'Та самая богомерзкая фреска, что попалась мне на глаза в телеграфной конторе Банси, — почти стопроцентно дело рук этого самого злого духа!

'А «Мир» Герман Воробей натравил меня прочесывать Банси исключительно ради того, чтобы нащупать свежие следы этой леденящей душу бестии. Дабы уберечь свои дальнейшие планы от фатального краха.

«Какое счастье, что мне тогда хватило ума не стереть ту роспись в порошок. Вздумай я пойти на принцип — и этот монстр неминуемо взял бы меня на карандаш…»

Моряк беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух, однако его параноидальная бдительность лишь обострилась. Он твердо решил в обозримом будущем держать «Лазурный Мститель» десятой дорогой от гавани Банси. Куда благоразумнее взять курс к северным водам моря Соня и вплотную заняться тем самым вторым поручением, что ранее спустил господин Шут.

«Справедливость» Одри, «Отшельник» Катлея и остальные резиденты лишь с пугающей сосредоточенностью внимали и запоминали, не пускаясь в дебри смелых гипотез. Таинственная заварушка, обрисованная «Миром» Германом Воробьем, сама по себе таила столь колоссальный, насыщенный и критически важный пласт сведений, что без дополнительного багажа знаний и личного опыта раскрутить этот клубок дальше им было попросту не по зубам.

Благополучно слив соратникам эти требующие параноидального внимания сводки, «Мир» издал низкий, хрипловатый смешок и подытожил:

— Пожалуй, на этом всё.

Под сводами повисла короткая, звенящая тишина. Вскоре «Луна» Эмлин, едва заметно выпрямив спину и устремив взор прямо перед собой, заговорил:

— Одна весьма влиятельная шишка из моего рода вот-вот прибудет в Баклунд. И этот господин возжелал аудиенции лично со мной.

Вампир выдержал театральную паузу. Убедившись, что никто из присутствующих не торопится бросаться с репликами, он деликатно прочистил горло и продолжил:

— И как мне прикажете выкручиваться на этой встрече?

«Снова Он, с большой буквы… Еще один ангел…» Разум «Звезды» Леонарда сковало необъяснимым, липким оцепенением. И лишь секунду спустя поэт споткнулся о весьма занятную деталь: господин «Луна» обмолвился о своем «роде», да еще и щеголял пронзительно-красными глазами.

На долю секунды опешив, Леонард мысленно прикинул:

'Выходит, передо мной представитель рода Крови?

«Род Крови… Дьявол, уж не тот ли это Эмлин Уайт из Церкви Урожая? Тот самый вампир, что водил тесную дружбу с Клейном, когда тот прятался за маской великого сыщика!»

Ведомый нахлынувшим подозрением, Леонард не удержался и несколько раз украдкой скосил глаза на профиль и выправку «Луны». И чем дольше он всматривался, тем железобетоннее становилась его уверенность — сходство было поразительным.

Эмлин, само собой, безошибочно уловил на себе этот пытливый взгляд «Звезды». Точно так же, как и «Справедливость» Одри, разрываясь между искренним изумлением и легким, бьющим через край восторгом, виртуозно подметила: господин «Звезда» только что внезапно осознал, что знаком с господином «Луной» в реальной жизни.

«Я что, ляпнул лишнего? Этот хлыщ „Звезда“ выглядит откровенно ошарашенным… Неужто мы пересекались в материальном мире? Да знаю ли я его вообще?» В голове «Луны» Эмлина пулеметной очередью пронесся вихрь вопросов. На чистых инстинктах он попытался раздуть ноздри, дабы уловить запах сидящего по соседству новичка, однако густая пелена серой мглы наглухо обрубила любые ароматы, сведя потуги к нулю.

Бегло окинув собравшихся взглядом и терпеливо дожидаясь мудрых наставлений от «Повешенного», «Отшельника» или «Мира», вампир отчаянно зарылся в чертоги собственной памяти, силясь выудить оттуда хоть кого-то, отдаленно смахивающего на эту «Звезду».

Мало-помалу в нем пробудилось смутное, зудящее чувство узнавания. Вот только образ оказался настолько блеклым и мимолетным, что нащупать конкретное имя с ходу никак не выходило.

Тем временем «Справедливость» Одри с головой погрузилась в совершенно иную, куда более интригующую головоломку:

«Господин „Мир“ водит дружбу с господином „Звездой“. Господин „Звезда“, в свою очередь, знаком с господином „Луной“. Выходит, логично предположить, что и господин „Мир“ знает господина „Луну“ без масок?»

На одних инстинктах метнув пытливый взор в самый конец длинного бронзового стола, она попыталась просканировать «Мира» Германа Воробья. Увы, выцепить хоть каплю стоящих откровений за этой ледяной стеной ей так и не удалось.

А «Повешенный» Элджер, выдержав несколько секунд тяжелых раздумий, повернул голову к «Луне» и, тщательно взвешивая каждое слово, заговорил:

— Господин Шут только что изволил предупредить: эпоха необратимо изменилась. И пусть владыки вашего рода Крови вряд ли ведают о подлинной изнанке этих потрясений, с их-то заоблачным статусом они неминуемо почуяли неладное. И теперь наверняка готовят почву для ответных ходов.

— То, что этот мастодонт возжелал аудиенции именно с вами — это и прощупывание почвы, и банальные смотрины. Держитесь естественно, как и всегда. Вот только будьте готовы: за этой встречей почти стопроцентно последует парочка испытаний и поручений.

«Так я и думал. Вторая фаза проверок и миссий уже на пороге… Одному богу известно, какое откровение ниспошлет сама Прародительница…» — «Луна» Эмлин ответил едва заметным, скупым кивком и бросил «Повешенному»:

— Благодарю.

Удостоверившись, что чужая проблема благополучно разрешилась, томившаяся в ожидании «Фокусник» Форс наконец-то взяла инициативу в свои руки:

— Господин «Луна», та самая наводка на заброшенный замок, которую вы мне подсунули, оказалась с вопиющим, гибельным изъяном.

— Спору нет, два древних мстительных духа там действительно угнездились. Вот только в самых недрах подземелья таятся еще и некие врата. И за этими створками наглухо запечатана столь чудовищная, всесокрушающая скверна, что стоит лишь ступить на территорию тех призраков, как порча мигом въедается в плоть и рассудок.

«Какого дьявола…» — брови «Луны» Эмлина вмиг сурово сошлись на переносице.

Однако вампир ни на йоту не разозлился на упрек. Напротив, он резонно рассудил, что претензии мисс «Фокусника» железобетонно обоснованы:

«Раз уж тот информатор выложил всё как на духу про парочку древних духов, с какой стати он напрочь умолчал о столь приметных, смертоносных вратах⁈»

Будучи истинным, преисполненным благородства аристократом из рода Крови, Эмлин на дух не переносил ситуаций, когда из-за его собственных промахов или халатности кто-то другой рисковал подставить шею. Подобный удар по репутации его откровенно коробил. Погрузившись в короткие раздумья, он с абсолютной серьезностью заявил:

— Я лично перетряхну источник этих сводок. Клянусь, я выверну всё наизнанку и дам вам исчерпывающий ответ.

Поскольку «Фокусник» Форс уже благополучно вырвалась из того пекла живой и невредимой, она не стала раздувать из мухи слона. Лишь коротко, безразлично угукнув, писательница дала понять, что будет терпеливо дожидаться итогов расследования.

Что же до того безмерного долга за очередное спасение шкуры, дарованное господином Шутом… Учитывая, что подобная милость нисходила на нее по меньшей мере раз, а то и два в месяц, девушка давно сбилась со счета. Теперь она просто слепо уповала на то, что исполнит любую волю Владыки, стоит Ему лишь поманить пальцем.

Внимая их перепалке, «Справедливость» Одри, разрываясь между искренним сочувствием и жгучим любопытством, вклинилась с вопросом:

— Удалось прояснить, откуда именно сочится эта леденящая скверна?

«Фокусник» Форс лишь обреченно покачала головой:

— Понятия не имею.

Убедившись, что господин Шут не торопится подкидывать божественные подсказки, а в её собственных закромах не завалялось ни единой странички из дневников Рассела, дабы выторговать ответ о природе той самой «Карты Богохульства», Одри благоразумно отвела взор. Аристократка вновь обратилась в слух, с головой погрузившись в созерцание бесед остальных соратников.

Вскоре, перемыв косточки в образовательной фазе, собрание Клуба Таро плавно вырулило к финалу. Резиденты, как по команде, поднялись со своих мест, отвешивая почтительные прощальные поклоны во главу длинного бронзового стола.

На сей раз Леонард не стал тормозить, сработав с завидной, отточенной расторопностью.

Густое темно-красное сияние бесследно растаяло, и поэт вынырнул обратно в материальную реальность. Прямо перед его взором на столе по-прежнему лежала та самая, так и не надетая алая перчатка.

И в эту самую секунду под сводами его разума внезапно раскатилось эхо слегка надтреснутого, старческого баритона:

— Ты в чьи это грезы только что наведался?

«Старик наконец-то очнулся…» — Леонарда сперва захлестнула радость, которая тут же сменилась глубоким, искренним облегчением.

Юноша не стал с ходу отвечать на вопрос Паллеса Сороастра. Тщательно взвесив слова, он закинул удочку:

— Скажи, а не допускаешь ли ты мысли, что в какой-то момент под маской Дуэйна Дантеса мог скрываться Азик Эггерс, виртуозно изменивший внешность при помощи какого-нибудь артефакта?

Прознав о том, что Дуэйн Дантес — это лишь общая личина, поэт тут же подверг сомнению все былые выводы своего внутреннего «квартиранта». В конце концов, древний паразит тогда рубил сплеча исключительно на том основании, что внешность и аура Азика Эггерса в корне расходились с обликом толстосума. Но если пораскинуть мозгами: благословенные господина Шута просто физически не могли быть похожи на Дантеса как две капли воды, равно как и не обязаны были поголовно принадлежать к стезе «Провидца». А раз уж они вылепили этот универсальный фасад, значит, в их закромах стопроцентно пылятся мистические реликвии или запечатанные артефакты, дарующие власть над плотью и сменой лиц. Приплюсуем сюда первобытную, седую ауру, что незримо окутывает каждого избранника владыки, — и в таком густом тумане даже ангел мог играючи сесть в лужу, допустив фатальную промашку!

Паллес Сороастр погрузился в глухое, звенящее молчание. Лишь спустя пару томительных секунд Он отозвался:

— А ведь ты прав. В арсенале Азика Эггерса и впрямь водится маска, позволяющая Ему безупречно скопировать личину абсолютно любого человека.

Глава 964

Причина смерти Медичи

«Так я и думал…» — получив железобетонное подтверждение своим догадкам, Леонард не стал больше зацикливаться на этом, благоразумно вернувшись к насущной теме:

— Старик, ты ведь недавно допытывался, в чьи именно грезы я наведывался?

— Так вот, в тот самый день, во время кровавой вендетты против Инса Зангвилла, на сцене возник брат Амона — некий Король Ангелов.

Слегка надтреснутый старческий голос в его голове отозвался отнюдь не сразу. Лишь спустя несколько долгих, томительных секунд Паллес тяжело вздохнул:

— Как я и предполагал. Любая заварушка, в которой замешан артефакт «0–08», рано или поздно, на каком-нибудь витке неизбежно привлечет внимание Адама.

— Хвала небесам, у меня хватило ума заблаговременно уйти в спячку.

Леонард даже не успел толком переварить эту фразу Паллеса Сороастра, как на чистых инстинктах ошарашенно выпалил:

— Старик, ты… ты только что произнес Его имя вслух!

Взор Адама вот-вот устремится сюда, а то и вовсе уже следит за ними!

Надтреснутый баритон лишь усмехнулся:

— Надо же, ты пронюхал о пугающих талантах Адама… Впрочем, мне можно изредка поминать Его всуе — Он банально спишет это на пустую болтовню чужаков. Разумеется, тебе самому не стоит копать слишком глубоко, иначе поневоле начнешь то и дело возвращаться к Нему в мыслях. А стоит лишь зачастисть с этими думами, либо оказаться поблизости, как Адам мигом всё почует, точь-в-точь как «0–08». Вот только радиус угрозы проклятого пера ограничивается рамками одного мегаполиса, тогда как всевидящее око Адама охватывает весь мир.

«Такая же первобытная жуть, как и Амон… Лишь грань угрозы совершенно иная…» — Леонард титаническим усилием воли заставил себя наглухо выкинуть Адама из головы, возвращаясь к сути недавних слов Паллеса Сороастра.

Внезапно юноша чуть не сорвался на крик, едва сдержав порыв брякнуть в голос:

— Старик, так ты провалился в беспробудный сон вовсе не из-за немощи, а потому что до смерти боялся пересечься с братом Амона?

— Кхм, — деликатно прочистил горло Паллес. — Оба фактора сыграли свою роль, ничуть не противореча друг другу. Отщипнув для тебя двух «Червей Времени», я изрядно просел в силах. И с чем бы я, скажи на милость, вышел против Короля Ангелов, отчаянно силясь скрыть собственную ауру? Я стар, кости уже не те, лезть на рожон мне совершенно ни к чему. Уж лучше благоразумно пересидеть в тени.

Леонард опешил, так и не найдясь с достойным ответом. Лишь спустя несколько секунд он проронил:

— Амон вкупе со Своим братом, судя по всему, годятся тебе в прадеды. Древний бог Солнца, как-никак, властвовал еще до Великого Катаклизма…

Не дожидаясь реакции Паллеса Сороастра, поэт с заметным облегчением выдохнул:

— Иными словами, благодаря твоей глухой изоляции и спячке тот Король Ангелов так и не почуял во мне никакого подвоха?

Паллес издал лукавый смешок:

— Отнюдь. Прекрасно почуял.

«…» Лицо Леонарда окаменело, и он инстинктивно, затравленно заозирался по сторонам.

Ему всерьез почудилось, будто Адам прямо сейчас преспокойно восседает в каком-нибудь темном углу комнаты и безмятежно вслушивается в их со стариком беседу!

В этот самый миг Паллес Сороастр поспешил добавить:

— Вы находились на пугающе короткой дистанции. Неужто ты наивно полагал, что твои жалкие мыслишки способны укрыться от взора Короля Ангелов, вобравшего в себя «Уникальность» Пути «Зрителя»?

— Ко всему прочему, в самый критический момент ты наверняка еще и вопил: «Старик, старик!», напрочь позабыв о конспирации.

Леонард впал в легкий ступор и на автомате выдавил:

— Ты… ты всё слышал?