— Вы философ? — опешив, брякнул старик.

— Отнюдь. Однако я частенько подкидываю философские задачки другим. Например: кто я, где я нахожусь и куда лежит мой путь, — молодой человек расплылся в безмятежной улыбке и вновь провалился в свои думы. Его губы то и дело шевелились в почти беззвучном шепоте.

Старик, так ничего и не уразумев, лишь покачал головой и неспешно зашагал прочь под пристальными взглядами бродячего пса, стайки воробьев, муравьев под ногами и мириад незримых микроорганизмов, витающих в воздухе.

Молодой человек даже не повернул головы. В стекле его монокля отражались кружащиеся в падении пожухлые листья, а сам он монотонно бормотал:

— Паразитировать… Не паразитировать… Паразитировать… Не паразитировать…

— Смотреть на наживку… Заглотить наживку… Смотреть на наживку… Заглотить наживку…

…………

Благополучно раздобыв у «Фокусника» Форс волосы с останков Лоуренса и узрев, как «Тассокская газета» дала старт публикации леденящих душу городских легенд о баклундских больницах, Клейн перешел в режим терпеливого ожидания. Попутно он клятвенно пообещал, что на следующей неделе перебросит мисс «Фокусника» в новые края ради сбора фольклора и свежих впечатлений.

Время пролетело незаметно, и вот уже наступила новая неделя. Отобедав, Клейн намеревался вздремнуть, дабы набраться сил перед собранием Клуба Таро, назначенным на три часа.

В этот самый миг прямо из пустоты вышагнула Рейнетт Тинекер, небрежно удерживающая свои четыре златовласые, красноглазые головы. В зубах одной из них был намертво зажат льняной сверток.

«От кого весточка?» — Клейна внезапно кольнуло смутное, словно предчувствие, и он даже не потянулся за посылкой, что болталась в зубах госпожи посланницы.

Три свободные головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— От… — Мутировавшего… — Подлинного…

— Грибного… — Короля…

«Что за дикая вереница эпитетов… Сдается мне, я уже догадываюсь, откуда дует ветер…» — Клейн титаническим усилием воли подавил предательский порыв скривиться и медленно, с опаской принял сверток.

Развернув ткань, юноша, как и ожидал, воочию узрел целую прорву всевозможных демонов… то есть, простите, грибов.

Одни щеголяли упругой, кипенно-белой плотью, того и гляди брызнут молоком, стоит лишь ткнуть пальцем. Другие отливали непроницаемой чернотой, испещренной алыми прожилками и жировыми прослойками. Третьи же пестрели золотистыми звездами, а их шляпки размером тянули на добрую мужскую ладонь…

Ко всему прочему, вся эта грибная орава едва заметно копошилась, словно отчаянно силясь распылить свои споры и грибницу по всей округе.

Сыщик судорожно сглотнул. Выудив из этого грибного кубла письмо, он развернул послание и принялся читать:

'Мой дорогой друг Герман!

Я наконец-то исполнил твое поручение и вывел сорт грибов, способных колоситься в самых суровых, кромешных условиях. Они жрут плоть и кровь монстров, пуская на этом топливе буйный рост, и плевать хотели на любые другие требования…

Их потомство делится на два лагеря. Первые накапливают в себе убойную дозу токсинов; в пищу они не годятся, зато служат безупречным источником яда. Вторые же — чистый деликатес, стоит их лишь как следует сварить, запечь, потушить или пожарить. Но заруби себе на носу: жрать их сырыми или недожаренными — чистой воды самоубийство! Иначе эти твари мигом пустят в тебе корни, превратив твое тело в уютную грядку…

Ради богатства вкусов я вылепил аж одиннадцать разновидностей. Одни до краев набиты молоком — можно хлестать прямо так. Другие — вылитая говядина, хе-хе, и при жарке даже масло лить не придется. Третьи нежнейшие, словно рыба, вот только без единой костлявой занозы, их советую запекать или варить…

И весь этот триумф был бы немыслим без твоей подмоги! Не вознесись я до ступени «Друида», мне бы пришлось горбатиться еще долгие годы, а то и десятилетия, дабы разрубить все те гордиевы узлы, что всплывали во время опытов…

Если в твою светлую голову взбредет еще парочка гениальных, подходящих для меня идей — заклинаю, немедленно делись! Твой навеки преданный друг, Фрэнк Ли'.

Клейн, сжимая в руке пергамент, впал в долгое, глухое оцепенение. Вскинув взгляд, он с удивлением констатировал: госпожа посланница всё еще терпеливо дожидается на месте.

…Издав беззвучный, тяжелый вздох, юноша поплелся к письменному столу. Выудив чистый лист и перьевую ручку, он медленно, с расстановкой вывел:

'…Безмерно счастлив твоему феноменальному успеху. Эти грибы сослужат мне поистине колоссальную службу и станут железобетонным спасением от голода в кое-каких краях…

…Нынче я по уши увяз в собственных хлопотах, так что свежими, диковинными задумками пока не богат…

…Твой друг, Герман Воробей…'

Аккуратно сложив письмо, Клейн перевел взгляд на госпожу посланницу и с легкой заминкой поинтересовался:

— Как сейчас поживает Фрэнк Ли?

Та самая голова Рейнетт Тинекер, которой в прошлый раз не досталось очереди вещать, перехватила инициативу:

— Возбужден…

Остальные три поочередно добавили:

— Активен… — Радостен… — Удовлетворен…

Вслед за этим все четыре головы произнесли:

— Больше… — Не страшится… — Быть зарытым… — В землю…

— Это еще почему? — на чистых инстинктах переспросил Клейн.

Четыре златовласые, красноглазые головы, зажатые в руках Рейнетт Тинекер, принялись выплевывать слово за словом:

— Он… — Способен… — Вытягивать… — Из почвы…

— Питательные… — Вещества… — И… — Кислород…

«Перешагнув порог и став „Друидом“, Фрэнк и впрямь претерпел нехилую эволюцию…» — Клейн на долю секунды впал в ступор, решительно не понимая, стоит ли ему от всего сердца порадоваться за друга, или же пора затягивать заупокойную по экипажу «Будущего».

Безмолвно проводив взглядом госпожу посланницу, Клейн пустил в ход медитацию, титаническим усилием воли заставив себя провалиться в сон. Юноша благополучно вынырнул из небытия ровно в половине третьего, начав сноровисто готовиться к еженедельному собранию Клуба Таро.

Когда часы пробили три, под сводами древнего, монументального дворца, возвышающегося над бескрайней серой мглой, один за другим взвились темно-красные всполохи, стремительно застывая и обращаясь в размытые человеческие силуэты.

«Справедливость» Одри, не теряя ни секунды, с присущей ей грацией поднялась на ноги. Изящно приподняв невидимый подол платья, девушка отвесила глубокий реверанс в сторону самого начала длинного бронзового стола:

— Добрый день, господин «Шут»~

Будучи уже весьма искушенным «Психиатром», она виртуозно владела искусством брать собственные эмоции в стальную узду. К тому же за минувшую неделю ничего из ряда вон выходящего действительно не стряслось — юная аристократка с головой увязла в рутине: выбивала пожертвования, наводила мосты с фармацевтическими мануфактурами и сколачивала отряды врачей-добровольцев.

И всё же, по сравнению с былыми временами, та самая фирменная, бьющая через край безмятежная жизнерадостность в ее приветствии заметно потускнела.

«Шут» Клейн едва уловимо, благосклонно кивнул, принимая приветствия своей паствы, после чего перевел тяжелый взор на «Отшельника».

Как-никак, за ним всё еще числился должок перед этой леди — ровно восемь ответов на вопросы.

«Отшельник» Катлея почтительно склонила голову и с безупречным пиететом произнесла:

— Достопочтенный господин «Шут», на сей раз у меня вновь имеются два вопроса.

Удостоверившись в согласии владыки, пиратка продолжила:

— Вопрос первый: в каком состоянии нынче пребывают демоны в недрах «Бездны»?

«„Королева Мистики“ первым делом заподозрила, что тайная усыпальница великого императора сокрыта именно в „Бездне“… А ведь эта логика безупречно бьется с мыслями самого Рассела. Воистину, яблоко от яблони… Какая досада, что там днем с огнем не сыщешь подходящей паствы, которую можно было бы взять в оборот…» — «Шут» Клейн беззвучно проворчал про себя эти выводы. Ни единым мускулом не выдав эмоций и сохранив ледяную маску, он ровно отозвался:

— В нынешней «Бездне» не способны выжить даже львиная доля самих демонов.

Глава 1129

Давление

В нынешней «Бездне» не способна выжить даже львиная доля самих демонов? Услышав ответ господина «Шута», «Отшельник» Катлея и остальные резиденты невольно испытали сильнейшее, бьющее через край изумление.

В мире мистики «Бездна» испокон веков считалась самым оскверненным, падшим и хаотичным местом, исконным лежбищем демонов. И кто бы мог подумать, что теперь даже «коренные обитатели» в большинстве своем не могут там существовать!

Означает ли это, что обстановка в «Бездне» настолько ухудшилась, что даже демонам оказалось не по силам к ней адаптироваться, или же тамошняя скверна, хаос и порча пошли на убыль, отчего среда стала для них непригодной? У «Повешенного» Элджера молниеносно выстроились две догадки, вот только какая из них била в яблочко — одному богу известно.

Мысли «Отшельника» Катлеи текли в схожем русле, однако пиратку куда больше грызло недоумение: с какой стати Королева вообще подняла этот вопрос? И какой сокрытый подтекст таил в себе ответ господина «Шута», чем он мог подсобить в тех сокровенных планах, что замышляла Королева?

Что же до «Справедливости» Одри, то в её памяти ослепительной вспышкой воскресли слова полубога-«Пророка» из Церкви Знаний. Он утверждал, что Апокалипсис грянет в 1368 году Пятой Эпохи, и это было железобетонным фактом, признанным всеми одаренными прорицателями, о котором гласили даже сами боги.

На дворе стоял 1350 год, до Конца света оставалось каких-то 18 лет… Выходит, «Бездна» уже явила первые предвестники, а и без того абстрактная, переполненная первобытным хаосом и скверной среда пробила дно, став еще более невыносимой? Одри в общих чертах нащупала суть, и в её душе поселилась глухая, сосущая тревога.

Раньше, не видя никаких знамений надвигающегося Апокалипсиса, она относилась к пророчеству с изрядной долей скепсиса, куда больше переживая за текущую войну и тех бедолаг, что гибли, калечились и страдали в её горниле. Но теперь эта аномалия в «Бездне» вселила в неё леденящий, необъяснимый страх. Девушке до смерти захотелось стать сильнее: поскорее переварить эликсир, наложить лапы на Потустороннюю характеристику Хевена Рамбиса и вознестись до полубожественного ранга.

Лишь тогда она обрела бы хоть какую-то власть, дабы вмешиваться и противостоять тем фатальным событиям, которые ей так не хотелось узреть воочию.

«Вот бы поручений от господина „Мира“ прибавилось…» — беззвучно, про себя вознесла мольбу «Справедливость» Одри, титаническим усилием воли усмирив бушующие эмоции.

«Звезда» Леонард, «Фокусник» Форс, «Суд» Сио и остальные резиденты, положа руку на сердце, питали нешуточные сомнения насчет самого существования «Бездны». Как-никак, со времен Второй Эпохи она ни разу не являла себя миру, а львиная доля активных демонов плодилась в рядах Секты Поклонения Крови. Даже те высокоранговые дьяволы и зловещие сущности, к которым взывали ритуалы, почти стопроцентно являлись верхушкой этого самого культа.

Разумеется, еретический бог «Темная сторона Вселенной» в широких кругах считался живым воплощением «Бездны», вот только Его присутствие было до смешного призрачным. Не откликайся Он изредка на обряды, демонстрируя демоническую специфику, Его бы давно списали в утиль как банальную сказку, вроде того же Короля Гигантов Олмира.

Да и даже при таком раскладе засекреченные архивы Церкви Ночи, к которым Леонард имел допуск, красноречиво гласили: нельзя сбрасывать со счетов вариант, что «Темная сторона Вселенной» — это лишь виртуозный морок, искусно сотканный другими еретическими богами или сокрытыми сущностями.

А вот «Солнце» Деррик ни на йоту не удивился. Далеко за пределами Города Серебра, в самых недрах кромешного мрака, кишмя кишели демоны, напрочь лишенные рассудка. Среди них попадались и полубоги ранга «Дьявола», так что отличий от хваленой «Бездны» было кот наплакал.

Не высись в тех краях знаковые реликвии вроде «Двора Короля Гигантов», жители Города Серебра железобетонно уверовали бы, что их брошенный мир — это и есть та самая преисподняя.

Пока в головах резидентов Клуба Таро вихрем проносились эти мысли, «Отшельник» Катлея усмирила свое недоумение и продолжила расспросы:

— Достопочтенный господин «Шут», второй вопрос звучит так: подвергались ли деяния великого императора Рассела на закате его дней какому-либо незримому, стороннему влиянию?

Этот вопрос заставил Клейна молниеносно воскресить в памяти те леденящие душу, шизофренические противоречия из поздних дневников Рассела, отчего юноша невольно проникся щемящей тоской.

Сохраняя величественную позу «Шута», Он медленно покачал головой.

«Значит, не было… Всё это он творил по собственной воле…» «Отшельник» Катлея только-только начала проваливаться в пучину горького разочарования и безысходности, как вдруг услышала, что господин «Шут» с легкой, полной горькой иронии усмешкой произнес:

— То было не влияние, а скверна. Смертоносная порча, распознать которую самому носителю было практически немыслимо.

Скверна… Великий император Рассел на склоне лет пал жертвой порчи? А ведь к тому моменту он уже стал Им, вознесшись до статуса земного ангела, и всё равно угодил в такой капкан! Чьих рук это дело? Какого-то истинного божества, или же той самой хтонической подземной скверны, что внушала первобытный ужас даже древним богам? «Справедливость» Одри, едва оправившись от шока, лихорадочно сплела воедино весь свой багаж сокрытых тайн и выстроила дерзкую догадку.

«Повешенный» Элджер и остальные участники ложи тоже и в страшном сне не могли помыслить, что финал великого Рассела таил в себе столь зловещую изнанку. У моряка тут же зародились нешуточные подозрения касательно истинных мотивов создания «Карт Богохульства».

Параллельно их пронзило озарение: та маниакальная охота господина «Шута» за «Картами Богохульства» почти стопроцентно таила в себе куда более колоссальный, глубокий замысел, нежели они грешным делом предполагали.