мечтать.

«Придется рыть землю носом и по крупицам собирать зацепки прямо здесь, в реальном мире… Хм, раз уж, дорвавшись до четвертой Последовательности, мне удалось вскарабкаться на эти серые тучи и воочию узреть световые врата, то, перешагнув порог второй ступени и пережив очередной качественный скачок, я, глядишь, смогу наложить на них лапы и окончательно разрубить этот гордиев узел?»

«Хех… Наслушавшись подобострастных речей Семи Светов, Богини и того же Арродеса, я и сам грешным делом уверовал, будто являюсь полноправным владыкой серой мглы, этаким всемогущим демиургом, возвышающимся над миром духов. А на поверку всё оказалось до смешного банальным: я — всего-навсего слепой жребий, случайная лабораторная крыса, брошенная в этот котел. Стоит мне лишь оступиться и сыграть в ящик, как на мое место тут же выплюнут следующего подопытного попаданца…» — беззвучно, с едкой иронией процедил Клейн, мерно постукивая пальцами по изъеденному патиной краю длинного бронзового стола.

Вдобавок его грызла еще одна, поистине жгучая загадка:

Среди той гирлянды зияли три разорванных, выпотрошенных кокона. Один из них, без сомнений, предназначался ему самому, второй — великому Расселу. Но кто, во имя всех богов, вылупился из третьего?

Глава 949

Направление для расследования

Первым подозреваемым в списке Клейна, вне всяких сомнений, значился Король Эльфов Сонясолем.

Этот древний бог в свое время изобрел палочки для еды, умел готовить пудинг из крови, питал слабость к потрохам и виртуозно жонглировал специями. Да и львиная доля Его потомков по чертам лица, цвету волос и разрезу глаз до боли смахивала на азиатов с Земли. Немудрено, что не только Клейн грешным делом заподозрил в Нем земляка-переселенца — великого императора Рассела в свое время тоже терзали подобные догадки.

Разумеется, копнув глубже и скрупулезно препарировав лингвистику, наследие символов и народный фольклор, Рассел эту теорию благоразумно отмел. Клейн же резонно полагал, что палочки, страсть к потрохам и обилие приправ отнюдь не являются стопроцентным маркером попаданца. Для расы, живущей в столь тесной гармонии с природой, подобные бытовые привычки вполне могли зародиться и эволюционировать сами собой!

Что же касалось того, с какой стати эльфы, безраздельно властвующие над Путем «Моряка», вообще прослыли детьми природы, сыщик понятия не имел. Приходилось верить на слово оставленным ими древним фрескам и летописям.

«Раньше я был почти уверен, что Король Эльфов к переселенцам не имеет ни малейшего отношения. Вот только узрев те три разорванных „кокона“, моя железобетонная уверенность дала трещину… Чем черт не шутит, вдруг и впрямь „земляк“… Хм, нельзя сбрасывать со счетов и другой расклад: сам древний бог попаданцем не был, а вот кто-то из высших эльфов в Его свите — вполне. Это с таким же успехом позволило бы земным привычкам пустить корни и дойти до наших дней под вывеской монарших традиций…» — беззвучно рассуждал Клейн, легонько постукивая пальцами по столу.

В этот же миг в его голове молниеносно выстроился вектор для расследования:

На страницах «Дневника путешествий Гросселя» обитала эльфийская певица Шьятас, в свое время прислуживавшая супруге Сонясолема — самой «Королеве Бедствий» Кохинем!

Стоит лишь нырнуть в океан её коллективного бессознательного, как появится шанс воочию узреть или хотя бы вскользь коснуться обрывков воспоминаний об эльфийском роде и самих древних богах!

«Как вариант, можно пустить в ход „гипноз“, заставив её подсознание выложить всё начистоту… Загвоздка лишь в том, что в подобных фокусах я откровенно плаваю. В прошлый раз, пытаясь погрузиться в разум Гросселя, я так и не смог унять суету в мыслях и достичь нужного покоя. И пусть нынче я уже перешагнул порог полубога, бремя безумия и угроза потери контроля, с которыми приходится денно и нощно бороться, тоже взлетели до небес. Мое душевное равновесие еще долго не придет в норму… А силовой спиритический сеанс для такой мишени и ситуации не годится от слова совсем…» — сурово сдвинув брови, Клейн констатировал, что ему позарез требуется либо высокоранговый мистический артефакт Пути «Зрителя», либо надежный помощник, дотянувший как минимум до ступени «Гипнотизера».

Сыщик всерьез принялся взвешивать перспективы привлечения мисс «Справедливости»:

'Технически препятствий нет. Воспарив над серой мглой в эфирном теле, застрять там намертво нам точно не грозит…

Совершенно не стоит трястись и над тем, что мисс «Справедливость» раскусит тайну переселенцев. Раз уж сама Шьятас ни сном ни духом не ведала об этих концепциях, её личное и коллективное подсознание попросту не смогут выдать подобный вердикт. А я тем временем виртуозно выужу нужные зацепки из тех самых мелочей, которым они обе не придадут ни малейшего значения…

Главная беда кроется в другом: за плечами юной аристократки почти нет боевого опыта. Соваться в океан подсознания древнего существа для нее — чистой воды самоубийство. Там в любую секунду может вынырнуть фантом самого древнего бога… А лишись я поддержки «Психиатра» в том пекле, мне тоже придется несладко…

Даже если делать ставку на её подмогу, придется дождаться, пока она не прорвется на пятую Последовательность. Скачок в мощи хоть как-то компенсирует нехватку практики. Тогда первым делом попробуем загипнотизировать Шьятас и вытрясти словесные откровения. И лишь если улов окажется скудным, рискнем нырнуть в царство грез, углубляясь в самые пучины бессознательного «океана».

Ах да, мои самодельные «Амулеты сновидений» нынче слабоваты, вряд ли их заряда хватит на столь затяжную экспедицию. Эх, по таким пустякам Богиня лично отвечать не станет, выдаст лишь стандартный, заложенный в ритуале отклик… А все подходящие Потусторонние характеристики я благополучно сбагрил обратно Церкви… Неужто придется тащить с собой Леонарда? Одному богу известно, удастся ли при таком духовном погружении проскользнуть мимо всевидящего ока того древнего «дедули», что угнездился в его теле… Нужно будет на днях скрупулезно прощупать этот вопрос…'

Вынырнув из омута этих размышлений, Клейн переключился на второго подозреваемого.

Эта фигура на первый взгляд не источала никаких аномалий, и сыщику отродясь не приходило в голову примерять на Нее ярлык переселенца. Вот только сейчас, вернув себе ледяную ясность рассудка и дотошно препарируя былые факты с чистого листа, юноша с ужасом осознал: те самые вещи, что веками считались незыблемыми догматами, таили в себе совершенно иное дно, сочащееся первобытной, леденящей душу чертовщиной.

Под подозрение попал:

Древний бог Солнца, Создатель Города Серебра!

'Священные тексты великой ортодоксальной семерки насквозь пропитаны отголосками западных религий Земли… Да и их мессы скроены по тем же самым лекалам!

Опираясь на байки малыша «Солнца», откровения императора Рассела о той церквушке Адама и уцелевшие фрески из руин «Земли, покинутой богами», можно смело и железобетонно утверждать: стержневым символом Древнего бога Солнца выступало распятие!

Своих отпрысков Он окрестил Адамом и Амоном…

У ангелов из Его свиты за спиной распахивались светоносные крылья. И среди высших эшелонов иных Путей подобного мне пока встречать не доводилось…

Он вынырнул из абсолютного небытия на самом закате Второй Эпохи. Молниеносно возвысившись, Он пустил в расход целую плеяду древних богов, узурпировав их божественную власть…

Раньше весь этот калейдоскоп фактов казался сущей банальностью, но если копнуть глубже — волосы дыбом встают!' — Клейн судорожно втянул воздух, внезапно осознав, что шансы Древнего бога Солнца оказаться земляком многократно перевешивают подозрения в адрес Короля Эльфов Сонясолема.

Биография этого Владыки была до одури легендарной — на Его фоне даже великий Рассел мерк, уступая лавры истинного главного героя своей эпохи!

Впрочем, и финал Его оказался воистину чудовищным: те самые Короли Ангелов, что роились у подножия Его престола, банально разорвали Владыку на куски и сожрали. Каким бы бесславным ни был конец императора Рассела, до такого инфернального дна ему было далеко.

«А не проливает ли это свет на истинные мотивы Амона и Адама? Они оба нутром чуют, что серая мгла неразрывно связана с Их отцом, вот только в силу специфики своих Путей избрали диаметрально противоположные стратегии? Хм, шансы на то, что Адам вообще не в состоянии разглядеть серый туман, весьма высоки. Как-никак, Он не принадлежит к высшим эшелонам ни „Судьбы“, ни „Мародера“, ни „Провидца“, ни „Ученика“…» — Клейн едва уловимо, глубокомысленно кивнул.

Опираясь на эту теорию, сыщик нащупал еще одну ниточку для расследования, напрочь лишенную нужды соваться в логово ангелов:

В мире «Дневника путешествий Гросселя» обитал Сноуман — чудом доживший до наших дней аскет Третьей Эпохи, истово служивший Древнему богу Солнца!

«Вот только проблема опять упирается в то же самое… Других подозреваемых на горизонте пока не предвидится». Медленно, с шумом выдохнув, Клейн потянулся вперед и подхватил свежеиспеченный трофей:

«Карту Богохульства» — аркан «Красного Жреца»!

Едва юноша влил в нее толику духовности, как бумага исторгла из себя сноп пронзительных багровых лучей. Сияние стремительно сплелось в иллюзорный, размером с ладонь фолиант.

Призрачные страницы зашелестели, являя взору целую вереницу ослепительно-ярких, живых портретов Рассела Густава. Вот император красуется в охотничьем камзоле, вот нагло, с вызовом тычет средним пальцем; на одной иллюстрации он вальяжно шагает сквозь объятые ревущим пламенем руины, на другой — с хищной ухмылкой застыл у расставленного капкана. Десятки диковинных нарядов, мириады запечатленных сцен.

«Последовательность 9: Охотник… Последовательность 8: Провокатор… Последовательность 7: Пироман… Последовательность 6: Заговорщик… Последовательность 5: Жнец… Последовательность 4: Железнокровный Рыцарь… Последовательность 3: Епископ Войны… Последовательность 2: Погодный Чернокнижник… Последовательность 1: Завоеватель… Последовательность 0: Красный Жрец…» — взор Клейна методично, кадр за кадром впитывал эти размером с классическое Таро портреты, намертво впечатывая сокрытые в них знания в память.