— Блестяще, хватка и проницательность у тебя — мое почтение. Сдается мне, та кипучая волонтерская деятельность в фонде пошла тебе на пользу и изрядно подстегнула твой рост.

— Всю минувшую ночь я безвылазно торчал в резиденции премьер-министра, дожидаясь сводок.

На этих словах граф Холл тяжело, свинцово вздохнул и лишь затем продолжил:

— На фронтах в графстве Винтер и округе Межморья наши доблестные войска в очередной раз отбросили полчища фейсакцев. А с приходом лютых холодов мы наконец-то выгрызли себе передышку.

Одри, изящно хлопнув длинными ресницами, виртуозно отыграла легкую, безупречно дозированную растерянность.

Граф Холл ответил легкой, покровительственной усмешкой:

— Я кристально ясно понимаю, что именно сбило тебя с толку. Те газетные передовицы — лишь красивая ширма, которую мы целенаправленно скармливаем толпе.

— Обстановка на линии обороны в горах Аманды и в мегаполисах на побережье Межморья отнюдь не так лучезарна, как ты грешным делом могла вообразить. В ходе их первой, вероломной атаки и наш флот, и сухопутные силы умылись кровью, понеся поистине чудовищные потери. Дабы не посеять в столице панику и животный ужас, мы трубили о том, что счет идет на равных, параллельно заставляя все верфи и оружейные мануфактуры пахать на износ, в три смены.

— Всё это время обе линии обороны балансировали на грани тотального краха, рискуя быть прорванными в любую долю секунды. Критически важные плацдармы переходили из рук в руки по многу раз, превратившись в вязкую, изматывающую мясорубку. Птички напели, что эти рубежи обернулись настоящими, безжалостными мельницами для перемалывания человеческих жизней.

— Но хвала небесам, мы всё же выстояли и не дрогнули. И эта зима стопроцентно станет переломным моментом в нынешней бойне.

«А я-то прекрасно обо всем ведаю… И пускай казенные списки убитых, пропавших без вести и изувеченных явно прилизаны и приукрашены, они всё равно красноречиво вопят о масштабах трагедии… Да и лютая зима — это палка о двух концах. „Погодные Чернокнижники“ Фейсака как раз собаку съели на манипуляциях с подобными климатическими аномалиями…» — сердце Одри болезненно сжалось от щемящей тоски, однако девушка титаническим усилием воли взяла эмоции в узду. Натянув на лицо ободряющую улыбку, она проронила:

— Воистину, превосходные вести. Искренне уповаю, что этот кошмар вскоре закончится, и над нами вновь воцарится мирное небо.

Граф Холл на мгновение опешил, словно споткнувшись о её слова, но тут же сменил пластинку:

— В грядущую субботу Его Величество Король вознамерился обратиться с пламенной речью ко всем подданным нашего Королевства. Он лично заверит их в нашем грядущем, безоговорочном триумфе.

— В означенный час по всем мегаполисам и захудалым деревушкам толпы будут согнаны на центральные площади. А благодаря передовым технологическим чудесам, голос монарха громовым эхом докатится до ушей каждого обывателя.

«Передовым чудесам… Сгонять толпы на площади, дабы те внимали речам монарха…» В голове Одри ослепительной вспышкой воскресли недавние предостережения господина «Мира». Девушка приняла железобетонное решение немедленно, без промедлений слить эту агентурную сводку авантюристу.

…………

«Сгонять исполинские толпы на площади ради монарших речей… Уж не та ли это самая масштабная, ритуальная жатва? Неужто Георг III уже изготовился дать старт финальному аккорду Своего возвышения до „Темного Императора“?» Клейн, только-только вынырнувший из таинственных чертогов над серой мглой и получивший эту разрывную депешу от мисс «Справедливости», почувствовал, как его лицо неумолимо наливается свинцовой суровостью.

Сыщик нервным, чеканным шагом отмахал пару кругов по своей съемной каморке. Не став тянуть кота за хвост, он сноровисто выудил бумагу с пером и размашисто вывел:

'Мой арсенал пополнился: кровь Потусторонних с двадцати стезей уже у меня в кармане. Зияющая брешь осталась лишь за «Ассасином» и «Преступником».

В эту субботу Георг III намерен закатить грандиозную проповедь, вещая на умы львиной доли подданных Королевства. Вы, будучи женщиной отнюдь не глупой, должны кристально ясно осознавать, каким фатальным исходом это пахнет.

Ко всему прочему, мне позарез необходим тот самый ритуал, дабы навести мосты и переброситься парой слов с мистером «Дверь»'.

Аккуратно свернув пергамент и вручив его Рейнетт Тинекер для доставки, Клейн с шумом, протяжно выдохнул. Его мысли, словно сорвавшись с цепи, вихрем понеслись в голове:

'С кровью Ведьмы проблем стопроцентно не возникнет. Трисси в деле саботажа монарших интриг Георга III проявляет поистине фанатичную, железобетонную хватку…

Перед «Королевой Мистики» уже можно смело приоткрыть карты, шепнув, что в моем рукаве затесался способ просочиться в те самые сокрытые усыпальницы… И пусть её стержневая цель — вытащить с того света великого императора, и лезть на рожон против Георга III ей откровенно не с руки, но увенчайся затея монарха триумфом — и Расселу почти стопроцентно будет заказан путь обратно в этот мир…

Что же до демонической крови — остается лишь уповать на скорое возвращение Вождя Города Серебра… Его экспедиционный отряд выдвинулся в рейд уже добрый десяток дней назад, так что со дня на день они должны причалить к родным берегам… Если прикинуть по срокам — всё сходится, бьет тютелька в тютельку… А если фортуна отвернется, у меня припасена парочка запасных, козырных маневров. Первый: пустить в ход ауру Бормочущего, подменив ею кровь. Второй: выдернуть из пор истории фантомы тех бестий-демонов, с которыми мне уже доводилось скрещивать клинки, и тупо сцедить кровь с их призрачных туш…'

…………

Район Баклундского моста, в недрах одной из самых заурядных, ничем не примечательных квартирок.

Трисси, чьи распущенные, черные как смоль волосы отливали роскошным глянцем, плавным жестом выудила письмо прямиком из зазеркалья.

Вскрыв послание и пробежавшись глазами по строчкам, она сурово свела изящные брови на переносице, отчего её облик стал еще более хрупким, вызывая щемящее, первобытное желание защитить эту деву.

— Неужто роковой час наконец-то пробил? — лицо Трисси исказилось в диком калейдоскопе эмоций. В нём сплелись воедино жгучие сомнения, отчаянное сопротивление, леденящий страх и глухая, беспросветная растерянность.

Впрочем, спустя мгновение на её губах расцвела улыбка. Слегка перекосив лицо в безумной усмешке, Ведьма прошептала:

— Я пустила в расход стольких людей, заварила такую прорву кровавых бань… Если в этот раз я и сыграю в ящик, то всё равно с лихвой окупила свой жизненный билет…

Выдержав еще пару секунд звенящего молчания, Трисси сноровисто извлекла из потайного кармана своего мрачного платья тонкую стеклянную пробирку.

Плескавшаяся внутри багровая жидкость принадлежала отнюдь не ей самой. Это была кровь другой Ведьмы — того самого бедолаги, которого в былые времена звали Шерманом, а позже перекрестили в Шерманну.

Будучи квалифицированной, прожженной Ведьмой, Трисси еще на этапе обучения Шерманны благоразумно улучала моменты, дабы сцедить у нее толику крови. Этот запас служил идеальным медиумом для проклятий, и пускай львиную долю времени он мог пылиться без дела, зато безупречно страховал от любых фатальных форс-мажоров.

Даже после гибели Шерманны Трисси и не подумала пускать эту пробирку в расход. В конце концов, арсенал Ведьм то и дело требовал подобных специфических материалов — точь-в-точь как сейчас.

…………

Город Серебра, в недрах одного из жилых домов.

Едва частота вспышек молний за окном пошла в гору, Деррик сноровисто скатился с постели. Распалив очаг, паренек проворно принялся запекать грибной хлеб.

Эта выпечка на голову превосходила ту жесткую дрянь, что они испокон веков лепили из «чернолистки». Мякоть была куда нежнее, источая дивный, сладковатый аромат. Деррик прикипел к этому лакомству всей душой, и теперь с невиданным, бьющим через край нетерпением дожидался каждой из трех трапез.

Зияющая брешь крылась лишь в одном: урожайность тех самых сортов грибов, что годились на муку, оставляла желать лучшего.

Поскольку их разведение намертво упиралось в дефицит монстров-доноров, каждому жителю выдавали паек строго раз в неделю — впритык на четыре-пять приемов пищи.

— Как-никак, за тысячи лет кровавой мясорубки и зачисток окрестности Города Серебра стали относительно безопасными, и хтонической фауны там поубавилось.

До ушей Деррика даже долетали байки, будто кто-то из горожан, отчаянно жаждая набить амбары дичью для грибных плантаций, намеренно бросался в кромешный мрак, подставляя себя в качестве живой наживки.

Итог был закономерен: бедолагу тупо сожрали.

«Этот грибной рог изобилия вселил в души горожан изрядную, пьянящую беспечность… А ведь это чертовски скверный симптом…» — воскресив в памяти тяжелые вздохи Вождя перед экспедицией, Деррик осуждающе покачал головой. Потянувшись за кувшином, который в свое время выудили из руин какого-то древнего полиса, юноша налил себе кипенно-белого молока.

Положа руку на сердце, к этому пойлу он не питал ни малейшей симпатии. Вот только красочные лекции мисс «Справедливости» о том, что молоко железобетонно помогает вымахать в рост и налиться богатырской силой, пробили его броню сомнений.

Будучи плотью от плоти Города Серебра, Деррик кристально ясно осознавал: раз уж он обошел Путь «Гиганта» стороной, шансы вымахать до исполинских размеров у него откровенно смехотворны. И всё же в глубине души он отчаянно спал и видел, как бы хоть чуточку сократить этот вопиющий разрыв со своими рослыми сверстниками. А это самое молоко даровало ему спасительный луч надежды.

Глух, глух… Сохраняя на лице маску свинцовой, ледяной суровости, Деррик залпом осушил свою дневную пайку.

Он уже было потянулся за грибным хлебом, как его интуиция внезапно резанула тревожным звоночком. Юноша резко вскинул голову, устремив взор за окно.

Прямо из густых теней за дверью, словно из-под земли, вырос человеческий силуэт. Глухим голосом, прорезавшим пространство, гость возвестил:

— Деррик, Вождь велел передать тебе этот флакон с кровью.

«Вождь благополучно вернулся⁈» — Деррик хищной пружиной вскочил на ноги и выпалил:

— Понял, прими мою безграничную благодарность.

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как тени, забившиеся в щели под дверью, вдруг ожили. Вздыбившись густой волной, они вытолкнули наружу крошечный металлический пузырек.

Деррику и к гадалке ходить не требовалось: он железобетонно знал, что внутри плещется та самая демоническая кровь, о которой так настоятельно просил господин «Мир».

Глава 1142

Предчувствие угрозы

Сняв покров «Бумажного ангела», Клейн влил флакон с кровью Демона в керамический кувшин и добрых несколько минут помешивал варево сотворенной силой мысли стеклянной палочкой.

— Фух, наконец-то всё в сборе, — выдохнул он, пару секунд неотрывно созерцая результат.

Таким образом, до того как Георг III даст старт Своему ритуалу, у него еще оставалось с лихвой времени на парочку дополнительных приготовлений.

Что же до того, успеет ли кровь «Ассасина» и «Демона» наглухо утратить мистическую связь с изначальными владельцами, Клейна совершенно не волновало — юноша был железобетонно уверен, что доноры обеих порций уже мертвы.

— Он раскинул карты на происхождение крови «Ассасина» с одной-единственной целью: выведать, не принадлежит ли она Ведьме Трисси. Окажись это так, сыщик всерьез подумывал приберечь пару капель, дабы впоследствии щедро измазать ими обложку «Дневника путешествий Гросселя».

Увы, вердикт прорицания принес лишь разочарование. Впрочем, Клейн ни на йоту не удивился: он давно раскусил, что Трисси отличается такой же маниакальной, параноидальной осторожностью, как и он сам.

«В Пути „Ведьмы“ тоже затесалась Последовательность „Подстрекателя“, а значит, мозги там требуются недюжинные… Хм, эликсиры „Подстрекателя“ и „Заговорщика“ почти стопроцентно должны прокачивать интеллект, иначе за будущее Даница становится откровенно страшно…» — с этими мыслями Клейн небрежным жестом зашвырнул стоящий перед ним керамический кувшин прямиком в кучу оккультного хлама.

Следом он низвергнулся обратно в материальную реальность и принялся дотошно изучать переданный Ведьмой Трисси алгоритм ритуала.

То было таинство, способное навести мосты и позволить Клейну перекинуться парой слов с мистером «Дверь» в ночь полнолуния.

— Аж девять видов драгоценных камней… А не слишком ли это жирно? — вчитываясь в пергамент, беззвучно, себе под нос проворчал сыщик.

Будучи толстосумом, у которого даже после щедрых пожертвований в кармане болталось почти тридцать тысяч фунтов стерлингов (четырнадцать тысяч наличными банкнотами, золотые слитки на пятнадцать тысяч, тридцать пять золотых монет и горстка мелочи), он, разумеется, мог играючи позволить себе любые самоцветы. Вот только подобное транжирство откровенно претило его въевшейся бережливости.

Поразмыслив с десяток секунд, Клейн постановил: для начала стоит прощупать почву и попытаться подменить камни образами из пор истории. В конце концов, лезть из кожи вон, чтобы ублажить мистера «Дверь», он совершенно не собирался. А как только таинство подойдет к финалу и иллюзорные камни испарятся, мистер «Дверь» всё равно не сможет дотянуться до него и покарать.

«Если фокус не выгорит — так и быть, раскошелюсь в ювелирной лавке…» — Клейн поднялся на ноги и принялся сноровисто обустраивать алтарь прямо в соседней, внешней комнате своей съемной квартиры.

Покончив с прочими хлопотами, он вытянул правую руку и медленно, с натужной, свинцовой тяжестью сделал хватательное движение прямо перед собой.

Прямо из пустоты его пальцы выудили архаичный на вид ключ, отливающий тусклым латунным блеском.

То был самый «Универсальный ключ» — стержневой артефакт для призыва мистера «Дверь».