Девушка ни на йоту не сомневалась, что этот образ малыш «Солнце» схватит на лету — как-никак, и беременные, и младенцы в Городе Серебра водились.

Заметив, как Деррик понимающе закивал, она продолжила:

— В молоке таится колоссальный запас жизненных сил и питательных веществ, благодаря которым ты вымахаешь еще выше и здоровее…

Фразу Одри так и не закончила, ибо восседающий перед ней малыш «Солнце» и без того был чудовищно, пугающе здоровенным амбалом.

Дождавшись, пока мисс «Справедливость» разложит по полочкам все эти неведомые концепции, Деррик устремил на «Мира» Германа Воробья поистине пылающий взор:

— Примите мою безграничную благодарность, господин «Мир», это именно то, что нынче позарез нужно нашему Городу Серебра! Как только вернусь, немедленно доложу Вождю, уверен, он тоже будет на седьмом небе от счастья.

— Что бы вы хотели получить взамен?

«Шут» Клейн выдержал секундную, нарочитую заминку, после чего заставил «Мира» Германа Воробья отчеканить:

— Формулу эликсира «Классического алхимика».

Нет! «Отшельник» Катлея на чистых инстинктах уже порывалась вклиниться и сорвать сделку, но титаническим усилием воли всё же прикусила язык.

Она украдкой скосила глаза на господина «Шута» и, убедившись, что этот великий владыка благоразумно хранит ледяное молчание, почувствовала, как на душе вмиг стало куда спокойнее.

— По рукам, — с бьющим через край, искренним восторгом ответил согласием Деррик.

Когда и с этими делами было благополучно покончено, «Звезда» Леонард испросил дозволения на приватную беседу с «Луной» Эмлином.

— Когда меня оттуда вытащат? — не успела серая мгла наглухо отсечь остальных резидентов ложи, как Эмлин взял быка за рога.

«Звезда» Леонард, сохраняя вальяжную позу, отозвался:

— Эти вопросы мне не по чину, и мой тебе совет: не теряй ни секунды и наводи мосты с верхушкой рода Крови, пусть они шевелят мозгами, как вытащить тебя наружу.

«Эти два гения умудрились превратить банальнейший „защитный арест“ в какую-то непроходимую катастрофу?» — негласно греющий уши «Шут» Клейн едва не прыснул со смеху, но волевым усилием удержал лицо.

Лицо Эмлина вмиг налилось свинцовой мрачностью, и спустя пару долгих, томительных секунд он глухо процедил:

— Думаешь, бить челом старейшинам рода Крови вообще имеет смысл?

— Как-никак, Богиня носит титул «Владычицы Багрянца», и к вашей братии из домена «Луны» Она всегда благоволила, пускай вы и не бьете Ей поклоны, — с деланной небрежностью отмахнулся «Звезда» Леонард.

На деле же его внутренняя, железобетонная логика вопила о другом: род Крови — раса до одури древняя, коптящая небо уже не одну эпоху, и у них стопроцентно наведены подковерные мосты с великими Церквями. Тем более что в былые времена их королева восседала на троне как супруга «Ночного Императора», а главным столпом, подпирающим власть Императора, была именно Церковь Ночи.

«Луне» Эмлину эта мысль тоже пришлась по вкусу, и он ответил легким, понимающим кивком:

— Пожалуй, попробую-ка я подрядить на это дельце господина «Мира».

В его глазах суровый авантюрист был единственной, поистине надежной кандидатурой.

Не успело эхо этих слов растаять, как «Луна» Эмлин и «Звезда» Леонард, словно по команде, синхронно выпалили:

— Вздор.

— Ты тоже об этом подумал? — «Луна» Эмлин тут же скосил глаза на сидящего по соседству «Звезду».

«Звезда» Леонард издал тихий смешок:

— Вопрос-то до смешного плевой.

«Луна» Эмлин ответил презрительным фырканьем:

— А ведь ты только что советовал мне навести мосты с верхушкой рода Крови.

— Я торчу взаперти в Церкви Ночи уже не первый день. То, что им надлежало знать, они стопроцентно уже выяснили. А раз они так и не ударили палец о палец, чтобы вытащить меня, значит, банально выжидают, кто придет мне на выручку, дабы вычислить моих подельников.

«Звезда» Леонард благоразумно отвел взгляд в сторону:

— С высочайшей долей вероятности всё именно так. Так что тебе остается лишь и дальше куковать за Вратами Чаниса. Глядишь, еще через пару-тройку дней их терпение лопнет, и они сами вышвырнут тебя наружу.

«…» «Луна» Эмлин впал в глухой ступор, решительно не представляя, с каким выражением лица реагировать на этот пассаж.

Едва приватная беседа между человеком и вампиром подошла к концу, «Мир» Герман Воробей перевел тяжелый взгляд на «Фокусника» Форс и произнес:

— Назначь время и место рандеву. Как только собрание завершится, я найду тебя и переброшу в новые края.

— Добро, — «Фокусник» Форс торопливо испросила дозволения у господина «Шута», силой мысли соткав нужные координаты и часы на куске пергамента.

Передавая этот листок, девушка на долю секунды замялась, но всё же не удержалась от вопроса:

— Господин «Мир», к чему мне надлежит подготовиться на этот раз?

— Одевайся теплее, — с бритвенной лаконичностью отрезал «Мир» Герман Воробей.

«Одеваться теплее…» — «Фокусник» Форс на миг опешила, совершенно не беря в толк, что именно этот суровый джентльмен пытается донести.

Бегло скользнув взглядом по пергаменту, «Мир» Герман Воробей обвел собравшихся цепким взором и добавил:

— Все, кто нынче отирается в Баклунде, заклинаю вас: держите ухо востро и маниакально следите за любыми аномалиями вокруг.

Во-первых, Заратул вполне мог сыграть роль наживки и «выудить» Амона. Во-вторых, Ведьма Трисси почти стопроцентно уже вовсю готовит ритуал для мистера «Дверь». Ну и в-третьих, одному богу известно, в какой именно момент Георг III даст старт финальному аккорду Своего возвышения до «Темного Императора».

— Будет исполнено, — «Справедливость» Одри вкупе с остальными резидентами Клуба Таро, обитающими в Баклунде, поочередно кивнули. Они тут же принялись скрупулезно препарировать в уме события последних дней, однако так и не нащупали ничего выходящего за рамки.

Покончив со свободным обменом новостями, участники ложи один за другим обратились к мисс «Справедливости», дабы та виртуозным «гипнозом» наглухо вымарала из их умов кое-какие опасные воспоминания. На этом очередное собрание Таро благополучно подошло к концу. Размытые силуэты синхронно растаяли, покинув чертоги над серой мглой, оставив в абсолютном безмолвии лишь «Шута» Клейна.

Просидев в звенящей тишине добрых десять минут и поразмыслив над насущными проблемами, Клейн наконец низвергнулся обратно в материальную реальность. Пустив в ход «Телепортацию», он перенесся в оговоренное место, дабы дождаться рандеву с мисс «Фокусником».

Зима неумолимо вступала в свои права. На часах было всего четыре пополудни, а небеса уже налились свинцовым мраком, густо затянутые серыми тучами. И пускай сумерки сгустились, газовые фонари на улицах так и не зажглись — сказались жесткие нормативы военного времени на расход газа.

Глава 1132

Интерлюдия

В безлюдном переулке стремительно сгущался мрак, порывами налетал пронизывающий ледяной ветер; и пускай он не резал кожу подобно бритве, в нем, казалось, таилась некая магия, медленно, но неотвратимо просачивающаяся прямо сквозь одежду.

Клейн, принявший личину Германа Воробья, поднял руку и поправил цилиндр, увидев, как мисс «Фокусник», замотанная в темный шарф и облаченная в толстое суконное пальто, с явной настороженностью шагнула в переулок, волоча за собой весьма увесистый на вид чемодан.

— В Королевстве Лоэн под влиянием Церкви Ночи многие предметы гардероба, считавшиеся сугубо мужскими, обзавелись женскими аналогами; точно так же, если в Интисе аристократки ездили верхом боком в специальных седлах, то в Лоэне дамы имели собственные костюмы для верховой езды.

Клейн вытащил из кармана левую руку с надетой на неё перчаткой «Ползучий голод» и, размяв пальцы, произнес:

— Рукописи заготовила?

Форс внезапно почувствовала, как за воротник задул ледяной ветер, и, инстинктивно втянув голову в плечи, отозвалась:

— Как минимум на две недели публикаций.

— Я уже всё передала редактору.

Не дожидаясь новых вопросов от Германа Воробья, она торопливо добавила:

— Перьевую ручку, чернила и писчую бумагу я прихватила с собой.

Клейн легко кивнул, сделал пару шагов вперед и ухватил мисс «Фокусника» за плечо.

Форс немедленно сосредоточилась, и в её глазах отразилась призрачная, медленно перелистывающаяся книга.

Окружающая её обстановка тут же налилась густыми красками: красное стало еще краснее, черное — чернее, а коричневое — коричневее; всё это наслаивалось друг на друга, порождая психоделическое ощущение.

Форс уже полностью адаптировалась к этому состоянию, успешно «запечатлев» это «Странствие», и принялась внимательно разглядывать пейзажи «путешествия», отпечатывая в памяти гротескных, не поддающихся точному описанию существ духовного мира.

Спустя несколько вдохов перед её глазами потемнело, и она ощутила небывалый, никогда прежде не испытываемый холод, от которого её тело невольно забила легкая дрожь.

Инстинктивно пустив в ход фокус, чтобы осветить окружение, Форс огляделась и обнаружила, что находится в деревянной хижине, а «Мир» Герман Воробей уже бесследно исчез.

«Что это за место…» — Форс бросила взгляд на окно и увидела лишь нечто плотное, наглухо перекрывающее свет снаружи.

Это вызвало у неё еще большее недоумение; подойдя к дверям, она протянула правую руку и потянула створку на себя.

Под скрип петель она увидела снег — спрессованный снег, который уже наглухо заблокировал выход.

«…» Форс замерла в оцепенении, а в её голове эхом отозвалось недавнее предостережение Германа Воробья:

«Одевайся теплее…»

А за эти короткие пару минут Клейн уже успел сделать крюк в открытое море, усмирить «Ползучий голод» заранее припасенной жертвой и вернуться в свою съемную квартиру в Баклунде, дожидаясь, пока «Королева Мистики» Бернадетт и мисс Шарон соберут сведения о любых аномалиях.

По правде говоря, в своей излюбленной манере Клейн непременно взялся бы за это дело лично, проведя параллельное расследование, чтобы максимально удостовериться, что у Ведьмы Трисси нет планов помочь мистеру «Дверь» вырваться из ловушки, однако, учитывая, что Заратул уже находился в Баклунде, он предпочел осторожность и отказался от затеи бродить по улицам.

Под влиянием Закона притяжения Потусторонних характеристик он чувствовал, что если начнет бездумно носиться по Баклунду, то рано или поздно неминуемо столкнется с Заратулом или даже с Амоном.

«Эх, а ведь я уже придумал, как замаскироваться: купить велосипед, раздобыть униформу и колесить по разным кварталам под видом почтальона… Так бы никто ничего не заподозрил…» — Клейн сделал глоток привезенного с моря сока дерева Гулу и откинулся на спинку кресла, позволив марионеткам Энъюни и Кьюнасу разминать ему плечи и массировать ноги.

…………

«Земля, покинутая богами», лагерь в городе Полудня.

Едва Деррик Берг открыл глаза, как тут же вскочил на ноги, вышел за дверь и, обогнув костер, направился к комнате Вождя.

Подавив внутреннее волнение, он глубоко вздохнул и поднял руку, тихо постучав в толстую деревянную дверь.

— Входи, — сквозь стук раздался низкий, густой голос Колина Илиада.

Деррик повернул ручку и толкнул дверь; устремив взгляд на седовласого, с застарелыми шрамами на лице «Охотника на Демонов» Колина, он с ходу выпалил:

— Ваше превосходительство Вождь, я обнаружил весьма диковинные грибы, и они съедобны!

Колин Илиад на мгновение замолчал, после чего медленно произнес:

— Грибы?

Услышав сквозящее в голосе Вождя сомнение, Деррик мгновенно вспомнил один вид грибов, который ему уже доводилось видеть:

Они росли в заброшенном храме «Падшего Творца», выглядели необычайно ярко, вызывали аппетит, но по своей сути были чрезвычайно опасны.

Его эмоции тут же заметно улеглись, и он, угукнув, кивнул:

— Да, грибы, разные сорта грибов; они способны пожирать плоть и кровь монстров, чтобы расти и размножаться…

Деррик в подробностях описал уникальные особенности этих грибов и со всей серьезностью объяснил, что такое молоко, говядина, рыба и мука.

Под конец он торжественно подчеркнул, что эти грибы необходимо готовить до полной готовности перед употреблением, а также внимательно следить за тем, чтобы отличать виды, накапливающие токсины.

Колин Илиад спокойно выслушал его без каких-либо эмоциональных колебаний и, немного подумав, сказал:

— Есть ли у них еще какие-нибудь опасные свойства или, скажем так, моменты, требующие внимания?

— Э-э… — лицо Деррика внезапно покраснело. — Я пойду еще немного изучу этот вопрос.

Сказав это и не дожидаясь ответа Вождя, он развернулся, открыл дверь и выбежал наружу.

Вернувшись в свою комнату, он перевел дух, сел и начал молиться господину «Шуту», прося Его передать этот вопрос господину «Миру».

Над серой мглой Клейн, сидя в кресле с высокой спинкой, принадлежащем «Шуту», легонько постукивал указательным пальцем по подлокотнику и беззвучно размышлял:

'Какие еще опасные свойства?

Хотя воображение, решительность и креативность Фрэнка вызывают у меня некоторый трепет, он всё-таки лишь «Друид» 5-й Последовательности. Насколько опасными могут быть грибы, которые он создал? С тем многолетним опытом, что Город Серебра накопил, выживая во тьме, они легко с ними справятся.

Жуткие мутации в руинах битвы богов, когда «Будущее» начало давать молоко, а на головах пиратов выросли арбузы, произошли из-за того, что в той зоне оставались аура и божественная сила Матери-Земли; настоящим «виновником» было божество, а не Фрэнк…

Ц-ц… Если возникновение «Земли, покинутой богами» связано с падением «Древнего бога Солнца» из-за предательства, то в той великой битве наверняка остались следы не только «Ночи», «Сокрытия», «Падения» и «Бури». Возможно, в некоторых областях там сохранилось влияние «Солнца» и «Земли»…

А это значит…'

Немного подумав, Клейн материализовал «Мира» Германа Воробья, заставив его честно ответить: