Вслед за этим Клейн с ледяной сосредоточенностью вновь вскинул руку, вытягивая из небытия еще одну реликвию.

Эта диковинка источала умиротворяющее сияние и формой до боли напоминала полную луну. По её кромке плотным кольцом сияли рубиновые самоцветы, а сердцевина была сплошь испещрена лунными символами и мириадами мистических рун.

«Багровая лунная корона»!

Та самая «Багровая лунная корона», что ныне принадлежала Шарон!

Она даровала власть сымитировать эффект «полнолуния», позволяя обладателю «Универсального ключа» уловить леденящий душу бред мистера «Дверь».

Если бы Клейн жаждал лишь погреть уши и послушать, о чем надрывается мистер «Дверь», этого было бы с лихвой достаточно — никакой мороки с ритуалами. Вот только его подлинной целью был полноценный диалог с этим Королем Ангелов, а значит, приходилось педантично следовать заложенному алгоритму.

Водрузив «Универсальный ключ» и «Багровую лунную корону» на жертвенник, Клейн порылся в памяти. Вновь вытянув правую руку, он уверенно зачерпнул горсть воздуха прямо перед собой.

На сей раз в его пальцах материализовалось роскошное ожерелье: россыпь искрящихся бриллиантов, в самом сердце которых гордо покоился крупный изумруд.

«Хм… А личина Дуэйна Дантеса, погляжу, сослужила воистину добрую службу. Не вживись я в роль светского льва, как бы мне удалось подобраться к такому количеству аристократок, кружить с ними в танце и дотошно разглядывать все эти диковинные, эксклюзивные побрякушки? Без столь пристального, ювелирного изучения выудить их иллюзорные образы из пор истории мне было бы попросту не по зубам. Фантом продержится четверть часа — этого хватит за глаза…» — мысленно, с чувством глубокого удовлетворения похвастался Клейн, играючи добившись своего.

Не теряя запала, юноша вновь вскинул правую руку, вознамерившись собрать коллекцию из девяти необходимых самоцветов, позаимствовав их у всех тех знатных дам и леди, с коими ему доводилось водить знакомство.

Однако в следующую же секунду его рука намертво застыла в воздухе, а лицо вытянулось в донельзя странной, причудливой гримасе.

«Дьявол, напрочь забыл, что мой нынешний предел — всего три одновременно удерживаемых фантома из пор истории… Как теперь выкручиваться? Спустить в утиль это ожерелье и выудить какую-нибудь громоздкую цацку, в которой намертво впаяны сразу девять разных камней? Хм, надо бы пораскинуть мозгами, не попадалось ли мне на глаза нечто подобное… Точно, можно пустить в ход „гадание во сне“, дабы воскресить воспоминания… Кто бы мог подумать, что „гадание во сне“ пригодится именно для таких фокусов? А ведь „Провидец“ и „Ученый древности“ — воистину безупречный тандем. Своего рода абсолютная, доведенная до идеала магия…» — пока эти мысли вихрем неслись в его голове, Клейн уже вознамерился придвинуть стул и погрузиться в прорицание, как вдруг сурово сдвинул брови.

Юноша кристально ясно осознал: что-то здесь не так.

В здравом уме и твердой памяти он бы ни за какие коврижки не упустил из виду столь железобетонный, критический факт — ограничение на одновременный призыв лишь трех исторических фантомов.

«Тончайший звоночек духовной интуиции, предчувствие угрозы?» — Клейн метнул взгляд на покоящиеся на алтаре «Универсальный ключ» и «Багровую лунную корону». Легким, небрежным взмахом правой руки он заставил их бесследно раствориться в воздухе.

Следом он отчеканил четыре шага против часовой стрелки, глухо прошептал сакральные титулы и благополучно воспарил над серой мглой, опустившись прямо в кресло, по праву принадлежащее «Шуту».

Силой мысли соткав бумагу с пером, Клейн, тщательно взвешивая слова, размашисто вывел:

«Грядущий диалог с мистером „Дверь“ таит в себе фатальную угрозу».

Подобное гадание неминуемо ударило бы прямиком в мистера «Дверь», спровоцировав жестокую отдачу. Вот только Клейн, уже успевший прибрать к рукам толику власти над «Замком Истока» и способный зачерпывать мощь ангельского калибра, был железобетонно уверен: этот удар он выдержит. В конце концов, мистер «Дверь» барахтался в глухом изгнании, наглухо закованный в печати.

Сноровисто отмотав спрятанный в левом рукаве духовный маятник, Клейн зажал цепочку в левой руке. Он опустил кристалл к самым строчкам, так что тот едва не касался шершавой поверхности пергамента.

Смежив веки и натянувшись как стальная струна, юноша мысленно, ровно семь раз прочеканил фразу прорицания.

Абсолютно бесшумно в разуме Клейна ослепительной вспышкой пронеслась глухая, непроницаемая тень, словно наглухо укрыв его интуицию свинцовым саваном.

Он судорожно распахнул глаза и воочию узрел, как цитриновый маятник с сухим хрустом рассыпался в мелкую пыль.

'Выходит, после того как я отхватил кусок власти над «Замком Истока», кое-какие гадания обросли железобетонной конспирацией, перестав провоцировать столь фатальные рикошеты?

Хм, это касается лишь тех прорицаний, что завязаны на мою личную шкуру? Или же пропасть между мной и мистером «Дверь» сократилась до приемлемых масштабов? Разумеется, речь идет о мистере «Дверь», закованном в печати… А может, это дикий симбиоз обоих факторов?

Как бы там ни было, этот вердикт кристально ясно вопит: затевать диалог с мистером «Дверь» прямо сейчас — чистой воды самоубийство, сулящее невыносимую катастрофу… Но какого дьявола?' — Клейн сурово сдвинул брови, отчаянно силясь выковать хоть какую-то рабочую гипотезу, но логика упрямо пасовала перед этой загадкой.

Выдержав долгую, звенящую паузу, юноша тяжело откинулся на спинку кресла. С сокрушенным вздохом покачав головой, он благоразумно поставил крест на своей первоначальной авантюре.

«Придется рыть землю носом и стелить соломку на других фронтах…» — Клейн легким пассом левой руки заставил рассыпавшийся цитриновый кулон в мгновение ока вернуть себе первозданную целостность. В конце концов, это была лишь иллюзорная проекция подлинного артефакта над серой мглой.

Опираясь на эту внезапную метаморфозу в прорицании, Клейн поймал весьма обнадеживающее озарение: попытка сунуть нос и подглядеть за тем самым клубком прозрачных, гротескно извивающихся червей на главном пике горного хребта Хорнакис, похоже, больше не сулила такой первобытной, фатальной угрозы.

«Эта тварь — почти стопроцентно ангел первой Последовательности из семьи Антигон. А то и вовсе тот самый „Полу-Шут“, о котором как-то обмолвился Леонард… Сумей я удержать этот всевидящий взор подольше, шансы выудить прямиком оттуда рецепты эликсиров второй ступени, „Чудотворца“, или первой — „Слуги Тайн“, взлетят до небес. Хм, вот только шанс дается лишь однажды. Этот мастодонт окончательно слетел с катушек, и одному богу известно, какую кровавую баню может спровоцировать малейший тычок… Дождусь, пока зелье „Ученого древности“ усвоится без остатка, а уж тогда рискну…» — Клейн устало помассировал виски, и его силуэт мгновенно растаял в таинственных чертогах серого тумана.

Низвергнувшись обратно в реальность, он благоразумно не стал пороть горячку и зачищать алтарь. Тяжело опустившись на стул, сыщик с головой ушел в раздумья, лихорадочно прикидывая, какие еще нетривиальные, из ряда вон выходящие козыри он может припрятать в рукаве.

Базовый, «заурядный» план действий выглядел до боли очевидным: навести мосты с «Королевой Мистики», дабы с глазу на глаз утрясти все шероховатости их партнерства; щедро осыпать подношениями Уилла Осептина, Рейнетт Тинекер и Паллеса Сороастра; отбить пару истовых поклонов «Богине Вечной Ночи», отчаянно уповая на то, что это поднимет шансы благополучно выдернуть из пор истории фантом аскета Арианны; ну и, само собой, довести стержневые таланты «Ученого древности» до абсолютного, кристального автоматизма…

Что же касалось нетривиальных, экстраординарных многоходовочек — тут всё упиралось исключительно в извращенный полет фантазии самого Клейна.

Просидев в раздумьях добрую вечность, Клейн, чье лицо налилось свинцовой суровостью, а брови слегка сошлись на переносице, вытянул правую руку и сделал хватательное движение прямо в пустоту.

На сей раз его пальцы не выудили ровным счетом ничего.

Юноша упрямо зачерпнул воздух еще десять раз кряду, однако все попытки призыва обернулись глухим фиаско. Это заставило его скрепя сердце признать железобетонный факт:

На голом энтузиазме и одних лишь собственных силах этот фокус провернуть не выйдет!

Не теряя времени, он сноровисто выудил из бумажника бумажного журавлика и карандашом размашисто вывел на его крыле:

«Отсыпь мне немного удачи, а я притащу тебе мороженого из ресторана „Селензо“».

Заново сложив оригами, Клейн проследовал во внутреннюю комнату, тяжело рухнул на кровать и провалился в сон, дабы восстановить выжатую до капли духовность.

В зыбкой, мутной пелене грез перед его взором замелькали тонкие, короткие серебристо-белые змейки, стремительно сплетающиеся в ответ:

«Пять!»

— По рукам, — с легкой улыбкой пообещал Клейн.

В следующее же мгновение он вынырнул из небытия и распахнул глаза.

Пружинисто сев на постели, юноша вновь вскинул правую руку и десять раз кряду зачерпнул пустоту.

И снова тотальный провал!

«Даже с баснословным капиталом удачи ничего не выходит… Планка задрана до небес…» — Клейн на чистых инстинктах уже порывался задумчиво постучать пальцами по краю кровати, но титаническим усилием воли подавил этот жест. Эта привычка всецело принадлежала владыке над серой мглой, и тащить её в материальную реальность было категорически нельзя.

Отмерив шагами комнату из угла в угол не один десяток раз и дотошно препарируя в уме все мыслимые логические связи, Клейн наконец покинул спальню. Опираясь на так и не убранный алтарь во внешней комнате, он вытянул в реальный мир одну вещицу.

То был древний фолиант в жестком темно-коричневом переплете, чьи страницы были сотканы из ветхого пергамента.

«Дневник путешествий Гросселя».

Подхватив книгу, сыщик медленно, с шумом втянул воздух и полуприкрыл веки, словно пытаясь нащупать некий незримый резонанс.

Плавно, без малейшей суеты он вытянул правую руку и сделал крошечное, едва уловимое хватательное движение.

Осечка.

Еще один рывок.

Снова фиаско.

После пяти глухих провалов кряду движения Клейна стали пугающе медленными и выверенными — так, словно он голыми руками пытался выудить раскаленный уголек из пышущего жаром горнила.

Внезапно мышцы на его руке натянулись как стальные струны, и он с параноидальной, ювелирной осторожностью потянул кисть на себя.

Его правая рука дюйм за дюймом отступала назад, мучительно медленно вытягивая из пустоты потускневшее, архаичного вида перо.

Оно было выужено прямиком с Южного континента, из Западного Балама, из Северной провинции. Прямиком с площади Воскресения в городе Кукува, где оно валялось подле обезображенного трупа Инса Зангвилла.

Это был артефакт «0–08», запечатленный аккурат за мгновение до того, как его прибрал к рукам брат Амона.

Глава 1143

Логичное развитие событий

«Всего лишь чуть больше минуты… Как-то маловато…» — эта мысль молниеносно пронеслась в голове Клейна. Отбросив все прочие раздумья, он в два шага оказался у письменного стола.

Отложив «Дневник путешествий Гросселя», он сжал в руке артефакт «0–08» и принялся лихорадочно строчить на чистом листе бумаги:

'Георг III вознамерился использовать эту речь, чтобы выудить всех врагов, жаждущих сорвать Его ритуал. Однако, если всё пройдет гладко и не случится никаких форс-мажоров, Он воспользуется шансом и опрокинет в себя зелье. Раскрыв свои козыри, Он посягнет на божественный престол. Как-никак, будущее таит в себе слишком много неизвестных, а потому откладывать дело в долгий ящик небезопасно. К тому же, Его нынешние приготовления уже безупречны и завершены в полной мере.

И это — в высшей степени логичное развитие событий'.

Едва он поставил последнюю точку, даже не успев скрупулезно проверить написанное на наличие ошибок, слегка потускневшее перо в его руке абсолютно бесшумно растаяло в воздухе, словно его здесь никогда и не было.

А эти жалкие пара строчек, казалось, выпили из Клейна все соки. Голову резануло легким головокружением, и юноша, попятившись на пару шагов, тяжело рухнул на стул.

«Бессмыслица какая-то… Не припомню, чтобы Инс Зангвилл так надрывался и выдыхался… Э-э, должно быть, всё дело в том, что я выудил его силой, да еще и не дал „0–08“ карт-бланш на свободное плетение сюжета. Пришлось тащить всю писанину исключительно на собственной духовности. А вот Инс Зангвилл действовал с „0–08“ в унисон, потому и не выжимал из себя все соки…» — Клейн смежил веки. Погрузившись в недолгую медитацию, он наконец-то пришел в себя.

При нормальных раскладах он, никогда не державший «0–08» в руках и лишь видевший его мельком, ни за какие коврижки не смог бы призвать этот Запечатанный артефакт нулевого класса. Но, во-первых, его щедро одарил удачей сам «Змей Судьбы», а во-вторых, в его рукаве пылился «Дневник путешествий Гросселя» — реликвия, выкованная «Драконом Фантазий» Ангелведом, таящая в своих недрах «Город Чудес» Ливишид. Эта книга была намертво, незримыми узами связана с «0–08» — не вмешайся в их судьбы сущности заоблачного эшелона, эти два артефакта давно бы воссоединились.

Клейн ни сном ни духом не ведал, способна ли эта мистическая связь судеб и свойств повысить шансы на призыв. Он лишь резонно рассудил, что от попытки не убудет, а в итоге — сорвал джекпот.

И именно по этой причине он благоразумно не отважился строчить иллюзорным «0–08» прямо на страницах «Дневника путешествий Гросселя». Он даже не рискнул положить их рядом, до смерти боясь спровоцировать какую-нибудь фатальную, неконтролируемую чертовщину.

Как-никак, он находился в Баклунде — городе, где яблоку негде упасть от людской толпы!

«Хм, если смотреть в корень, никаких сюрпризов быть не должно. В конце концов, этот „0–08“ — лишь иллюзия, выуженная из пор истории. Фальшивка. „Дневник путешествий Гросселя“ тоже соткан из фантазий „Дракона Фантазий“ — еще одна фальшивка. Фальшивка на фальшивку — как ни крути, а реальности из этого не сваришь. Банально не хватает материального фундамента в виде Потусторонних характеристик… Надо будет при случае мотнуться на какой-нибудь необитаемый риф и обкатать эту теорию…» — Клейн потер виски и, поднявшись на ноги, вернулся к столу, чтобы скрупулезно препарировать написанное.