— На остальные тонкости ритуала можно было и закрыть глаза, но к столь фундаментальному вопросу отношения Клейн счел необходимым проявить должное внимание.
Едва слова Клейна стихли, как два из трех язычков пламени свечей внезапно раздулись и сплелись воедино, вылепив иллюзорные, сокрытые во мраке таинственные врата.
Створки медленно распахнулись, подняв мощный, незримый порыв ветра.
Вихрь подхватил «Трость Жизни» и увлек её сквозь щель в призрачных вратах, растворив на фоне пейзажа, напоминающего бескрайнее звездное небо.
Вслед за этим, в ослепительной вспышке света, сквозь барьер просочились два предмета и абсолютно бесшумно опустились на алтарь.
Первым оказалось диковинное сердце, оплетенное струйками белого тумана, а вторым — источающий леденящую стужу кристалл инея.
Сердце Клейна радостно екнуло, и он поспешно склонил голову, благодаря Богиню за дары.
Когда он вновь поднял взор, сокрытые во мраке таинственные врата уже захлопнулись и стремительно таяли в воздухе, а зона алтаря полностью вернулась к своему нормальному состоянию.
«Фух, и впрямь выгорело дело…» — Клейн с облегчением выдохнул, сделал пару шагов вперед и прибрал к рукам ватное сердце Демонического волка тумана вкупе с кристаллизованным белым инеем.
В этот самый миг расслабившегося юношу посетили мысли, которые ни при каких раскладах нельзя было произносить вслух:
'Знай я, что всё пройдет так гладко, «Тростью Жизни» можно было бы и не жертвовать…
Той огромной кучи хлама, что у меня валяется, глядишь, и так бы хватило…
А может, я бы мог ничего не приносить в жертву, и Богиня всё равно одарила бы меня, ведь нынешний расклад красноречиво вопиет: Она сама поддерживает мое становление «Ученым древности»…
Хотя, конечно, при таком раскладе даров оказалось бы слишком много, и одному богу известно, какую цену мне пришлось бы заплатить в будущем, так что обменять «Трость Жизни» как-то спокойнее…
Что ж, судя по всему, вплоть до возвышения на 2-ю Последовательность и обретения ангельского статуса Богиня будет мне благоволить, а уж какие там дальше начнутся изменения и метаморфозы — загадывать трудно…'
Дойдя до этой мысли, Клейн взял разгулявшиеся мысли в узду, завершил ритуал и навел порядок на алтаре.
Следом он принялся прикидывать план, как именно разделаться с «гончей Фургена» — так называемым «Стражем Замка Истока».
«Фокусник» не выходит на сцену без подготовки.
…………
Южный район Баклундского моста, улица Розовой розы.
Облачившись в черно-белую клетчатую форму констебля и надев «Красные перчатки», Леонард во главе своего отряда и в сопровождении настоящих полицейских прибыл к единственному в Баклунде храму Церкви Матери-Земли.
Погоны на его плечах соответствовали званию старшего инспектора, хотя на деле, учитывая его ранг Последовательности и должность капитана отряда «Красных перчаток», он должен был приравниваться к суперинтенданту, а то и главному суперинтенданту. Вот только офицеры такого уровня на подобные задания не выезжали, и заявись он в Церковь Урожая при таких регалиях — это легко вызвало бы подозрения у горожан.
Переступив порог, Леонард обвел округу цепким взглядом и обнаружил, что внутри зияет пустота, и в зале находятся лишь двое: первый — подобный маленькой горе фейсакский епископ, самозабвенно молящийся в первом ряду, а второй — писаный красавец-брюнет с алыми глазами, облаченный в рясу священника и усердно очищающий пол.
«Эмлин Уайт…» — Леонард мысленно кивнул и, чеканя шаг по проходу, проследовал прямиком к епископу Утравски.
Он деликатно кашлянул пару раз, заставив того полугиганта-епископа распахнуть глаза и обернуться.
— Я старший инспектор полицейского управления Баклунда, — отчеканил Леонард, предъявив удостоверение. — Прошу вас проследовать со мной для содействия следствию.
Отец Утравски медленно поднялся на ноги и, взирая на гостей сверху вниз, абсолютно миролюбивым тоном поинтересовался:
— В чем дело?
— Местные жители донесли на ваше подозрительное поведение; есть основания полагать, что вы являетесь шпионом Фейсака или Фейнапота, — Леонард выдал загодя выдуманную причину.
Одновременно с этим он внутренне изготовился силой затащить епископа Утравски в мир грез: в случае сопротивления он намеревался сковать этого благословенного в кратчайшие сроки.
С боевым арсеналом отряда «Красных перчаток», если только им не встретится подлинный полубог, они могли с солидной долей уверенности скрутить даже благословенного, вооруженного святыней.
Ко всему прочему, перед вылазкой Леонард запросил Запечатанный артефакт «1» класса — именно по этой причине операция откладывалась до сегодняшнего дня.
Отец Утравски выдержал двухсекундную паузу и повернул голову к стоящему у канделябра Эмлину Уайту.
Весьма сложное выражение на лице Эмлина мгновенно слегка окаменело; он приоткрыл рот, но так и не нашелся, что сказать.
Отец Утравски отвел взгляд и, слегка кивнув, проронил:
— Хорошо.
«…Настолько сговорчив? А я-то думал, что предстоит ожесточенная схватка, где придется быть предельно осторожным, чтобы обойтись без жертв…» — Леонард на долю секунды опешил, но тут же расплылся в улыбке:
— Благодарю за содействие.
Случись здесь настоящая битва, в которой благословенный Матери-Земли получил бы увечья, Леонард подозревал, что и без того напряженная обстановка резко изменилась бы.
Опираясь на древнюю историю, узнанную из «Дневника путешествий Гросселя», различные тайны, услышанные на собрании Таро, и соответствующие пояснения старика Паллеса, он понимал, что нынешние отношения между Церковью Матери-Земли и Церковью Ночи подобны высохшим дровам — достаточно искры, чтобы их поджечь, и тогда исторические хроники запечатлели бы сегодняшний инцидент так:
Искра, превратившая локальный конфликт в тотальную войну!
Леонард Митчелл поджег религиозную пороховую бочку!
«Фух…» Узрев, что отец Утравски не оказал сопротивления и принял «содержание под защитой», Эмлин Уайт тоже втайне с облегчением выдохнул, оставшись весьма довольным своим выступлением на собрании Таро.
В этот момент оперативница отряда «Красных перчаток» Синди бросила взгляд на не слишком мужественного, обладающего мягким лунным очарованием Эмлина и вполголоса спросила:
— Кап… э-э, босс, тут есть еще один священник, может, возьмем и его с собой? Ну и заодно прикроем Церковь Урожая на время, от греха подальше.
«…» Эмлин.
«…» Леонард.
Спустя несколько секунд, после тщательного обдумывания, Леонард наконец открыл рот:
— Раз уж дело о шпионаже может быть связано с Фейнапотом, у него тоже немалые подозрения, попросите его проследовать с нами для содействия следствию.
Эмлин застыл в оцепенении, совершенно не зная, с каким выражением лица на это реагировать.
…………
Восточный район, в снятой двухкомнатной квартире.
Форс потерла потемневшие круги под глазами, допила последний глоток горького кофе и рывком поднялась, начав переодеваться для выхода на улицу.
— Написала? — опешила Сио, наслаждавшаяся завтраком.
Прошло-то всего полтора дня!
Форс покачала головой и, глубоко вздохнув, сказала:
— Нет.
— Однако я уже дописала первую часть и могу передать её на просмотр редактору газеты; если публиковать частями, то дописывать всё прямо сейчас нет необходимости.
Сио поразмыслила и произнесла:
— Действительно, это неплохой способ, он поможет эффективно снизить твое давление.
Выражение лица Форс исказилось, и, закрыв глаза, она сказала:
— Надеюсь на это…
…………
Тем временем в другой съемной квартире через несколько улиц, Клейн, после периода хлопот подготовивший планы и предпринявший все необходимые шаги, надел «Ползучий голод»; его тело стремительно стало прозрачным, проникая в духовный мир.
Подняв взгляд на семь чистых, разноцветных лучей света, покрывающих вышину, Клейн отпустил руки двух марионеток, достал шкатулку и снял с её поверхности «Стену Духовности», чтобы позволить эманациям ватного сердца Демонического волка тумана вырваться наружу.
Затем он потянул марионетку Энъюни, а марионетка Энъюни потянул марионетку Кьюнаса, и эта троица как единое целое на огромной скорости устремилась в недра духовного мира.
По пути мимо них проплывали всевозможные странные существа духовного мира, напоминая картину, изображающую ад.
Прошло неизвестно сколько времени, когда предчувствие опасности у Клейна внезапно сработало, молниеносно вырисовав в его разуме одну сцену:
Там, где густо наслаивались друг на друга красный, черный, белый, синий и другие цвета, крайне внезапно вынырнул тонкий силуэт.
Внешне он напоминал гончую, сплошь покрытую короткой смоляной шерстью; в глазницах полыхали два сгустка темно-красного пламени, а уголки пасти тянулись до самого затылка. И пускай монстр находился там во плоти, от него всё равно веяло какой-то иллюзорностью и нереальностью.
Гончая Фургена!
Клейн немедленно развернулся, встав лицом в ту сторону.
Синхронно с этим он отпустил обеих марионеток, позволив им разбрестись в разные стороны.
Спустя мгновение эта самая гончая Фургена объявилась.
Этот не слишком уродливый, но безусловно ужасающий монстр сверкнул своими темно-красными огненными глазами и уставился на Клейна.
Вслед за этим её силуэт стал еще более призрачным и в мгновение ока бесследно исчез, словно это была лишь проекция из истории.
«…Она вот так просто сбежала?» — ошарашенно пробормотал про себя Клейн, еще больше взвинтив бдительность в ожидании возможной внезапной атаки.
Спустя десяток-другой секунд на том же самом месте синхронно вырисовались два силуэта: это были покрытые черной шерстью гончие Фургена с горящими глазницами и порванными до самого затылка пастями.
Вот только в глазницах у этих двух монстров осталось лишь по одному сгустку темно-красного пламени, а вторые сгустки они держали в своих лапах.
Не дав Клейну и шанса среагировать, обе гончие Фургена распластались прямо в пустоте духовного мира и завиляли хвостами.
Завиляли хвостами.
«…» Клейн стоял с полуоткрытым ртом, всерьез подозревая, что всё это ему снится.
Глава 1127
«Замок Истока»
Лишь когда эти два сгустка горящего темно-красного пламени покачнулись и упали перед Клейном со стороны гончих Фургена, он пришел в себя, испытывая одновременно недоумение и радость:
— С какой стати они по собственной воле занялись членовредительством, собрав для меня пару глаз, да еще и истекая густой, вязкой, словно клейстер, кровью…
— Будь это их капканом, я бы уже в него угодил, ведь я застыл в ступоре на несколько долгих секунд, что в битве «Мага причуд» — фатальная ошибка…
— Впрочем, кто бы ни оказался на моем месте, столкнувшись с подобным впервые, он неизбежно отреагировал бы так же — когда ужасающий враг, против которого ты так тщательно плел интриги, при виде тебя падает на колени, молит о пощаде и виляет хвостом, силясь угодить… Это всё просто до боли смахивает на сон…
— Подобные повадки воистину до боли напоминают Арродеса, неужто «великая сущность над миром духов» и впрямь способна проявлять свою аномальную власть в духовном мире?
Пока эти мысли молниеносным вихрем проносились в его голове, Клейн бросил взгляд на двух гончих Фургена, пресмыкающихся в пустоте и виляющих хвостами, и, вытянув левую руку, поймал два темно-красных пламени вкупе с обильно сочащейся густой, багровой кровью.
Едва он прикоснулся к этим вещам, как в ушах Клейна внезапно раскатилось до боли знакомое эхо безумного шепота и истошных воплей: они звучали то пронзительно, то глухо, то неистово, то соблазнительно, то отдавая первобытным безумием, то становясь призрачно эфемерными.
Вслед за этим перед его взором вырисовалась иллюзорная, пепельно-серая мгла.
Этот туман застилал всё вокруг, не имея ни конца ни края, а в вышине смутно угадывались очертания величественного, монументального дворца, подобного обители божеств.
Для Клейна этот пейзаж был до боли знаком, ведь всякий раз, воспаряя в таинственные чертоги над серой мглой, он неизменно просачивался сквозь нечто подобное.
На первых порах, отчеканив четыре шага против часовой стрелки, ему было не по зубам разглядеть обстановку вокруг, однако по мере адаптации и продвижения по Последовательностям, он научился играючи улучать момент для беглой оценки округи.
Но в эту самую секунду Клейн даже не шептал сакрального титула «Небесного Достопочтенного Небес и Земли, дарующего благодать» и не чеканил четыре шага против часовой стрелки.
Это заставило юношу маниакально напрячься, а затем он узрел, как в бескрайних пучинах серого тумана начали смутно проступать несколько силуэтов: они то сливались с мглой, то отделялись от нее, и все до единой были гончими Фургена с горящими во мраке глазниц темно-красными огнями, сплошь покрытые короткой смоляной шерстью.
Те две гончие Фургена, что лишились по одному глазу, благополучно вернулись к своим сородичам, бесследно растворившись в более густых, темных пятнах серой мглы.
Вся эта паранормальная чертовщина разом растаяла, и воспаривший в самых недрах духовного мира Клейн обнаружил, что «вокруг» больше нет ни единой гончей Фургена — остались лишь двое его болванчиков да снующие вдалеке диковинные твари призрачного измерения.
…Клейн опустил голову и бросил взгляд на зажатые в руке «глазные яблоки» вкупе с кровью, удостоверившись через их осязаемое присутствие, что всё пережитое только что было отнюдь не мороком иллюзий.
Гончих Фургена также величают Стражами Замка Истока… Они обитают в порах истории мира духов… Я только что собственными глазами видел, как они вольготно снуют в недрах серого тумана, сливаясь с его более густыми пятнами… Сплетая всё увиденное и услышанное воедино, Клейн шаг за шагом выковал весьма дерзкую гипотезу: