Багровые всполохи в глазах «Короля Пяти Морей» Наста пульсирующе сжались и вновь полыхнули:

— И что же связывает вас с великим императором?

Клейн, выдержав короткую паузу, отозвался с тяжелым вздохом:

— Скажем так, мы старые друзья.

Как-никак, там, над таинственными световыми вратами, их коконы висели если не вплотную друг к другу, то уж точно по соседству, разделенные разве что одной преградой и болтаясь бок о бок целые столетия, а то и тысячелетия.

Такова была их связь в физическом мире. А уж на ментальном уровне сыщик, проглотивший целую прорву императорских дневников, давно и бесповоротно проникся к Расселу настоящими родственными чувствами, видя в нем подлинного земляка, с которым делил и щемящую тоску по дому, и глубокий кризис самоидентификации.

Наст долгим, тяжелым взглядом сверлил застывшего у дверей полубога, чья плоть казалась тонкой, словно бумажный лист. Наконец, отведя взор, он глухо проронил:

— Есть еще вопросы?

Клейн, загодя приготовивший следующую карту, с размеренной неторопливостью поинтересовался:

— На ваш взгляд, сквозили ли в повадках императора Рассела на закате его дней какие-либо пугающие аномалии?

Лоб Наста прорезали глубокие морщины. Пират погрузился в долгое, звенящее молчание, прежде чем ответить:

— Я знал Его слишком поверхностно, чтобы вычленить какие-то явные странности.

— Единственная деталь, что крепко засела в памяти: всякий раз, когда мы с отцом удостаивались аудиенции, Он неизменно застывал у западного панорамного окна, устремив тяжелый взгляд вдаль. И неважно, раннее ли это было утро, палящий полдень или сгущающиеся сумерки. А ведь в тех покоях хватало окон и на другие стороны света.

— На запад… вдаль… Туманное море? — полушепотом, то ли размышляя вслух, то ли допытываясь истины, пробормотал Клейн.

В его памяти молниеносно воскресли обрывки императорских дневников: тот самый затерянный первобытный остров и сокрытая где-то в недрах Туманного моря бездна.

«Король Пяти Морей» Наст скупо кивнул:

— Мои догадки вели туда же.

Хух… Клейн беззвучно, с облегчением выдохнул. Взвесив всё в уме, он плавно поднялся на ноги:

— Мои вопросы исчерпаны. Покорнейше прошу простить за столь бесцеремонное вторжение.

— Многоуважаемый граф, смею ли я узнать, в какой именно сделке мои скромные таланты могут оказаться вам полезны?

Этим жестом юноша благородно исполнял свой недавний обет.

«Король Пяти Морей» Наст замер на пару долгих секунд, после чего изрек:

— Отыщите для меня «Карту Богохульства», принадлежащую Пути «Темного Императора».

На какую-то безумную долю секунды Клейн всерьез заподозрил, что пиратский владыка прощупывает его. Однако здравый смысл тут же взял верх: связать воедино взявшегося из ниоткуда полубога и истинного владельца карты «Темного Императора» было попросту немыслимо. Растянув губы в мягкой улыбке, он ответил:

— Я приложу все мыслимые усилия.

— Впрочем, будем откровенны: ваши ответы не тянут на полноценную «Карту Богохульства». Если мне и впрямь посчастливится завладеть ею, я готов порционно, пункт за пунктом, сбывать вам сокрытые в ней тайны. Разумеется, не исключено, что я смогу предложить вам лишь ниточки, ведущие к самому артефакту.

Наст лениво поглаживал подлокотники своего черного железного престола. С ледяным, лишенным эмоций равнодушием он обронил:

— По рукам.

Клейн изящно приподнял цилиндр, отвесил выверенный поклон и, распахнув тяжелую створку, покинул каюту, вернувшись на палубу.

Там, под напряженными взглядами «Виконта Ужаса» Берда Мастана и прочих корсаров, юноша плавно вскинул обе руки.

Его плоть стремительно съежилась, а перьевая маска хищно расползлась, поглощая всё тело, и спустя каких-то жалких две-три секунды на месте сурового джентльмена уже красовался самый настоящий, ничем не примечательный красноголовый морской орлан.

Гордая птица мощно взмахнула крыльями, по косой пронзив свинцовую пелену бури и ливня, и в мгновение ока бесследно растворилась во мраке, навсегда исчезнув из поля зрения пиратов «Черного Императора».

«Вот она, подлинная мощь полубогов…» — запрокинув голову и вглядываясь в бушующие небеса, Берд Мастан не удержался от тяжелого, восхищенного вздоха.

И пускай на пятой Последовательности, если рискнуть шагнуть еще дальше, угроза безумия и потери контроля возрастает до пугающих масштабов, превращая шансы на успех в ничтожную кроху, сам титул полубога по-прежнему манит к себе как магнит. Ведь стоит лишь преодолеть этот роковой рубеж, как ты обретаешь искру божественности. Сама природа твоей жизни претерпевает фундаментальные метаморфозы, вознося и долголетие, и могущество на заоблачные высоты, навсегда выводя тебя за рамки хрупкого человеческого естества.

Тем временем на борту гибридного парусно-парового лайнера Клейн окончательно сбросил контроль над красноголовым морским орланом. Юноша позволил птице камнем рухнуть в океанские пучины вдали от чужих глаз, благополучно отправив её на корм рыбам.

Пассажиры судна сейчас напоминали натянутые до предела струны — ведь исполинский «Черный Император» неумолимо сближался с их кораблем.

По-хорошему, этот маневр должен был состояться еще несколько минут назад. Вот только, одному богу известно почему, «Черный Император» внаглую проигнорировал лайнер, продолжая резать волны прямо по курсу. А пассажирское судно, вместо того чтобы дать по тормозам и унести ноги, принялось выписывать круги вокруг пиратского флагмана, покорно соблюдая дистанцию в несколько сотен метров.

Эта сюрреалистичная, гротескная пляска продлилась еще какое-то время, пока дистанция между бортами не сократилась до жалких пары десятков метров.

И тут «Черный Император» попросту скользнул мимо. Исполинский галеон, даже не сбавив хода, растаял в переплетении штормового ливня и ночного мрака, канув в Лету.

Остолбеневшие пассажиры вкупе с матросами еще несколько долгих минут пялились в пустоту, прежде чем до них наконец дошла леденящая, но спасительная истина:

«„Черный Император“ ушел! Они даже не попытались взять судно на абордаж!»

Толпа взорвалась эмоциями. Кто-то зашелся в диком ликовании, кто-то разрыдался в голос от пережитого ужаса, а кто-то без сил осел на палубу, чувствуя, как отступает свинцовый прессинг. И лишь жалкая горстка смельчаков сохранила холодный рассудок. Теряясь в догадках о причинах этой чертовщины и так не нащупав ни единого логичного объяснения, они принялись успокаивать себя:

— «Черный Император» наверняка уже сорвал сегодня жирный куш, а мы — всего-навсего пассажирская посудина, а не набитый сокровищами грузовоз. Вот они на нас и не польстились!

Пока по всему лайнеру растекалась волна первобытного облегчения, Клейн, вновь облаченный в личину Дуэйна Дантеса, устремил тяжелый взгляд на север.

В отличие от «Короля Пяти Морей» Наста, которому довелось пересечься с Расселом лишь считанные разы, в этом мире существовал человек, знавший императора куда ближе:

«Королева Мистики» Бернадетт!

Эта пиратская владычица, стоящая на одной ступени с самим Настом, в последнее время зачастила с визитами в Баклунд!

«Едва вернусь в столицу, тут же дерну за ниточки через „Адмирала Звезд“ и наведу мосты с „Королевой Мистики“… Нужно кровь из носу выбить с ней еще одно рандеву в кратчайшие сроки…» — Клейн отвел взор, плотно задернул портьеры и, с наслаждением вытянувшись, нырнул обратно в постель.

…………

Акватория архипелага Ротсид. На борту левиафана «Будущее».

«Адмирал Звезд» Катлея наконец-то дождалась ответной весточки от «Королевы Мистики» Бернадетт.

Девушка ни сном ни духом не ведала, в какой именно миг этот незримый гонец просочился в её покои, однако это ничуть не умалило искренней, бьющей через край радости.

Сноровисто вскрыв конверт и развернув письмо, Катлея с горящим взором впилась в первую же строчку под заголовком:

«Он действительно является потомком Шарля…»

«Тот самый „Ремесленник“ и впрямь оказался прямым отпрыском великого императора Рассела… Оставлять его вариться в одном котле с этими фанатиками „Первозданной Луны“ больше нельзя, нужно срочно вытаскивать бедолагу и тащить прямиком на борт „Будущего“…» — Катлея, погрузившись в эти мысли, едва заметно, глубокомысленно кивнула.

Однако, приняв это железобетонное решение, пиратка вдруг вспомнила об отвратительном нраве и гнилых пороках этого самого «Ремесленника» Шарфа. Её тут же кольнуло чувство непререкаемой ответственности: кому, как не ей, взять на себя обузу по его суровому воспитанию?

Слегка поразмыслив, Катлея подошла к окну капитанской каюты и устремила тяжелый взгляд наружу.

Скрупулезно прочесав палубу, её взор намертво прикипел к фигуре Фрэнка Ли, который, вальяжно привалившись к фальшборту, с аппетитом жевал какой-то сырой гриб.

— Фрэнк, — окликнула его Катлея абсолютно ровным, будничным тоном.

Старпом, щеголяющий засученными рукавами, мгновенно вынырнул из своих глубоких научных дум:

— Капитан? Что-то стряслось?

Катлея с ледяной, непоколебимой серьезностью изрекла:

— Скоро я подкину тебе одного лабораторного ассистента.

Фрэнк на долю секунды впал в легкий ступор, после чего расплылся в лучезарной, кристально искренней улыбке:

— Идет!

Глава 973

Новый «ангел»

Заметив улыбку Фрэнка, Катлея испытала весьма противоречивые чувства. Спешно отведя взгляд, она устремила взор на рыбацкую деревушку, раскинувшуюся неподалеку от гавани, где бросило якорь «Будущее».

Никто и помыслить не мог, что это неприметное местечко служит важным форпостом для Ордена Аскетов Моисея.

Дабы укрыться от возможных ищеек ордена Авроры, «Адмирал Звезд» Катлея вкупе со своей флотилией уже некоторое время отсиживалась именно здесь!

Пиратская владычица совершенно не торопилась поднимать паруса. Вместо этого она вознамерилась сойти на берег и, пустив в ход местную систему связи, навести мосты со своими подручными в Байаме, приставленными следить за «Ремесленником» Шарфом. Ей кровь из носу требовалось прояснить обстановку и выстроить железобетонный план дальнейших действий.

Лишь благополучно закрыв этот вопрос, «Будущее» снимется с якоря и возьмет курс на Байам — столицу архипелага Ротсид, до которой оставалось еще несколько дней пути.

…………

Июльский Баклунд просыпался на редкость рано, однако изнуряющей жарой не отличался — столбик термометра даже не помышлял переваливать за отметку в тридцать градусов.

Эмлин, надвинув цилиндр поглубже, дабы укрыться от пробивающихся сквозь облака солнечных лучей, неспешно сошел с подножки экипажа и направился под своды Церкви Урожая.

Бросив беглый взгляд вперед, он тут же заприметил отца Утравски. Облаченный в коричневую сутану и мягкую шляпу священнослужителя, этот исполин, подобный монументальной скале, возвышался перед Священной эмблемой Жизни, читая проповедь жалкой горстке утренних прихожан.

Не став задерживаться, Эмлин прямиком проследовал в задние покои храма. Юркнув в свою личную комнатку, он сноровисто и привычно переоделся в рясу.

Принявшись за рутинную полировку подсвечников и прочей церковной утвари, вампир терпеливо дожидался, пока паства не потянется к выходу. Спустя минут двадцать выдался идеальный момент. Опустившись на скамью подле епископа Утравски и устремив взор на Священную эмблему Жизни, юноша проронил, словно обращаясь к самому себе:

— Отец, я бы хотел испросить у вас одного совета.

Епископ Утравски, чье лицо с редкими бровями, светло-голубыми глазами и россыпью глубоких морщин лучилось добродушием, с мягкой улыбкой отозвался:

— Говори.

Эмлин выдержал паузу ровно на один вдох и выложил ту самую тираду, что скрупулезно шлифовал в уме всю минувшую ночь:

— Если, подчеркиваю — исключительно гипотетически, некий дальний родственник нагло обведет вас вокруг пальца, из-за чего вы вкупе с приятелем угодите в смертельный капкан и едва не распрощаетесь с жизнью… Причем тащить это дело в суд — затея совершенно дохлая. Как бы вы покарали такого мерзавца?

Даже сидя, отец Утравски всё равно походил на небольшую гору. Его голос зазвучал низко и бархатисто:

— Первым делом надлежит прояснить: совершил ли этот родич промах по глупой небрежности, или же хладнокровно сплел паутину лжи, намеренно загнав тебя в ловушку. Если налицо первый вариант, твой долг — наставить его на путь истинный, предостеречь и вразумить, а вовсе не слепо жаждать расправы. Если же мы имеем дело со злым умыслом, тебе предстоит выяснить, является ли подобное коварство его извечной, гнилой натурой.

— Если ответ утвердительный — его надлежит стереть в порошок. Иначе он неминуемо продолжит сеять горе, калеча судьбы ни в чем не повинных людей. Оборвать его никчемную жизнь, вернуть прах Матери-Земле и запустить цикл перерождения заново — это и есть истинное милосердие, подлинный акт очищения…

«…Стереть в порошок… Святоша рассуждает о мокром деле с такой первозданной, безмятежной легкостью, что даже тот отбитый „Мир“ нервно курит в сторонке!» — мысленно ахнул Эмлин, чьи лицевые мышцы предательски дрогнули. Юноша торопливо вклинился в речь священника, обрывая его на полуслове:

— О нет, в обыденной жизни он подобным не промышляет. Просто в силу кое-каких мутных обстоятельств его коварство на сей раз ударило именно по мне. И… и я совершенно не горю желанием сживать его со свету из-за этой выходки.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как Эмлин замер словно вкопанный. Парень внезапно осознал, что только что с потрохами выдал себя, прямым текстом заявив, что жертвой стал он сам, а интрига не выходит за рамки внутрисемейных разборок благородного рода Крови.

Отец Утравски, слегка повернув голову, смерил его долгим взглядом. На лице полугиганта расцвела теплая, полная неподдельной радости улыбка:

— Превосходно. Я погляжу, ты наконец-то постиг истинную ценность жизни.