Вне всяких сомнений, эта фигура была живым воплощением всей истории и немеркнущей славы рода Крови!

Миновав целую вереницу потайных дверей, Эмлин и Касими наконец очутились в монументальном зале, выдержанном в холодных, стальных тонах.

Пол и стены здесь сплошь поросли густой, сочной травой, пестрыми полевыми цветами и налитыми колосьями. В этих непролазных зеленых дебрях копошились мириады всевозможных букашек. Эмлину на мгновение почудилось, будто он разом покинул душные каменные джунгли столицы и перенесся в нетронутую глушь предместий, с головой окунувшись в бьющий через край, бурлящий поток первозданной жизни.

На первый, беглый взгляд эта пастораль не таила в себе ничего предосудительного. Однако стоило лишь присмотреться, как наружу лезла поистине леденящая, гротескная чертовщина:

Стебли травы щерились зияющими, словно рваные раны, пастями, выплевывая тончайшие волокна и хищно арканя насекомых. Цветы, чьи листья изогнулись в подобие цепких ладоней, беззастенчиво потрошили самих себя, выуживая нектар. Разбухшие, непомерно тяжелые колосья пшеницы то и дело разражались жалобным, младенческим плачем. Да и сами копошащиеся в зелени твари бесконечно далеко ушли от заурядной фауны: одни щеголяли змеиными головами, другие взирали на мир птичьими физиономиями…

И чем ближе к центру зала, тем гуще и яростнее буйствовала эта извращенная флора, сплетаясь в исполинский ком и вылепливая из своих тел некое подобие могильного кургана, от которого так и веяло пульсирующей, плотоядной жизнью.

Касими, развернувшись лицом к этому гротескному саркофагу, отвесил глубочайший, исполненный трепета поклон:

— Ваша светлость, Эмлин Уайт прибыл.

— Добрый день, Ваша светлость, — Эмлин напрочь растерял всю свою фирменную, ледяную надменность. Юноша переминался с ноги на ногу, откровенно не зная, куда деть руки.

Из недр цветущего кургана донесся глубокий, бархатистый смешок, лишенный малейшего намека на старческую немощь:

— Весьма выдающийся отпрыск нашего рода.

— Касими, оставь нас.

— Слушаюсь, Ваша светлость, — Касими покорно склонил голову и бесшумной тенью выскользнул из этого стального, но до жути живого чертога.

Эмлин так и застыл столбом, с замиранием сердца внимая доносящемуся из могилы баритону:

— Этим утром Нибайс обмолвился, что тебе удалось раздобыть Потустороннюю характеристику искусственного вампира пятой Последовательности, соответствующую титулу виконта?

— Истинно так. Увы, реликвия осквернена и требует дотошного очищения, — покорно отозвался Эмлин. Ранее он благоразумно не стал раздувать из мухи слона и бить тревогу насчет ментальной порчи, свято веря, что для верхушки рода Крови подобная зачистка — пара пустяков. Да и сам барон Касими успел мимоходом подтвердить, что дело выгорит.

Герцог рода Крови Олмер глубокомысленно угукнул:

— Превосходно. Я лично сниму эту скверну и проведу таинство очищения.

Выдержав короткую паузу, Он продолжил:

— И пускай наш род Крови славится своим непревзойденным долголетием, мы отнюдь не властны над законами мироздания. Мы так же растем и дряхлеем, приносим в мир новые жизни и обращаемся в прах. Для любого народа взращивание свежей крови — это незыблемый, священный долг. За последнее время ты продемонстрировал поистине феноменальную хватку и блестящие таланты, выбившись в наши самые многообещающие фавориты. Именно поэтому я возжелал встретиться с тобой с глазу на глаз, дабы подкинуть тебе пару-тройку суровых испытаний и подстегнуть твой грядущий триумф.

«Феноменальная хватка и блестящие таланты…» — подбородок Эмлина вновь незаметно, с нескрываемой гордостью пополз вверх.

Вслед за этим юноша мысленно, с восхищением констатировал:

«Всё в точности так, как и предрекал господин „Повешенный“. Будут испытания, будут поручения, будут личные смотрины…»

Усмирив бушующий в душе водоворот эмоций, Эмлин с почтительным поклоном отозвался:

— Я всегда готов.

— Превосходно, — донесся из недр могильного кургана всё тот же бархатистый баритон Олмера. — Твоя грядущая миссия заключается в том, чтобы выследить и вывести на чистую воду ключевых фигур Школы Розы, залегших на дно в Баклунде. Зацепок у нас практически нет, так что львиную долю разведки придется тянуть на собственных плечах.

— Школа Розы? Разве мы, род Крови, находимся с ними в кровной вражде? До меня доходили слухи, будто они приютили под своим крылом кое-кого из фанатиков «Первозданной Луны»… — На деле Эмлин уже успел сколотить солидный багаж знаний об этой секте на собраниях Клуба Таро. Однако сейчас он виртуозно разыгрывал неведение, благоразумно не выставляя напоказ свою осведомленность.

— Помимо того, что они привечают еретиков «Первозданной Луны», эти ублюдки наложили лапы на одну из священных реликвий нашего рода. Это наследие, оставленное самой Прародительницей, и наш священный долг — вырвать его из их грязных рук, — в голосе герцога Олмера зазвучали суровые, ледяные нотки.

«Наследие Прародительницы… Священная реликвия рода Крови…» — Эмлин, не раздумывая ни мгновения, пылко воскликнул:

— Ваша светлость, клянусь, я костьми лягу, но разыщу этих главарей Школы Розы в Баклунде!

Тон Олмера заметно смягчился:

— Вот и славно. На обратном пути заглянешь к Касими, он снабдит тебя кое-какими агентурными сводками, дабы было от чего оттолкнуться.

Вампир уже сгорал от нетерпения ринуться в бой, однако титаническим усилием воли усмирил свой пыл. Тщательно взвесив слова, он осторожно поинтересовался:

— Ваша светлость, не ведомо ли вам часом что-нибудь о заброшенном замке в самом сердце леса Делайр?

— Надумал туда сунуться? Место гиблое, — незамедлительно отозвался из своего гротескного саркофага герцог Олмер.

Эмлин не стал пускаться в пространные объяснения, прямо задав волнующий вопрос:

— И в чем же заключается эта угроза?

Олмер издал бархатистый смешок:

— Подозреваю, эта древняя цитадель постарше меня будет. И уж точно древнее самого леса Делайр.

— Понятия не имею, чьих рук это творение. Знаю лишь одно: в её катакомбах наглухо запечатана некая сущность. И эта тайна поистине колоссальна.

— Любое живое существо, осмелившееся приблизиться к руинам, рискует быть пожранным чудовищной скверной и порчей. В свое время мы грешным делом полагали, что истоки этой дряни тянутся прямиком из Бездны. Вот только когда мы ради эксперимента швырнули в замок настоящего Дьявола, тот точно так же пал жертвой эрозии. Из хладнокровного, расчетливого садиста он в мгновение ока превратился в конченого, мечущегося в слепом безумии монстра.

«Так с какой стати вы сами не сорвали эти печати, дабы вытрясти из руин истину?» — мысленно проворчал Эмлин, благоразумно не проронив ни звука.

Герцог рода Крови Олмер, носящий гордый титул «Полной Луны», не стал больше сотрясать воздух. Изящно свернув тему, Он милостиво отпустил юношу восвояси.

…………

Ближе к вечеру небеса над Баклундом плотно затянула тяжелая, свинцовая пелена туч, и заморосил мерзкий, тягучий дождь.

Эмлин, надвинув цилиндр поглубже, бесшумной тенью крался под спасительными козырьками крытых галерей. Его алые глаза намертво, словно прицел, прикипели к маячащей впереди фигуре виконта Оунеса Бояра, беспечно слоняющегося по антикварным лавкам.

Клокочущая ярость из-за той подлой, дырявой наводки всё еще жгла его изнутри. Едва покинув особняк семьи Одра, вампир на чистых инстинктах сел обидчику на хвост.

Однако, прошагав так пару кварталов, юноша внезапно почувствовал, как запал сменяется глухой растерянностью. Он решительно не брал в толк, как именно следует проучить этого Оунеса и до какой степени стоит закручивать гайки в своей вендетте.

Глава 970

Талант к сбору пожертвований

Слепо протащившись за Оунесом Бояром какое-то время, Эмлин мало-помалу начал склоняться к мысли бросить эту затею.

Бросив взгляд на усиливающийся за аркадой ливень, вампир просто не мог обуздать рвущиеся наружу мысли:

'И как же мне проучить этого Оунеса? Спору нет, он наверняка действовал по прямой указке или прозрачному намеку свыше, но от этого его мерзкий поступок ничуть не становится менее гнусным!

Что же до лорда Нибайса… Ныне мне до него банально не дотянуться. Вот только дайте срок! Стоит мне лишь вознестись до маркиза или герцога, и я стопроцентно заставлю его поплатиться!

Мисс «Фокусник» уже благополучно завершила вылазку в ту заброшенную твердыню. Одному богу известно, не висели ли у нее на хвосте соглядатаи из рода Крови, подосланные лордом Нибайсом… Впрочем, если судить по её тону, обрывкам рассказов и тому отклику, что даровал сам господин «Шут», слежки не было… Неужто лорд Нибайс вообще не отрядил никого к замку? Но тогда в чем, спрашивается, крылся смысл этой пресловутой проверки? Или же они попросту разминулись из-за каких-то непредвиденных накладок?'

Пока эти мысли вихрем кружились в голове, Эмлин пришел к железобетонному выводу: ему позарез нужно с кем-нибудь посоветоваться насчет кары для Оунеса Бояра. Как-никак, подобного опыта мщения за душой у него отродясь не водилось.

На чистых инстинктах в памяти первым делом всплыла кандидатура «Повешенного». Этот матерый старожил Клуба Таро славился феноменальным багажом знаний в самых разношерстных интригах, излучал пугающую надежность и еще ни разу не обманул ожиданий соратников по ложе.

Однако, помявшись пару секунд, юноша решительно отмел эту идею. Всё-таки речь шла о грязных, подковерных играх внутри самого рода Крови. Вывалить эту подноготную перед резидентами Клуба еще до того, как пыль уляжется — значило нанести сокрушительный удар по собственной гордости и непогрешимому фасаду всей вампирской расы!

Опираясь на те же самые доводы, он вычеркнул из списка и «Мира».

К тому же он и так без труда мог предугадать, какой именно совет сорвется с губ этого сурового авантюриста:

«Пустить в расход!»

«Ну, до таких крайностей доходить явно ни к чему…» — беззвучно пробурчал себе под нос Эмлин. Продолжая бесцельно, на автопилоте волочиться за Оунесом Бояром, он принялся мысленно перебирать кандидатов для совета уже в реальном мире.

И тут юношу окатило ледяным осознанием: выбирать-то ему, по сути, не из кого. Друзей у него было кот наплакал.

Если вынести за скобки собственных родителей — таких же вампиров, — то на ум приходили лишь две фигуры. Во-первых, настоятель Церкви Урожая, отец Утравски. А во-вторых — тот самый великий сыщик Шерлок Мориарти, чье прошлое покрыто мраком, а арсенал уловок поистине безграничен.

«Шерлок покинул Баклунд и до сих пор не соизволил вернуться. Эх, видать, придется завтра идти на поклон к священнику. Главное — закинуть удочку поизящнее, не выбалтывая всё в лоб…» Эмлин молниеносно принял решение. Равнодушно проскользнув мимо часовой лавки, куда только что юркнул Оунес Бояр, он уверенно зашагал к концу крытой галереи, где как раз дожидалась вереница наемных экипажей.

Забравшись в салон и почувствовав мерный перестук колес, вампир лениво устремил взор за окно. Капли всё яростнее и гуще барабанили по стеклу, оставляя за собой мутные, извилистые дорожки, стекающие к самому низу.

В его подернутом пеленой дождя, размытом поле зрения одна за другой проносились кареты.

…………

Одри плавно отвела взгляд от струящегося по окнам экипажа дождевого пейзажа. Бросив мимолетный взор на свою личную горничную Энни, она принялась вести безмолвный диалог с сидящей подле неё Сьюзи.

Виртуозно жонглируя взглядами, легчайшей мимикой и едва уловимыми жестами, девушка сообщила:

«Уже почти добрались. Что-то я слегка нервничаю».

Сьюзи приветливо вильнула хвостом. Вскинув лапу и небрежно поправив болтающиеся на шее очки в золотой оправе, золотистая ретриверша, опираясь на метаморфозы ауры эфирного тела и тела разума, передала в ответ:

«Отбрось тревоги. Эта самая мадам Ислант, пускай и козыряет вывеской „Психиатра“, на деле топчется лишь на ступени „Телепата“. Раскусить твою игру ей банально не по зубам».

Одри едва заметно кивнула, наблюдая, как карета плавно вкатывается на территорию роскошной резиденции графа Холла, замирая прямо под спасительным козырьком парадного входа.

С тех самых пор, как юная аристократка влилась в ряды «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования», днем застать ее дома было всё сложнее. Изначально она подумывала назначить рандеву Ислант из Алхимии Психологии на нейтральной территории — в штаб-квартире на улице Песфилл, двадцать два. Однако, раз уж мистер Дуэйн Дантес благополучно отбыл на Южный континент и в стенах фонда больше не появлялся, надобность в подобных хитросплетениях отпала сама собой.

Уединившись в своем личном кабинете, Одри встретилась с мадам Ислант Оксислака — обладательницей густых, ниспадающих до самой поясницы черных волос и миловидного, почти кукольного личика.

— Покорнейше прошу простить меня. По возвращении в Баклунд я с головой увязла в бесконечных светских раутах с друзьями, а следом еще и вступила в «Лоэнский благотворительный фонд поддержки образования». Лишь сегодня мне наконец-то удалось выкроить минутку для нашей встречи, — оставив Сьюзи нести вахту за дверью, Одри грациозно присела в изящном реверансе, всем своим видом выказывая искреннее расположение.

На деле же эта заминка была виртуозно спланированным ходом. Затянув паузу почти на месяц, она создавала железобетонную ширму: теперь ее полное усвоение эликсира «Психиатра» и скорый прорыв на ступень «Гипнотизера» выглядели вполне закономерно. Это кричало бы о том, что она — феноменальный гений, а не какая-то подозрительная аномалия с двойным дном.

Ислант ничуть не обиделась и с легкой улыбкой ответила поклоном:

— Птички уже напели мне, как истово вы обиваете пороги ради тех бедняков, что отчаянно тянутся к знаниям. Ваша добродетель сияет ярче любых бриллиантов.

Одри изящным жестом предложила гостье присесть, а сама направилась к мягкому одиночному креслу. Тихонько угукнув, она произнесла: