…………

Тем временем Клейн, безупречно вжившийся в личину Дуэйна Дантеса и благоразумно оставивший прислугу позади, сжимал в руке трость с золотым набалдашником. Плечом к плечу с представителем генерала, Хагисом, он застыл у распахнутых ворот склада, с ледяным спокойствием созерцая, как тяжеловесные ящики с огнестрелом один за другим выносят наружу и грузят в повозки.

В этот самый миг его обостренная интуиция резанула легким звоночком. Сыщик вполоборота развернулся, устремив пронзительный взгляд в сторону улицы.

Его взору предстал молодой мужчина, небрежно накинувший поверх костюма черный плащ и проигнорировавший шляпу. Ослепительно золотистые волосы были франтовато зачесаны назад, а лазурные, ясные как безоблачное небо очи таили в себе непоколебимую твердость. Статный, с безупречной выправкой, каждым своим выверенным жестом он источал такую незримую, подавляющую властность, что даже в гордом одиночестве, без малейшего сопровождения вооруженной свиты, казался воплощением непререкаемого авторитета.

— Альфред! — Хагис тоже заприметил приближающегося джентльмена и окликнул его с ноткой искреннего, радостного удивления в голосе.

«Альфред… Средний брат мисс „Справедливости“… А аура-то до боли смахивает на выходцев из Пути „Арбитра“…» — молниеносно вынес вердикт Клейн. Плавным жестом правой руки он приподнял шелковый цилиндр и прижал его к груди, отвесив изящный, учтивый поклон.

Альфред Холл, коротко обменявшись приветствиями с баламийцем, перевел тяжелый, проницательный взгляд на Дуэйна Дантеса:

— Молва о вашем истинном благородстве разлетелась по всему Баклунду. Даже до моих ушей, в глуши Восточного Балама, донеслись эти лестные отзывы.

«Благородство? Это вы про моральный облик торговца смертью?» — мысленно, с едкой самоиронией сыронизировал Клейн, однако внешне лишь скромно рассмеялся:

— Я всего лишь исполняю свой долг перед обществом так, как велит мне совесть.

Альфред одобрительно кивнул:

— Полагаю, в официальном представлении нужды нет? Мистер Хагис наверняка уже успел обмолвиться обо мне парой слов.

— Истинно так, полковник Холл, — с располагающей улыбкой отозвался Клейн. — Признаться честно, лишь перебравшись в эти суровые края, я с изумлением узнал, что у мисс Одри имеется старший брат, который несет нелегкую службу на Южном континенте и уже успел покрыть себя ратной славой.

Взгляд Альфреда скользнул по точеным, тронутым сединой чертам Дуэйна Дантеса. Виртуозно свернув светскую беседу, он перешел к сути:

— Я грешным делом полагал, что вы воспользуетесь своим положением и плотно укоренитесь в Лоэнском благотворительном фонде. И уж никак не ожидал, что вы сорветесь в такую даль, на Южный континент.

Клейн, ни на йоту не изменившись в лице, сохранил ту же самую мягкую усмешку:

— Видите ли, для чужака, стремящегося стать полноправным членом столь закрытого столичного клуба, одних лишь щедрых пожертвований, благотворительных раутов и изящных танцев до обидного мало.

Альфред глубокомысленно, с пониманием угукнул:

— Весьма прагматичный и трезвый расчет.

Перекинувшись еще парочкой пустяковых, дежурных фраз, он внезапно повернул голову к Хагису и поинтересовался:

— Скажите на милость, какая чертовщина творилась в Кукуве на днях? Птички напели, что инцидент был поистине грандиозного масштаба.

Хагис торопливо натянул на лицо почтительную улыбку:

— Доподлинно мне не ведомо. В те минуты мы все, словно крысы, забились в глубокие подвалы генеральской резиденции. Лишь потом до нас дошли слухи, будто прямо над площадью Воскресения разразилась чудовищная гроза с молниями.

— Гроза? — взгляд Альфреда вновь, с нескрываемым прищуром, метнулся к Дуэйну Дантесу.

Клейн ответил сдержанным, коротким кивком:

— Истинно так. Постоялый двор, в котором я имел честь остановиться, располагался в двух шагах от площади. Я воочию наблюдал, как небеса разверзлись и целая вереница разящих молний обрушилась прямо туда. И, что самое поразительное, творилось это средь бела дня.

Альфред вновь перевел цепкий взор на баламийца:

— И во что превратился эпицентр событий после бойни?

— Львиная доля построек обратилась в руины, брусчатка вскрыта, а округу густо испещряют подпалины от разрядов, — с абсолютной, обезоруживающей откровенностью выложил Хагис.

Альфред задумчиво, едва уловимо кивнул. Небрежно махнув рукой куда-то в сторону, он обратился к собеседникам:

— Дела не ждут, вынужден откланяться. Искренне уповаю на то, что при следующей встрече нам представится шанс потолковать в более расслабленной обстановке.

— До скорой встречи, — с безупречной учтивостью парировал Клейн, всем своим видом демонстрируя, будто они находятся в изысканном светском салоне, а отнюдь не у пропахшего порохом арсенала.

Юноша уже приготовился безмолвно проводить удаляющуюся спину Альфреда Холла взглядом, как вдруг его тело неуловимо напряглось, а голова резко повернулась совершенно в ином направлении.

…………

В недрах глухих, первобытных джунглей, коими изобиловал как Восточный, так и Западный Балам, из воздуха медленно, штрих за штрихом соткался ссутулившийся человеческий силуэт.

Мясистое, полноватое лицо с бронзовым, туземным отливом кожи. Мешковатая, просторная одежда, изящный эсток на перевязи у бедра, а в руках — тускло поблескивающая серебристо-белая маска.

Затравленно, исподлобья оглядевшись по сторонам, фигура мало-помалу распрямила спину. Это был не кто иной, как «Адмирал Ада» Людвилл, еще совсем недавно благополучно нырнувший в пучины Подземного царства.

Однако сейчас в его зияющих глазницах полыхали два сгустка кровоточащего, багрового пламени, в корне расходясь с его прежним обликом.

— До чего же я голоден… — Людвилл разомкнул губы, и из его груди вырвался глухой, надрывный вздох, пробирающий до костей.

Вслед за этим пират устремил пылающий взор в невидимую даль, забормотав себе под нос:

— Там затаился истинный хозяин этой марионетки. Похоже, сама судьба решила вновь столкнуть их лбами.

— В его арсенале покоится некая реликвия из Пути «Охотника», которая как нельзя лучше сгодится мне для пропитания.

Не успело эхо этих слов растаять в воздухе, как на левой щеке Людвилла внезапно, с влажным треском, расползлась жуткая, сочащаяся кровью пасть. Разевая уродливые губы, она процедила:

— Медичи, сперва нам надлежит разрубить гордиев узел собственного выживания! Стоило этой кукле наглухо потерять связь с хозяином, как она окончательно превратилась в безжизненный кусок гниющего мяса. Ее остаточная духовность вот-вот испарится, вернувшись в Подземное царство, лишив нас возможности цепляться за эту плоть. А утратив якорь в виде его карманной преисподней, мы неизбежно начнем таять, пока не сгинем в небытии!

— В точку, первостепенная задача сейчас — отыскать нового «Привратника», — на правой щеке Людвилла прорезалась еще одна жуткая пасть.

«Красный Ангел» Медичи тотчас презрительно фыркнул:

— Сорен, Айнхорн, вы двое при жизни бабами были, что ли? Весь свой ангельский статус в унитаз спустили! Тот хлыщ умудрился раз за разом обламывать планы артефакта «0–08», а значит, он далеко не так прост. Раз уж нам подвернулся идеальный шанс взять его на мушку, с какой стати мы должны упускать такую дичь? Дождемся, пока эта кукла окончательно сгниет, и поймать его след будет уже не так-то легко!

— К тому же, та самая реликвия из Пути «Охотника», что болтается при нем, способна изрядно продлить наше существование в этом мире. Сперва пустим его в расход, а уж потом, не спеша, подыщем себе нового «Привратника» — время еще потерпит.

Кровоточащая рана на левой щеке Людвилла разразилась едким смешком:

— Медичи, ты что, все свои мозги принес в жертву «Истинному Творцу»? Этот тип явно успел вознестись! В нашем нынешнем плачевном состоянии одолеть «Мага причуд» — пара пустяков, вот только прикончить его практически немыслимо!

Медичи ни на йоту не разозлился. Издав низкий, бархатный смешок, он парировал:

— Эта проблема тоже решается в два счета. Стоит вам лишь дозволить мне прочесть сакральное имя Господа, как к нам тут же явится подмога. Глядишь, еще и новенького «Привратника» с собой прихватит.

Уродливая пасть на правой щеке пирата молниеносно зашевелила губами:

— Сорен, объединяемся. Блокируем этого фанатика и отправляемся на поиски «Привратника».

— Идет, — без малейших колебаний поддержала левая щека.

Узрев этот бунт, «Красный Ангел» Медичи раскатисто расхохотался:

— А вы, парочка идиотов, всё-таки заглотили наживку! Мой план сработал безупречно! Теперь я железобетонно уверен: в прошлой жизни вы обе были бабами!

Обе уродливые пасти на щеках Людвилла синхронно, с яростью прорычали:

— Заткнись!

— Пф-ф, мы варимся в одном котле уже добрых две тысячи лет! Думаешь, твои дешевые фокусы нам в новинку? Даже не дергайся!

Под аккомпанемент этой ругани краски вокруг «Адмирала Ада» Людвилла внезапно налились кричащей густотой, гротескно наслаиваясь друг на друга.

Корсар благополучно просочился в мир духов, начав свое стремительное странствие.

…………

Тем временем у оружейных складов Клейн наконец отвел взгляд от улицы. Тревожный набат духовной интуиции бесследно растаял.

— Буквально мгновение назад его сердце бешено заколотилось, а по спине пробежали мурашки от беспричинного ужаса, вот только выудить из подсознания хоть какую-то конкретную, угрожающую картину так и не удалось.

«И что это за чертовщина?..» — беззвучно пробормотал себе под нос юноша. Решив больше не испытывать судьбу, он небрежно швырнул кожаный саквояж принимающему офицеру и повернулся к стоящему поодаль Хагису: — Что ж, дальше вы сами. Можете отстегивать мне остаток.

Он указал на массивный, доверху набитый золотыми слитками и полновесными монетами сундук.

Хагис-то грешным делом планировал: как только суета с перегрузкой уляжется, он непременно пропустит с Дуэйном Дантесом по бокалу горячительного, дабы отпраздновать триумф и закинуть удочки насчет грядущих поставок. Кто бы мог подумать, что этот джентльмен вознамерится так спешно рвать когти.

— Добро. Ваш куш дожидается вон в той карете, — с легким недоумением кивнул баламиец.

Альфред, успевший отойти на приличное расстояние, тоже с легким изумлением обернулся. Аристократ решительно не брал в толк, с какой стати Дуэйн Дантес внезапно решил сломать весь заранее оговоренный, выверенный сценарий сделки.

Глава 966

Поезд

Заметив устремленный на него взгляд Альфреда, Клейн ответил мягкой улыбкой и, едва заметно кивнув, произнес:

— Что-то мне вдруг стало не по себе. Почудилась какая-то опасность.

Обронив это, он с невозмутимым видом развернулся и зашагал к карете, на которую ранее указал Хагис.

«Опасность…» — едва слышно, смакуя слово, повторил Альфред. Офицер напряженно, с профессиональной бдительностью огляделся по сторонам, однако так и не нащупал взглядом ни единой подозрительной детали.

Сбавив шаг и параноидально сканируя округу, он с превеликой осторожностью вернулся к возвышающемуся неподалеку трехэтажному зданию.

Пагни, искоса мазнув по помрачневшему лицу товарища, с легким недоумением поинтересовался:

— Что-то стряслось?

Его укрытие располагалось на приличном удалении от места оружейной сделки, так что расслышать чужую беседу ему было не по зубам.

Альфред подошел к окну. Сверля тяжелым взглядом вереницу повозок, которые, благополучно загрузившись огнестрелом, уже готовились в обратный путь, он тщательно взвесил слова:

— Дуэйн Дантес спешно отбыл, сославшись на дурное предчувствие.

— Дурное предчувствие? — Пагни не стал пренебрегать угрозой. Напрягшись, он принялся рыскать глазами по сторонам, однако вплоть до того самого момента, пока люди Месанйеса не покинули квартал, бесследно растворившись во мраке, так и не уловил ничего скверного.

Осознав это, юноша тут же издал тихий смешок:

— Дружище, да ты сгущаешь краски. Держу пари, этот Дуэйн Дантес попросту струхнул и решил не испытывать судьбу, околачиваясь на месте преступления!

Альфред отвел взор и, слегка нахмурившись, бросил:

— Как знать.

…………

Благополучно добравшись до съемных номеров в гостинице, Клейн велел своей марионетке — принявшему облик молодого метиса «Победителю» Энзо — распахнуть саквояж. Сноровисто орудуя, кукла принялась поштучно выкладывать и пересчитывать золотые слитки вкупе с монетами.

Перед сыщиком громоздилось богатство на баснословные тридцать тысяч лоэнских фунтов!

«Какое счастье, что мы загодя ударили по рукам с госпожой посланницей на оплату золотом, эквивалентным десяти тысячам лоэнских соверенов. Избавило от лишней мороки с обменниками…» — вальяжно развалившись в кресле-качалке, Клейн с наслаждением потягивал кисло-сладкий, освежающий гуадар, попутно надзирая за трудами марионетки.

Едва Энзо закончил фасовать сокровища, юноша выудил губную гармошку авантюриста, поднес мундштук к губам и с силой дунул.

Абсолютно бесшумно из пустоты шагнула Рейнетт Тинекер, небрежно удерживающая свои четыре златовласые, красноглазые головы. Казалось, жуткая вестница всё это время незримо отиралась поблизости.

Все восемь её рубиновых глаз синхронно, словно по команде, повернулись, впившись немигающим взором в отложенную кучу золота.

Выдержав паузу в несколько секунд, головы в руках Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— Превосходно… — Впредь… — Задания… — Подорожают…

«…И где здесь, во имя всех богов, логика? Я расплачиваюсь по счетам с пугающей скоростью и безупречной точностью, так с какой стати взвинчивать ценник на будущие услуги⁈» — Клейн на долю секунды опешил. Резко выпрямившись в кресле, он выпалил:

— Чего⁈

Четыре златовласые, красноглазые головы Рейнетт Тинекер с абсолютной, обезоруживающей серьезностью закивали:

— Цена… — Заказов… — Зависит… — От… — Твоей… — Хватки… — Зарабатывать…