— Добрый вечер. — Леди-«Кукла» едва заметно кивнула, сухо поприветствовав гостя.

Не пророни она ни звука, ее можно было бы смело принять за эталонную, ювелирно сработанную фарфоровую куклу.

Практически синхронно с этим на диване начали проступать размытые контуры Марича, облаченного в белую рубашку и черный жилет.

«…Милейший, на дворе, на минуточку, зима. Вы там не окоченеете в таком легком прикиде? Ах да, вы же у нас „мертвец“, а нежити холод нипочем…» — Клейн, мысленно отпустив эту едкую шпильку, снял шляпу. Обратившись к бледнолицей Шарон с её светло-золотистыми волосами и бездонными лазурными глазами, он отвесил учтивый поклон:

— Добрый вечер, мисс Шарон.

Следом он вполоборота повернулся к Маричу:

— Добрый вечер.

Если говорить о Мариче — бывшем «Живом мертвеце», а ныне полноценном «Мстительном духе», — то самым ярким, неизгладимым воспоминанием Клейна о нём была та диковинная картина: парень преспокойно резался в карты с собственными зомби-марионетками.

«Надо будет как-нибудь перекинуться с ним в картишки…» — юноша беззвучно вздохнул.

Идея с карточными играми всплыла в голове отнюдь не случайно. Намедни, дотошно препарируя боевой арсенал «Ученого древности», Клейн пришел к железобетонному выводу: случись ему схлестнуться с Заратулом лоб в лоб, их мясорубка с высочайшей долей вероятности превратилась бы в самую настоящую «карточную партию».

Ты кидаешь на стол «Консула Рассела», а я крою его «Императором Расселом»; ты вытаскиваешь «Бернадетт», я отвечаю «Бонова»; вздумай ты выкинуть «Наполовину Шута» — я не задумываясь шлепну поверх «Амона»…

«Подумать только: мордобой магов Пути „Провидца“ в один прекрасный день и впрямь может обернуться банальным перекидыванием карт! Только ставки тут будут осязаемыми и дьявольски смертоносными… Эх, мечтать не вредно. Заратул — ангел первой Последовательности. Он мне и шанса не даст разложить этот пасьянс. Да и, будем откровенны, мои попытки выудить из пор истории фантомы подобных мастодонтов пока частенько оборачиваются глухим фиаско…» Взяв мысли в узду и отведя взгляд, Клейн взял инициативу в свои руки, обратившись к Шарон:

— В обозримом будущем мне предстоит провернуть одно дельце. Задачка архисложная и до смерти гибельная. Один из этапов требует собрать коллекцию крови Потусторонних со всех двадцати двух стезей. Что до Пути «Мстительного духа», то, кроме вас двоих с Маричем, надежных союзников у меня на горизонте не предвидится. Вы же вроде как собаку съели на проклятиях? Сможете наглухо обрубить мистическую связь между сцеженной кровью и собой?

Положа руку на сердце, юноша вполне мог бы прямо на месте призвать фантом «Адмирала Крови» Сеньора и сцедить его кровь в свой керамический кувшин. Вот только сработает ли этот финт — одному богу было известно. Прорицание тут тоже упиралось в глухую стену: во-первых, дело пахло материями заоблачного калибра, превосходящими первую Последовательность, а во-вторых, для гадания банально не хватало вводных данных. Железобетонно Клейн был уверен лишь в одном: начертание того самого сакрального символа не сулит ни ему самому, ни донорам никакой фатальной угрозы.

Будучи «Ученым древности», сыщик обладал поистине безграничным арсеналом фокусов. В свое время он даже пытался выдернуть из прошлого ту самую «Ведьму» Трисси. Играючи скрутив бедолагу в бараний рог, он щедро измазал её кровью обложку «Дневника путешествий Гросселя».

Увы, эта выходка обернулась полным пшиком.

Дотошно препарировав этот провал, Клейн пришел к железобетонному выводу: всё дело в фатальном логическом парадоксе на временной оси. Ту порцию крови сцедила «прошлая» Трисси. А раз так, то и «Дневник путешествий Гросселя» должен был неминуемо затянуть внутрь именно её, Трисси из минувших дней. Но это означало бы грубое перекраивание уже свершившегося прошлого!

А история, как известно, не терпит сослагательного наклонения. Немудрено, что эксперимент с треском провалился.

Шарон молча выслушала просьбу Шерлока Мориарти и, не изменившись в лице ни на йоту, сухо обронила:

— Добро.

— Сколько нужно?

«Реакция мисс Шарон именно такая, как я и прикидывал…» — Клейн выудил тонкую стеклянную пробирку и ответил:

— Одной такой пробирки хватит за глаза.

Облаченная в готическое дворцовое платье Шарон изящно вскинула правую руку. Стеклянная пробирка, словно обретя собственную волю к жизни, выскользнула из пальцев Клейна и послушно упорхнула к ней.

Следом эта похожая на куклу леди опустила правую ладонь на левое запястье. Её ногти внезапно хищно вытянулись, обернувшись острыми как бритва лезвиями.

Девушка лишь едва уловимо полоснула по коже. На запястье тут же прорезалась рана, из которой брызнула алая кровь. Вопреки всем законам гравитации, капли не падали вниз, а, напротив, плавно взмывали в воздух, устремляясь прямиком в недра стеклянной пробирки.

Дождавшись, пока сосуд наполнится до краев, Шарон в мгновение ока затянула рану, не оставив от нее ни малейшего следа. Пробка тем временем проворно юркнула на место, провернулась пару раз и наглухо закупорила пробирку.

В процессе этой процедуры лицо Шарон, пускай и не такое мертвенно-бледное, как в былые времена, оставалось абсолютно каменным. Казалось, она титаническим усилием воли наглухо заперла все свои эмоции на самом дне души.

Бросив взгляд на зажатый в руке флакон с кровью, девушка плавно провела левой ладонью по его поверхности, сверху вниз.

Именно так она ювелирно обрубала мистическую связь между сцеженной кровью и своим телом.

Покончив с этим, пробирка с багровой жидкостью проворно сорвалась с места и благополучно вернулась в ладонь Клейна.

— Еще чем-то могу подсобить? — восседая в кресле с высокой спинкой, с ледяным хладнокровием поинтересовалась Шарон.

— Пока всё, премного благодарен, — Клейн покачал головой и, звонко щелкнув пальцами, заставил багровое пламя ревущим вихрем вспыхнуть прямо на своей ладони.

Огонь молниеносно взвился ввысь, наглухо укутав стеклянную пробирку.

Когда багровые языки растаяли без остатка, флакон с кровью бесследно испарился.

То был свежий, качественный скачок в таланте «Огненного скачка». Теперь сыщик мог играючи перебрасывать вещи при себе прямиком к марионеткам или подлинному телу.

Впрочем, помимо этого фокуса, весь былой паранормальный арсенал Клейна тоже претерпел весьма солидную эволюцию и метаморфозы.

Виртуозно обкатывая свои новые грани мощи, он вновь перевел взор на сидящую напротив Шарон и как бы невзначай забросил удочку:

— Как продвигается усвоение твоего эликсира «Куклы»?

Еще при их самом первом рандеву юноша подметил, что эта леди до боли смахивает на фарфоровую куклу. Клейн резонно рассудил: будь то её истинная натура или же плоды суровой паранойи перед нарушением правил Умеренности, подобный фасад служил безупречным, преждевременным отыгрышем. А значит, он почти стопроцентно должен был изрядно подстегнуть переваривание зелья «Куклы».

— Вполне сносно, — с ледяной невозмутимостью отозвалась Шарон. — Сдается мне, еще год-другой, и дело будет в шляпе.

«Год или два… Как ни крути, а на таких заоблачных эшелонах счет всегда идет на годы. И лишь я умудрился вскарабкаться сюда меньше чем за полгода… Впрочем, тут гордиться совершенно нечем, меня просто виртуозно ведут по проложенным рельсам… Разумеется, если приплюсовать сюда те века, что я провисел в коконе над Световыми вратами, то счет пойдет уже на тысячелетия… „Чудотворец“… Если мне удастся вырваться из этих фатальных тенет рока, то это и впрямь можно будет окрестить истинным „чудом“…» — Клейн, мысленно издав тяжелый вздох, едва заметно кивнул:

— Каковы ваши планы на ближайшее будущее?

Шарон ответила:

— Мы отчаянно уповаем на то, что сумеем вернуть телу наставницы первозданную целостность.

Марич, восседающий на диване, поспешил добавить:

— Но ты ведь сам обмолвился, что предводитель Тайного ордена, Заратул, нынче рыщет по Баклунду и почти стопроцентно навел мосты со Школой Розы?

— Истинно так, — Клейн издал легкий смешок. — Запаситесь терпением и не порите горячку. Идеальный шанс неминуемо подвернется.

На самом деле, это была лишь попытка слегка утешить союзников. Даже вознесшись до «Ученого древности» и обзаведясь солидным пулом подмоги, Клейн совершенно не горел желанием скрещивать клинки с Заратулом. Полноценный, не скованный путами ангел первой Последовательности — это первобытный, всесокрушающий ужас, превосходящий любые смелые фантазии!

Ко всему прочему, чем глубже Клейн погружался в дебри Пути «Провидца», тем кристальнее осознавал, насколько леденяще опасен и дьявольски живуч Заратул.

Сыщик твердо постановил: как только он вставит палки в колеса Георгу III и сорвет его божественное возвышение, он пулей унесет ноги из Баклунда, дабы выкроить себе драгоценное время на дальнейший рост.

Глава 1141

Глубокая зима (В понедельник прошу рекомендательных билетов и билетов на месяц)

Море Соня, остров Пасу, собор Бездны Бурь.

Это была штаб-квартира внутри штаб-квартиры Церкви Повелителя Бурь, святая святых, место, обласканное благодатью божества.

Здесь фрески, выписанные лазурными, серебристо-белыми, изумрудно-зелеными и золотисто-желтыми красками, на первый взгляд казались грубоватыми, но источали ауру первозданного, священного величия. А вкупе с монументальным куполом, взмывающим ввысь более чем на сотню метров, они заставляли любого, кто лишь переступал этот порог, физически ощутить собственную ничтожность и бессознательно, благоговейно склонить голову.

Элджер Уилсон, благополучно пройдя через ритуал, «воистину» стал «Океанским Певцом» пятой Последовательности. Ныне он, плечом к плечу с остальными новоиспеченными счастливчиками из этой же волны возвысившихся, прибыл сюда, дабы смиренно внимать наставлениям Папы Гадта II.

«Как и следовало ожидать, стоит лишь опрокинуть в себя избыточную дозу эликсира, как шансы сорваться в бездну потери контроля взлетают до небес. И пусть я уже переварил все предыдущие зелья без остатка, на сей раз я всё равно едва не сломался под этим натиском… Стоит мне лишь покинуть остров Пасу, как я первым делом выпрошу у „Солнца“ тот самый „Неомраченный крест“, дабы выжечь излишки характеристик. Сбыв их, я смогу не только пополнить казну звонкой монетой, но и втихую взрастить парочку-тройку преданных мне Потусторонних…» — Элджер, поймав свое отражение в глади синих каменных плит на полу, подметил, что его волосы заметно потемнели и стали чуточку жестче.

В этот самый миг под сводами храма грянул раскатистый, подобный грому звук некоего музыкального инструмента. Он с оглушительным треском разорвался в груди каждого Потустороннего, сея в их душах первобытный, леденящий ужас.

Папа Гадт II, намертво сжимая в руке скипетр, величественно вышагнул вперед. Поднявшись по ступеням и обратив свой взор к собравшимся, он раскатистым, вибрирующим баритоном, разнесшимся по всему залу, изрек:

— Мои поздравления, господа, вы стали еще на шаг ближе к Владыке.

Его голову венчала тройная тиара, щедро инкрустированная сапфирами, изумрудами и россыпью прочих самоцветов. Он был облачен в темно-синюю, почти непроницаемо-черную сутану, искусно расшитую золотыми и серебряными нитями, сплетающимися в узоры молний, штормов и океанских волн. Весь его облик дышал столь монументальным, свинцовым величием, что казалось, будто перед тобой высится предвестник сокрушительной, первобытной бури.

Этот земной ангел, глашатай самого «Повелителя Бурь», с виду казался мужчиной в самом расцвете сил, разменявшим от силы пятый десяток. Вот только каждой живой душе здесь было кристально ясно ведомо: Гадт II держит бразды правления Синодом Кардиналов уже без малого сотню лет.

Для благословенного самого божества подобное долголетие в глазах паствы не было чем-то из ряда вон выходящим. В этом не таилось ни капли леденящей жути — лишь абсолютная, железобетонная закономерность.

Внимая поздравлениям Его Святейшества, Элджер благоразумно удержал свои мысли в узде. Синхронно с остальными «Океанскими Певцами» он вскинул правый кулак, с силой ударил им себя в левую часть груди и во всю глотку гаркнул:

— Буря над нами!

В последующую четверть часа они в абсолютном, благоговейном безмолвии внимали проповеди Гадта II.

Едва этот протокольный ритуал подошел к концу, Элджер получил из рук одного из старших дьяконов «Уполномоченных Карателей» свое боевое поручение: взять курс на остров Суня, залечь на дно в прилегающих водах и, улучив идеальный момент, наносить разящие удары по местным портам, конвоям снабжения и торговым судам фейсакцев.

…………

Баклунд, Район Императрицы, роскошная резиденция семейства Холл.

Одри, только-только накинув на плечи синий плащ и изготовившись в компании крупной золотистой ретриверши Сьюзи, личной горничной Энни и прочей свиты отбыть прямиком в «Лоэнский благотворительный фонд поддержки образования» на улице Песфилл, внезапно узрела своего батюшку. Граф Холл как раз переступал порог парадных дверей.

— Доброе утро, папа, вы… вы не ночевали дома? — Одри, с легким недоумением во взоре, смерила отца оценивающим взглядом с ног до головы.

— И как ты только раскусила? — граф Холл, вальяжно поглаживая свои щегольские усики, ответил добродушным смешком.

Удостоверившись, что батюшка пребывает в превосходном расположении духа, Одри лукаво блеснула изумрудными глазами и с легкой полуулыбкой парировала:

— От вашего пальто за версту разит густым табачным дымом. А это красноречиво вопит о том, что вы не снимали верхнюю одежду добрую прорву времени, притом, что это сугубо уличный гардероб.

В ее арсенале таилась еще целая россыпь мелких, но вопиющих зацепок, ведущих к тому же железобетонному вердикту, однако Одри благоразумно предпочла их не озвучивать.

Граф Холл, небрежным жестом стягивая пальто и передавая его на вытянутые руки личного камердинера, издал бархатистый смешок: