Юноша всерьез заподозрил, что паразит всё прекрасно слышал, но намеренно проигнорировал мольбы, до смерти боясь засветиться перед Адамом.

— Ничуть, — в надтреснутом голосе Паллеса скользнула откровенная издевка. — Мне совершенно необязательно что-то слышать, чтобы в точности предсказать каждый твой шаг. Я же знаю тебя как облупленного, или ты забыл?

Пока Леонард боролся со жгучим уколом неловкости, Паллес Сороастр продолжил:

— Адам железобетонно уяснил, что ты стал жертвой паразитирования. Однако благодаря моей беспробудной спячке Ему так и не удалось вычислить, кто именно в тебе угнездился. Полубогов с подобным арсеналом в мире не то чтобы пруд пруди, но и не сказать, что кот наплакал.

«Вон оно что…» — услышав это, Леонард с колоссальным облегчением перевел дух. Больше всего на свете его страшила перспектива того, что Адам «разглядит» старика и при первой же возможности сольет эти разведданные «Богохульнику» Амону.

Отбросив эту тревогу, юноша озвучил давно грызущую его загадку:

— Старик, кто такие Короли Ангелов?

Паллес Сороастр благоразумно не стал допытываться, откуда поэт вообще выудил этот термин, ограничившись лаконичным разъяснением:

— Те, кто уже перерос рамки первой Последовательности, но так и не взошел на божественный престол.

— Но если речь заходит именно о великой восьмерке Королей Ангелов, то имеются в виду конкретные сущности, подпадающие под этот критерий. Те самые, что прислуживали Древнему богу Солнца еще до Великого Катаклизма.

«Что значит „перерос первую Последовательность, но не стал богом“? Как подобное вообще мыслимо? Вобрали в себя ту самую „Уникальность“?» Леонард порывался засыпать старика вопросами, но нутром чуял, что тот вряд ли станет разжевывать столь заоблачные материи. А потому поэт решил сменить русло беседы, отложив эти тайны на потом.

Тщательно взвесив слова, он понизил голос до глухого шепота:

— В горниле той схватки с Инсом Зангвиллом я напоролся на непробиваемую стену. Я банально не мог даже поднять глаз на врага, не говоря уже о том, чтобы пустить в ход амулет «Похитителя судеб»… Отчаявшись достучаться до тебя, я рискнул вознести мольбы господину «Шуту» и получил отклик.

— А едва кровавая баня стихла, я, словно во сне, перенесся под своды монументального древнего дворца, возвышающегося над бескрайней пеленой серой мглы…

Леонард не успел договорить. Паллес, до этого хранивший мертвое молчание, резко оборвал его:

— Ты узрел «Шута»?

— Истинно так. Его аура глубже любых океанов и величественнее горных пиков, а силуэт надежно укрыт густым туманом, напрочь скрадывающим черты, — предавшись воспоминаниям, поэтично обрисовал картину Леонард. — Он сколотил некую тайную ложу, что каждый понедельник собирается на божественный совет. Подлинный, божественный совет. И я теперь числюсь в ее рядах.

Паллес вновь провалился в звенящее безмолвие. Спустя изрядно затянувшуюся паузу Он проронил:

— И это сам «Шут» наказал тебе передать мне?

— В точку, — сидящий в кресле Леонард утвердительно кивнул. Бросив взгляд в пустоту, он тихо спросил: — Старик, вы с Ним знакомы?

Паллес Сороастр издал тяжелый вздох:

— Нет. Но, сдается мне, я смутно догадываюсь о Его истоках. Можешь даже не пытаться выпытывать, я всё равно буду нем как могила.

— Хе-хе, впрочем, для тебя это может стать воистину спасительным шансом. Иначе вскарабкаться на ступень полубога тебе будет почти нереально.

Леонард приоткрыл было рот, но тут же благоразумно стиснул губы, не обронив больше ни звука о Клубе Таро. Как-никак, господин «Шут» не давал отмашки сливать старику прочую подноготную.

Немного поразмыслив, он спросил:

— Старик, а не числился ли среди Королей Ангелов некто по имени Медичи, носивший титул «Ангела Войны»?

Паллес коротко угукнул:

— Его также величали «Красным Ангелом». Увы, Он давным-давно сгинул без остатка. К слову, ты ведь не так давно околачивался аккурат в тех краях, где Он нашел свой конец.

— Это где же? — юноша искренне опешил, напрочь не припоминая ничего подобного.

Паллес пренебрежительно фыркнул:

— Неужто у вас, на Пути «Ночи», у всех такая дырявая память? Помнится, ваша Богиня подобным не страдала.

— Те самые подземные руины, что вы раскопали в Баклунде, из головы выветрились?

— Объединенная Империя Тюдоров-Трэнсостов? То самое место, где Алистер Тюдор вознесся до «Кровавого Императора»? — на Леонарда тут же снизошло озарение.

Слегка надтреснутый голос Паллеса Сороастра вновь раскатился в его разуме:

— Именно.

Леонард, лихорадочно пытаясь выстроить в уме скрытую логическую цепочку, заодно выложил старику всё, что касалось того самого злого духа.

— Ментальное наследие Медичи намертво сплавилось с остаточными душами ангелов из семейств Сорен и Айнхорн, переродившись в совершенно нового, чудовищного злого духа? — Паллес словно неверяще повторил слова Леонарда, но уже в следующую секунду не смог сдержать прорвавшегося смешка. — Эта троица при жизни была непримиримыми, заклятыми врагами. Из тех, что грызутся насмерть по принципу «либо ты, либо я». И подумать только: после кончины они настолько сроднились, что слились воедино, не разобрать, где чья плоть! Воистину… ха-ха, в их новой шкуре наверняка сейчас очень шумно и весело.

Леонард искренне не брал в толк, что именно так рассмешило старика, и на автомате переспросил:

— Заклятые враги?

Паллес с трудом обуздал смех и отозвался:

— Истинно так. Медичи допустил фатальную промашку и угодил в плен лишь потому, что в тот самый миг с остервенением добивал пращура рода Сорен, который имел неосторожность сунуться в Его капкан.

— Отнюдь не сказать, что Он вовсе потерял бдительность. Вот только весь Его параноидальный фокус был смещен в сторону «Изначальной Демонессы». Кто же знал, что Алистер Тюдор внезапно, словно сорвавшись с цепи, впадет в абсолютное безумие… Хех, и смею заверить: в этой кровавой заварушке Амон вкупе с Адамом дергали за ниточки отнюдь не на последних ролях.

«Стало быть, тот злой дух еще и точит зуб на Адама… А с какой стати „Кровавому Императору“ вообще понадобилось вязать Медичи вместе с ангелами Сорен и Айнхорн? Они сгинули в тех самых катакомбах, где Алистер Тюдор взошел на престол „Кровавого Императора“… Неужто эти трое послужили ритуальным кормом, ингредиентами для возвышения до истинного бога? Хм, если вспомнить слова господина „Шута“, Адам, наложив лапы на артефакт „0–08“, стал на шаг ближе к божественному трону… Это тоже сбор материалов? Выходит, Амон открыл охоту на старика ровно по той же самой причине?» — в голове Леонарда молниеносно выстроилась стройная цепь догадок. Поэт уже приоткрыл было рот, намереваясь выпытать истину, но в последний момент благоразумно прикусил язык.

Юноша до смерти боялся, что, копнув слишком глубоко в эти запретные, первобытные тайны, спровоцирует у паразита какую-нибудь фатальную, неконтролируемую реакцию.

Он твердо решил обождать и выудить нужные ответы на грядущем собрании Клуба Таро.

Выдержав недолгую, звенящую паузу, Леонард бросил короткий взгляд на плотно затворенную дверь спальни и спросил глухим шепотом:

— Господин «Шут» и Церковь… они ведь уже нащупали какую-то негласную почву для перемирия и партнерства?

— Тот факт, что за тобой до сих пор не выслали карательный отряд инквизиторов, служит тому железобетонным доказательством, — предельно прямолинейно отрезал Паллес Сороастр.

Поэт едва заметно, словно соглашаясь с собственными мыслями, кивнул:

— И какова же теперь моя участь? Куда они меня зашвырнут?

— Куда зашвырнут? Зачислят в личное дело щедрую порцию казенных заслуг, дождутся, пока ты благополучно усвоишь эликсир, и дадут зеленый свет на прорыв к пятой Последовательности. А уж затем всучат тебе под командование отряд «Красных перчаток» и погонят в хвост и в гриву закрывать миссии. Ну, или на худой конец переведут в какой-нибудь крупный приход вроде Баклундской епархии, усадив в кресло дьякона, курирующего отдельное направление, — с вальяжной небрежностью расписал перспективы Паллес.

«Возвращение в Баклунд… А ведь Клейн, кажется, как раз плетет там какие-то свои многоходовочки…» — мысли Леонарда внезапно пустились в вольное, бесконтрольное плавание.

Больше не проронив ни звука и оборвав беседу со стариком, он небрежно привалился к стене. Закинув руки за голову, юноша устроился с нарочитой, расслабленной ленцой.

…………

Глубокая ночь. Приграничный город, зажатый аккурат между Восточным и Западным Баламом. У вереницы мрачных складов.

Дуэйн Дантес, щеголяющий благородной сединой на висках и облаченный в безупречный вечерний костюм, намертво сжимал в руке трость с золотым набалдашником. Ювелирно обменявшись отзывом и паролем с дежурным офицером, он созерцал, как тот с лязгом распахивает тяжелые ворота одного из ангаров. Вслед за этим до его слуха долетел донельзя расслабленный, деловитый голос военного:

— Товар внутри. Проверяйте качество и грузите сами.

— Ах да, перед тем как сниметесь с якоря, не забудьте отстегнуть остаток суммы.

Дуэйн Дантес ответил мягким, солидным кивком. Слегка приподняв зажатый в другой руке кожаный саквояж, он словно взвесил его: нутро сумки было туго набито пухлыми пачками ассигнаций на баснословные пять тысяч золотых фунтов. И до последнего пенни всё это было авансом, выбитым из генерала Месанйеса.

А в этот самый миг, в трехэтажном здании, отстоящем всего на пару складов в сторону, за всей этой сценой в абсолютном, непроницаемом безмолвии наблюдали два скрытых во мраке силуэта.

Глава 965

Мимолетный кризис

На верхнем этаже небольшого особняка мужчина лет двадцати семи-восьми, черноволосый и кареглазый, облаченный в темные одежды, некоторое время с высоты наблюдал за развернувшейся неподалеку сделкой по продаже оружия, после чего не выдержал и подал голос:

— Подумать только, он вышел на самого Месанйеса! О, Повелитель Бурь, Альфред, знай мы об этом заранее, лучше бы сами взялись за это дельце. Даже за вычетом всех накладных расходов куш составил бы как минимум тысяч двадцать фунтов!

Рядом с ним стоял молодой человек лет двадцати трех-четырех, укутанный в черный плащ. Щеголяющий копной ослепительно золотистых волос и бездонными, ясными как озеро лазурными глазами, он отличался на редкость привлекательной внешностью.

Тот самый Альфред, услышав это, лишь сдержанно покачал головой:

— Исключено, это привлекло бы лишнее внимание. Позиция Месанйеса всегда отличалась крайней туманностью. До тех пор, пока его подлинные мотивы не ясны, соваться к нему с оружейными контрактами — затея воистину самоубийственная. Дуэйн Дантес сорвал эти двадцать тысяч исключительно потому, что отважился поставить всё на кон.

Кареглазый брюнет в ответ лишь едко усмехнулся:

— Альфред Холл, тот самый человек, что во главе жалкого отряда из пары десятков бойцов дерзнул ударить по тысячному гарнизону, сейчас заявляет, что боится рисковать!

Альфред искоса мазнул по нему взглядом и отчеканил:

— Пагни, ты путаешь теплое с мягким. В тот раз я был железобетонно уверен, что обезглавлю их командование. А лишившись командиров, тысяча деморализованных солдат будет представлять меньшую угрозу, чем тысячное стадо свиней.

— Ко всему прочему, эта сделка — лишь пробный камень, первый шаг в наведении мостов и прокладке негласных «каналов». Возьмись мы за это сами, кого прикажешь привлекать в следующий раз? А через раз? Проворачивая подобные махинации лично, мы неминуемо раскроем карты и засветимся, что нанесет сокрушительный удар по дипломатии. Более того, по мере разрастания объемов контрабанды мы почти стопроцентно привлечем внимание полубогов из других фракций. И тогда запахнет настоящей гарью.

— Ха-ха, — рассмеялся Пагни. — Да с какой стати полубогам, обремененным столь заоблачным статусом, тратить свое драгоценное время на такую пустяковую возню с огнестрелом? Святых в каждой фракции — раз-два и обчелся, им и без нас забот хватает!

— Я прекрасно это понимаю. Привел лишь как пример, — с непоколебимым спокойствием парировал Альфред.

Пагни благоразумно не стал больше мусолить эту тему, вновь устремив взор на застывшего перед складами Дуэйна Дантеса:

— Поговаривают, этот джентльмен воистину не скупится на широкие жесты. Едва обосновавшись в Баклунде, он не моргнув глазом отстегнул Церкви Богини Вечной Ночи пакет акций на баснословный десяток тысяч фунтов. Это и есть те самые первичные инвестиции, о которых ты вечно твердишь?

— А еще до меня доходили слухи, будто он трудится в том же самом благотворительном фонде, что и твоя сестренка. Цок, подобные экземпляры всегда сводят юных девиц с ума: хорош собой, источает утонченный шарм, умен, может похвастаться недюжинным опытом и стальной хваткой. За его плечами столько покоренных женских сердец, что и не сосчитать, но при этом он как раз достиг того самого возраста, когда тянет остепениться. Альфред, тебе бы не мешало почаще вдалбливать Одри простую истину: прожженный ловелас навсегда останется ловеласом, а гнилое нутро не исправить до гробовой доски. Смотри в оба, чтобы этот выскочка не умыкнул самую ослепительную жемчужину Баклунда.

Альфред повернул голову и одарил Пагни тяжелым, уничтожающим взглядом:

— В твоих советах на этот счет я не нуждаюсь. Одри отнюдь не наивная, глупая девчонка. Её взгляд на мир и людей куда более зрел и прагматичен, нежели ты можешь себе вообразить. К тому же и отец, и матушка сейчас в Баклунде, и их влияния с лихвой хватит, дабы пресечь на корню любые нежелательные инциденты.

Обронив это, Альфред устремил взор на возвышающийся неподалеку оружейный ангар. Выдержав короткую паузу, он добавил:

— А Месанйес, погляжу, отрядил на сделку самого Хагиса. Пойду-ка я перекинусь с ним парой слов.

«В такой щекотливый момент светиться явно не с руки…» — Пагни уже приоткрыл было рот, вознамерившись остановить товарища, однако Альфред круто развернулся и решительным шагом направился вниз по лестнице.