Спустя пять безуспешных попыток кряду мышцы на руке Клейна внезапно натянулись как стальные струны, словно он тащил на себя нечто поистине неподъемное.

Вторя движению его кисти, из небытия стремительно соткался человеческий силуэт.

Фантом щеголял бронзовой кожей, средним ростом, смоляными волосами и карими глазами. С мягкими чертами лица и крошечной родинкой под правым ухом — это был не кто иной, как Азик Эггерс.

Вот только в корне отличаясь от того мистера Азика, которого знал Клейн, этот призрак источал ледяное равнодушие. Облаченный в непроницаемо-черную мантию с золотой вязью и увенчанный золотой короной в форме птицы, он, казалось, свысока взирал на всё живое.

То был некогда грозный «Консул Смерти», ангел второй Последовательности!

Клейн не стал тратить время на разглядывание. Юноша вновь вскинул руку, сделав хватательное движение в пустоте.

На сей раз со стороны могло показаться, будто он ухватил лишь воздух. Однако на деле сыщик виртуозно выудил из пор истории самого себя из прошлого — того, что был здесь жалкий десяток секунд назад и пребывал в состоянии Сокрытия!

Следом Клейн небрежно метнул своей проекции крошечный металлический флакон, а подлинным телом бесследно нырнул в поры истории внутри серой мглы.

В оболочке его былого «я» внезапно вспыхнула искра разума, налившись пугающей, первозданной живостью.

Окутанный Сокрытием Клейн, прихватив с собой фантом «Консула Смерти» Азика, приблизился к тому самому пятачку, где таился незримый вход в гробницу. Выудив переданный флакон, он духовностью вытянул из него искрящуюся самоцветами кровь и принялся молниеносно чертить в полувоздухе символ мистера «Дверь».

Знак стремительно обрел форму. Вступив в резонанс с некой сокрытой точкой усыпальницы, он распахнулся в призрачные врата.

Сокрытый Клейн вкупе с «Консулом Смерти» Азиком один за другим перешагнули этот порог, просочившись в недра тайных руин.

К тому моменту стража внутри уже давно забила в набат, засекши лазутчиков, и развернула загодя подготовленный ритуал. Вот только их всевидящий взор выхватывал лишь возвышающуюся над ними фигуру «Консула Смерти».

Где-то в Баклунде прапрадед нынешнего герцога Южного Уэльса, Дринк Август, только-только изготовился шагнуть в прорубленный ритуалом туннель, дабы снизойти в эти самые катакомбы. Как вдруг стоящий поблизости мужчина сурово сдвинул брови и произнес:

— Это Азик Эггерс… Погодите, нет. Он до одури безжизненный, словно историческая проекция, выдернутая каким-нибудь «Ученым древности» из Тайного ордена.

— Ваше Высочество, дозвольте мне отправиться туда. А вы залягте здесь на дно и держите ухо востро против этого теневого «Ученого древности». Спору нет, они не дотягивают до ангельского ранга, но хлопот способны доставить изрядно.

Дринк Август, старец с напускной, вальяжной надменностью на лице, чьи смоляные волосы щедро серебрила седина, а подбородок был гладко выбрит, издал снисходительный смешок:

— Разве этот «Ученый древности» отирается не там же? Пусть он и укрылся в состоянии Сокрытия, я уже безошибочно вычислил его по легкой ряби и дисбалансу в окружающей среде.

— Этот ублюдок виртуозно пудрит нам мозги. Жаждет, чтобы мы купились, будто он натравил свой фантом на эти руины, а подлинным телом дал деру в иные края. На деле же он мертвой хваткой прицепился к проекции Азика. Спит и видит, как «Консул Смерти» стянет на себя весь огонь и наше внимание, а сам под покровом Сокрытия просочится к гробнице и пустит ритуал под откос.

— К тому же, какими бы ни были его мотивы, раз уж он вывел на сцену проекцию ангела, тебе даже с Запечатанным артефактом нулевого класса не по зубам стереть её в порошок за считанные секунды. Вздумай вы завязать там полномасштабную бойню, и усыпальницу разнесет в щепки. Все наши титанические усилия и годы подготовки канут в Лету.

— А если этот «Ученый древности» разыграл тройную многоходовочку и действительно сунулся к другим катакомбам — ему ни за какие коврижки не потянуть призыв еще одного ангела из пор истории. Вы сможете играючи, без шума и пыли пустить его в расход.

Произнося эти первые слова, Дринк Август уже уверенно шагнул в пробитый ритуалом туннель. Остаток Его речи покорно, слово за словом, договаривал оставшийся на месте призрачный силуэт.

В тайной усыпальнице графства Ахоа Азик Эггерс с ледяным, равнодушным взглядом окинул округу взором. Внезапно его тело начало раздуваться, обернувшись исполинской змеей, заслонившей собой всё пространство над гробницей.

Эта исполинская змея казалась одновременно иллюзорной и осязаемо реальной, словно сотканной из материй, неподвластных человеческому пониманию. Её туловище сплошь покрывала массивная, отливающая мертвенным черно-зеленым оттенком чешуя. Сквозь зазоры густо перли белоснежные перья, и на каждом пере, на каждой чешуйке пестрели диковинные мистические символы всевозможных форм. От одного лишь взгляда на эту мерзость плоть гнила заживо, превращая бедолагу в живого мертвеца.

То был не кто иной, как бог — пернатый змей, сошедший прямиком со страниц мифов и легенд Южного континента. В Его глазницах полыхало бледное пламя, а за спиной угрожающе распахнулась пара гротескно огромных, плотных крыльев.

Под завывания пронизывающего ветра свернувшийся в полувоздухе пернатый змей подался вперед. Распахнув пасть, Он изверг из себя ревущее бледное пламя, чьей мощи с лихвой хватило бы, чтобы наглухо затопить всю усыпальницу.

«…Историческая проекция мистера Азика, выуженная из пор истории, почти стопроцентно куда слабее оригинала, но даже она источает такую всесокрушающую ауру… Воистину, не зря он родной сын Смерти, Консул Смерти Баламской империи…» — окутанный Сокрытием Клейн, пускай и обкатывал призывы в открытом море, даже помыслить не мог, что вошедший в раж фантом Азика окажется настолько пугающе могущественным.

В этот самый миг из недр катакомб вырвалась россыпь тусклого, глубокого света, наглухо остановив бурлящее подобно цунами бледное пламя и не позволив ему продвинуться ни на дюйм.

Сливаясь воедино, эти искры стремительно вылепили человеческий силуэт. Это был не кто иной, как ангел второй Последовательности, «Балансир» — Дринк Август.

Едва узрев Его, окутанный Сокрытием Клейн внезапно окоченел, налившись пугающей, деревянной заторможенностью. Теперь он мог лишь тупо следовать инстинктам, поскольку подлинное тело сыщика благополучно вынырнуло из пор истории прямо снаружи тайной усыпальницы.

Следом Клейн через телепортацию переместился прямиком к другой сокрытой гробнице, затаившейся в низовьях реки Тассок. Оставаясь под покровом Сокрытия, он выудил еще один крошечный металлический флакон, духовностью вытянул из него кровь и принялся сноровисто вычерчивать в воздухе символ.

Спустя считанные секунды символ вступил в резонанс, распахнувшись призрачными вратами. Прихватив с собой марионеток Кьюнаса и Энъюни, Клейн без промедлений шагнул внутрь.

Разумеется, снаружи, в водах реки и лесных чащах, в засаде таились свежевылепленные болванчики.

…………

Тем временем на окраине Баклунда, в окрестностях «руин № 1», человеческий силуэт сбросил невидимость, вынырнув из пустоты.

У нее были глянцевые смоляные волосы, слегка округлое, прелестное личико, источающее чарующую, сладкую утонченность, и поистине выдающаяся аура. Это была не кто иная, как Демонесса Трисси.

Подобравшись вплотную к «руинам № 1», Трисси точно так же извлекла металлический пузырек. Опираясь на плещущуюся внутри кровь, она принялась вычерчивать тот самый знак, любезно предоставленный мистером «Дверь».

Иллюзорные врата стремительно обрели форму.

Глава 1146

Истинный шарлатан

Пройдя сквозь призрачные врата, Трисси вновь бесшумно скрыла свой силуэт и спрыгнула прямо с утеса у входа, устремившись в непроглядную, бездонную пучину темного ущелья.

Именно там таилась тайная усыпальница, берущая свое начало от «Кровавого Императора» Тюдора.

Во время падения тело Трисси стало легким, словно перышко, напрочь лишившись львиной доли своего веса, однако скорость её спуска ничуть не уступала обычному.

Никто из оставшихся здесь немногочисленных стражей даже не почуял её проникновения.

В тот самый миг, когда Трисси уже почти подобралась к цели, в её ушах внезапно раскатился голос:

— Здесь запрещено скрываться.

Силуэт Трисси тотчас же непреодолимо проступил из невидимости, а над монументальной усыпальницей на дне темного ущелья невесть когда возник мужчина.

Этот незнакомец щеголял вытянутым, прямоугольным лицом и белоснежным париком; над его губой топорщились густые усы, чьи кончики были залихватски закручены вверх, а кустистые брови соседствовали с неестественно большими глазами.

Его вычурный камзол, наброшенная поверх мантия и гротескно вытянутые носки туфель кричали о полнейшем диссонансе с нынешней модой — это был не кто иной, как поддерживающий Георга III полубог, принц Гроув.

Голову этого «Охотника за Хаосом» третьей Последовательности венчала корона, сплетенная из терновника, в недра которой непрестанно стекались кристально чистые лучи света, сплетаясь в сияющий «океан».

Запечатанный артефакт «0–36».

…………

Тем временем в низовьях реки Тассок, стоило лишь Клейну вкупе со своими марионетками, Кьюнасом и Энъюни, переступить порог призрачных врат, как в его разуме ослепительной вспышкой пронеслась картина:

Прямо по курсу возвышалась увенчанная острым шпилем непроницаемо-черная церковь, её широкие парадные двери были распахнуты настежь, обнажая скрывающихся внутри мужчин в комбинезонах, джентльменов в строгих костюмах с цилиндрами, девиц в блузках с оборками на манжетах и юных леди, чьи платья пестрели кружевными цветами…

И все они до единого безжизненно болтались в воздухе, не смея даже шелохнуться.

— А! А! А!

Стаи черных как смоль ворон кружили над шпилем храма, исторгая из себя леденящие душу крики.

Не оставалось ни малейшего пространства для иных догадок, Клейн почувствовал себя так, словно с размаху рухнул в полынью ледяного озера: тело сковало пронизывающим холодом, а волоски на затылке встали дыбом.

В его голове сумасшедшим вихрем пронеслись мириады мыслей, сливаясь в один-единственный вопящий крик:

Заратул!

В ту же долю секунды Клейн на чистых инстинктах принял решение: поменяться местами с оставленными во внешнем мире марионетками и немедленно вырваться за пределы этой «церкви».

Было кристально ясно, что он столкнулся с неким «чудом»: переступив порог призрачных врат, он так и не попал в тайную усыпальницу Георга III, очутившись в этом не поддающемся логике, диковинном месте.

В следующее мгновение он обнаружил, что «нити духовного тела», связывающие его с куклами во внешнем мире, наглухо оборвались и теперь стремительно плыли вверх, устремляясь прямиком в недра этого непроницаемо-черного храма.

Не обладай он интуицией, превосходящей его собственный ранг, и не почуй он фатальную угрозу заранее, он бы стопроцентно не успел среагировать и неминуемо оказался бы подвешенным в воздухе, пополнив ряды этих безжизненных марионеток.

Не имея времени на лишние раздумья, Клейн лихорадочно дернул за «нити духовного тела», разом втягивая их обратно и замыкая на самом себе, выковывая один «круг» за другим.

Этот виртуозный финт позволил ему на краткий миг вырваться из капкана, но синхронно с этим всего за секунду стоил ему обеих марионеток — Кьюнаса и Энъюни.

Шеи обоих болванчиков резко стянуло, и незримая «рука» властно вздернула их ввысь, подвесив под сводами увенчанной шпилем церкви.

Покачиваясь на ветру бок о бок с остальными мертвецами, они синхронно исторгли из себя фразу, произнесенную абсолютно разными голосами, но сливающуюся в единый хор:

— Добро пожаловать…

…………

Тем временем на площади Памяти сотканный из фантазий король Георг III всё так же продолжал толкать свою речь:

— … Я намерен вновь снизить имущественный ценз для избирательного права и передать еще больше полномочий нижней палате парламента…

И пускай собравшиеся зеваки не слишком брали в толк, с какой стати проповедь вильнула в такое русло, звучало это весьма недурно.

«Эти законопроекты уже благополучно одобрены верхней палатой, совершенно ни к чему трубить о них толпе прямо сейчас… Монарх словно бьет себя в грудь, железобетонно обещая, что впредь будет править именно по этому лекалу…» — Одри накрыла волна недоумения, однако нащупать здравое объяснение девушка так и не смогла.

В предместьях Баклунда, в недрах «Руин № 1», под сводами исполинской, непроницаемо-черной тайной усыпальницы.

Подлинный Георг III, уже увенчавший свою голову черной короной, опрокинул в себя эликсир.

Его плоть неотвратимо претерпевала метаморфозы, обращаясь в Тень Порядка, и, находясь в этом диковинном состоянии, он расширялся и растягивался в пространстве; а те самые девять тайных гробниц служили незыблемыми островами в океане небытия, выступая стержневыми элементами самих правил, в то время как титул «Император Георг III», который прямо сейчас синхронно чеканили мириады подданных во время ритуала, превратился в бесчисленный рой путеводных маяков, намертво якорящих этого владыку Лоэна, Восточного Балама и архипелага Ротсид, не позволяя Ему окончательно оторваться от материальной реальности и стать частью Тени Порядка.

В этом процессе мысли Георга III неудержимо пустились вскачь, словно Его разум разрывало на части:

'Подумать только, Заратул из Тайного ордена самолично навел со мной мосты, предложив подставить плечо…

'Он поведал, что сквозь призму дела Капина, покушения на «Деву Болезни», устранения безумного капитана и бесследного исчезновения Кьюнаса Кольга Ему удалось раскусить кое-какие замыслы Германа Воробья; и Его прорицания железобетонно указали Ему ударить по рукам со мной, взяв под охрану одну из усыпальниц, в ожидании, пока Герман Воробей, ведомый собственными целями и Законом притяжения Потусторонних характеристик, сам по своей воле не шагнет прямо к Нему…